Винтажный модерн

      Это была пятнадцатая по счету с начала учебного года субботняя посиделка в утонувшей в табачном дыме квартире Нара Шикамару. Эти собрания стали традицией после месячного наказания за пропуски пар. Тогда декан Хатаке собрал самых отстающих, прогуливающих, ленящихся и огрызающихся студентов в одной аудитории, чтобы оповестить о командообразовании. В его голове заставить учащихся с разных факультетов вместе отрабатывать долги было хорошей идеей, но на деле все упиралось в их разношерстность.       Как выяснилось позже, это и стало причиной их крепкой спайки. Когда все долги были закрыты, а отработки закончились, флегматичный Шикамару, который через каких-то полгода планировал получить красный диплом по специальности «Педагогика», предложил:       — Может, соберемся у меня и дунем?       Собрались и дунули. Через неделю повторили. Потом еще раз, чтобы лучше усвоился материал. На четвертую посиделку просто договорились встречаться по субботам у Нара, чтобы, так сказать, скрепить командообразование на века.       Курить в съемной квартире Темари — девушка Шикамару — разрешала только своему парню. И то происходило лишь в моменты ее хорошего расположения. Сегодня оно было именно таким. Поэтому Шикамару, откинув голову на колени единственной, кто смог заполнить его сердце, состоящее из волокон логики и стратегических клапанов, полулежал на полу у подножия ее кресла. А Темари распустила хвост его волос, ногтями зарываясь в корни и оттягивая их на себя до концов. Он курил медленно, задумчиво, почти картинно. Пускал кольца дыма в потолок и блаженно прикрывал веки.       — Вставило? — поинтересовался Сай с дальнего конца дивана, рукой оглаживая колени своей девушки Ино. Он еще не догадывался, что через полчаса она полезет в его телефон, чтобы расстроиться поставленному «огонечку» на историю какой-то второкурсницы, по иронии судьбы учащейся на историческом факультете.       — Еще бы, — ухмыльнулся Шикамару, позволив голосу опуститься до шепота. И он тоже не подозревал, что его берлога станет обителью разворачивающейся драмы, которая не повлияет на его быт ни капельки, однако внесет коррективы в обычный ход вещей. Потому что думать придется чаще и решения принимать сложнее.       В тот же момент на общем балконе десятого этажа шла долгая и глубокая беседа о смысле. Поиск истины затрагивал все аспекты жизни, обволакивая и тлетворные загадки мироздания и поднимаясь до вершины самых примитивных тем.       — Когда-нибудь мы все напьемся до слепоты, — заявил Наруто, рассматривая ночной город под ногами. Его глаза уже блестели, и Саске знал, что это состояние кондиции. Его и самого уже порядочно расслабило, а тело хотело покачиваться в такт волнам прибоя, которого на балконе десятого этажа совсем не было.       — Тоже опыт, — загадочно согласился Саске.       — Думаешь?       — Мир же мы постигаем эмпирически.       По тому, как Наруто посмотрел на Саске, второй решил, что настало время скептически поднять бровь.       — Это-то ты должен знать, или вас в вашем спизженном у филфака Риме таким вещам не учат?       В универе ходила байка, что факультеты филологии и журналистики ведут молчаливую войну, как Греция и Рим, где первооткрывателями — греками — являлись филологи, а журналисты — римляне — у них просто нагло скопипастили весь предмет, включая подход к его изучению. За это они поплатились правом называться научными деятелями. А еще филологи втихую звали журналистов недалекими.       — Во-первых, хрень, на которую ты убил четыре года жизни, даже наукой не называется...       — Твоя тоже, — парировал Саске.       — Во-вторых, я не очень шарю за теорию.       Саске закатил глаза, вздыхая. Это был не первый их разговор на балконе, но никто никогда не мог предугадать, куда можно свернуть следующей фразой, потому что только в спорах с Наруто Саске действительно начинал злиться и закипать, а еще имел жгучее желание все и всегда доводить до конца. Хотя Учиха и отличался титанической выдержкой и крепкими нервами.       — Ты ложкой ешь?       Наруто обернулся, проверяя, кому за его спиной адресован вопрос, но Саске смотрел именно на него.       — Ну ложкой...       — А вилкой?       — Ну и вилкой... смотря что, — Наруто нахмурился, — суп я вилкой не ем, но там, например...       — Вот, — перебил Саске, — ты пришел к выводу, что вилкой суп не едят, эмпирическим путем. Я уверен, что ты пытался есть суп вилкой, но у тебя не получилось.       — Я не идиот, — фыркнул Наруто.       Саске усмехнулся, качая головой.       — Ты не идиот, ты усуратонкачи, — фраза вызвала на губах Наруто улыбку, которую он тут же спрятал в ткани, поддев подбородком горлышко своей толстовки. — Но ты изучаешь мир, а мы как бы тут для этого и собрались.       — Думаешь, в этом смысл?       — Думаю, в этом суть.       Наруто развернулся к перилам спиной, раскинув локти в стороны и немного отклонившись назад, чтобы видеть лицо Саске. Он выжидательно поднял брови, как делал всякий раз, когда ответ Саске не казался ему достаточно убедительным.       — Что? — спросил Учиха, чувствуя, что они ступают на зыбкую почву, которую не смог исследовать ни один философ в мире. — Спросишь, в чем смысл жизни?       Наруто кивнул: еще бы, он ведь ни разу не спрашивал. Странно, что это не стало первым, что пришло в светловолосую голову, когда они пятнадцать недель назад остались наедине на балконе. У философов ведь всегда спрашивают именно это.       — Нет в ней никакого смысла, — ответил Саске, глядя в глаза с искрящимися от света из окна подъезда голубыми радужками. Наруто был забавным, когда пил, смешным, когда шутил, уморительным, когда играл на гитаре, и каким-то еще, когда стоял вот тут, на балконе, совсем близко и говорил спокойно о глубоком. — Нет, никто не ответил на этот вопрос до сих пор.       — Ну вы там соберитесь, ребят, — с напускным возмущением простонал Наруто, заставляя Саске усмехнуться, — человечество ответов ждет, алло! Мы шутка для вас какая-то? Можно как-то уже поответственнее к своей работе отнестись, нет?! Я зачем по утрам просыпаюсь, Саске? Чтобы ты мне вот говорил, что я все это не ради чего-то делаю?       Учиха выслушал, втянул нижнюю губу, на мгновение задумавшись с полуулыбкой, и да, получил удовольствие, заметив, что Наруто стал его скорее подтрунивать, нежели открыто издеваться и громогласно заявлять, что философия «хуйня для тех, кому нечем заняться». Этот этап они, к счастью, уже пережили на отработке.       — Готовься к разочарованию, но смысла реально нет. Ты либо находишь его сам, либо придумываешь для себя, либо просто существуешь как часть аморального общества. Ты вообще можешь выбирать что угодно.       — А ты что выбрал?       Саске снова задумался. Он чувствовал, как глаза Наруто изучают его профиль, скользя по переносице вниз, к губам.       — Опыт. Все просто. Я живу, чтобы узнать этот мир, насколько это возможно, набраться опыта, передать его другим. Хуй знает, Наруто, я просто делаю, как чувствую, а там какие-то результаты потом получаются, понимаешь?       — И никогда ни о чем не жалеешь? — не унимался Наруто.       — Жалею, если не пробую.       Наруто был приятным парнем, что в первую встречу заметить было сложно. Сейчас же Саске в нем это видел. А еще Учиха мгновением ранее сказал чистую правду, ведь эмпирический путь познания жизни включает в себя метод проб и ошибок, а Саске придерживался именно таких постулатов. И если не пробовать, то невозможно получить никакого опыта: ни сознательного, ни бессознательного, а раз жизнь дана всего единожды, то...       — Я хочу тебе отсосать, — заявил Саске.       Глаза Наруто сперва расширились от удивления, а потом на лице появилось выражение «не гони, ты меня снова дуришь». Он усмехнулся и кивнул собственным мыслям.       — Хах, я тебя понял.       — Что ты понял, усуратонкачи? — пришлось уточнять, ведь Саске помнил, что его свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. А еще он откровенно чувствовал себя преподавателем коррекционной школы на индивидуальном занятии с самым инклюзивным ребенком.       — Ну ты хотел это сказать и сказал. Эмпирический способ, я догнал.       — Я хотел не сказать, а сделать, — поправил Саске. — Но для этого мне нужно твое согласие, сегодня изнасилование в мои планы не входило.       — А завтра? — Наруто все еще не понимал, что происходит, потому метался взглядом по лицу Саске, ища ответы.       — Ты хочешь перенести на другой раз?       — Нет. То есть... в смысле? Здесь? Мне?       Саске усмехнулся, но посмотрел по сторонам.       — Ну давай тебе, хули.       — Окей, что мне делать? — Наруто все еще стоял, оперевшись спиной на балконное ограждение, а глаза его с нескрываемым интересом следили за тем, как Саске встает напротив и опускается на колени. Ему, конечно, раньше делали минет, но сейчас казалось, что он может испортить все, даже если будет просто стоять. И должен ли он просто стоять?       Учиха поднял взгляд в последний раз, заметив, как Наруто непроизвольно облизнул губы и стиснул руками перила.       — Предупреди, когда захочешь кончить.       Пряжка ремня очень громко звенела на пустом балконе, расстегиваясь; молния вжикнула уже тише, но все равно ощутимо по звуку. Время было где-то четыре утра, и Наруто ждал, что Саске добавит еще что-нибудь, чувствуя прохладу и внутренне ежившись от неприятно гуляющего по обнаженным участкам кожи воздуху. Когда комментариев не последовало, он открыл рот — молчание казалось странным, — но забыл и свое собственное предназначение в этом мире, и весь предыдущий разговор, когда губы Саске нашли то, что искали.       Кажется, в то зарождающееся утро Наруто обрел свой смысл жизни: он оказался выкованным из колкого железа в виде балконных перил, создающих иллюзию безопасности на десятом этаже; он был запрограммированным в разряженный прохладой воздух тихой ночи, в которой тонули сдерживаемые стоны-вздохи; он существовал в звездной карте неба, едва заметного под серым шлейфом городского смога и искусственного света; он сохранялся в теплом дыхании и на горячем языке Саске; он замер идеальным чернильным морем в бездонных глазах, смотрящих снизу вверх от уровня ширинки, но заставляющих крепче цепляться за ограждение, чтобы не упасть на колени.       — Эй... эй-эй-эй... — просяще стонал Наруто. — Боже, Саске, стой... Я уже... — он услышал скрип своих ногтей по железу, а потом стук по нему же костяшками, что звонким эхом пробежался до соседнего балкона. Кажется, Наруто исчерпал все способы привлечь к себе внимание, но Саске не останавливался. Лишь в конце Наруто поймал себя на том, что Учиха и вовсе не двигается, а весь процесс ведет он сам, задавая себе нужный темп. — Я, блять, сейчас...       И в момент, когда Наруто хотел отстраниться, Саске прижался плотнее. Мир превратился в ослепительно белое пятно со вспышками алого сердцебиения и полыхающей кожей под толстовкой и джинсами. Наруто, кажется, что-то шипел без остановки, лишь на сотом повторении разобрав «Саске». Он все еще держался за перила, когда Учиха заботливо натянул его трусы выше и вытер рот тыльной стороной ладони.       — Живой? — спросил он так беззаботно, что загнанный и фанатичный взгляд Наруто казался абсолютно безумным и невменяемым.       — Я охуел просто, — признался он.       — Хн.       Саске кивнул на незастегнутые джинсы, как бы намекая.       — Ты сам справишься или одеть тебя? — фраза прозвучала с заметной издевкой, но Наруто не подал вида, дрожащими пальцами приводя себя в порядок. — Схожу в туалет. Ты тут будешь?       Наруто только кивнул. Железная дверь в подъезд закрылась за Саске, но еще три шага Наруто наблюдал в небольшое мутное окно его спину с расслабленными плечами и руками, спрятанными в карманах джинсов, пока Учиха не скрылся за поворотом.       Мир никак не изменился, но и полностью перевернулся. Ощущение было опустошенности и абсолютной наполненности, словно Наруто познал какие-то таинства, о которых поколениями было принято молчать. Немного щемило в груди из-за чего-то, что было как бы рядом, но и отсутствовало вовсе, и Наруто метался от мысли к мысли, пытаясь понять их. Он бы и не заметил Ино, если бы она не стала рыдать в его грудь — он даже не поменял положение, все еще ощущая чужое присутствие в своих ногах.       — Сволочь, тупая сволочь! — ругалась Ино, тонкими пальчиками стискивая капюшон Наруто.       — Я же ничего не сделал... — признался он, потому что формально он просто стоял и даже не дотронулся до Саске. По крайней мере, руками.       Гулкие рыдания Ино проглатывали слова, делая речь бессвязной и неразборчивой. Этому способствовала еще и доза алкоголя, которая у девочек называлась «хочу пореветь». Все, что Наруто смог вычленить из общего потока слов, брани и нелепых угроз, это то, что Сай не то изменил Ино, не то изменял, не то собирался изменить. Образ Сая в голове Наруто не вязался с изменщиком, хотя он и знал, что за парнем в самом начале отношений числился грешок в виде случайного перепихона с девчонкой, с которой он после даже не созванивался. Только теперь они с Ино уже четыре месяца встречались, и про то похождение Сай вообще случайно по пьяни проболтался Наруто, а потом вот точно так же плакал на плече Узумаки, прося никогда не говорить об этом ей. Наруто почему-то был уверен, что больше Сай на подобное не способен.       Может, ошибался.       А может, нет.       Больше всего Наруто волновало то, что нужно приводить скорее Ино в чувства, чтобы она освободила от своего присутствия балкон, куда с минуты на минуту должен вернуться Саске, а еще лучше — попрощаться с собравшимися и свалить с ним на съемную квартиру Наруто, где, кроме кота, им никто не помешает разгадывать мироздание.       — Он тебя любит, Ино, ты же замечательная, — проговорил Наруто, смотря на девушку сверху вниз и вытирая ее щеки от слез. — Ты посмотри на себя! Он бы не стал тебе изменять, слышишь?       — Правда? — она шмыгнула носом, чуть разжимая капюшон, который уже стал порядком стягивать шею Наруто.       — Правда, давай успокаивайся и...       — Я красивая? — перебила Ино.       — Очень красивая, — ответил Наруто и мгновенно заткнулся. Ино впилась в его губы солоноватым и мокрым поцелуем, пытаясь проникнуть языком сквозь стиснутые челюсти. Мгновение Наруто стоял столбом, охваченный паникой, а Ино не унималась в напоре — ее бедро заскользило вверх по ноге Наруто, вынуждая подхватить рукой, чтобы извивающаяся от досады, обиды и алкогольного опьянения девушка не упала. Узумаки услышал, как шов на ее юбке треснул, а затем почувствовал, как острое женское колено упирается почти в живот, но времени искать ответ на вопрос, зачем Ино пытается на него залезть, не было: Наруто резко откинул голову назад, почти шипя.       — Ты чего творишь? — возмутился он. — Ебу дала? Ино, блять, иди с Саем разбирайся!       Ино поджала покрасневшие губы.       — А пусть ему тоже будет обидно! Он сволочь!       — А я тут при чем? Ты же пожалеешь утром, вот я уже жалею! — Наруто звучал как обиженный ребенок. — Ну зачем же ты так? — ему стало всерьез обидно, что той ночью Ино украла заветный поцелуй. Еще и вкус вишневого блеска и приторного алкоголя на губах остался, отчего голова моментально протрезвела.       — Ино-о-о-о-о-о-о-о! — заорал снизу Сай. — ТЫ ГДЕ?       Наруто обернулся, перегибаясь вниз и как-то облегченно выдыхая.       — Видишь? Он ищет тебя. Иди, поговори с ним, — уже спокойнее добавил он.       — Ищет, — повторила Ино, а через секунду исчезла с балкона, чтобы мгновением позже появиться внизу, куда уже вышла и Сакура, отлавливая по улице Сая и умоляя его не бросаться под машины.       Убедившись, что Ино повисла на шее своего парня, а их конфликт закончился поцелуем, Наруто усмехнулся и, сунув руки в карманы, решил вернуться за Саске в квартиру, чтобы предложить свой наспех разработанный план побега. Он достаточно замерз, чтобы торчать здесь еще хоть минуту, несмотря на несвойственную для февраля плюсовую температуру в четыре градуса.       В квартире на диване мирно спали в обнимку Хината и Киба, а Шикамару нашелся на кухне — он уставился в окно, где на улице все еще разворачивалась эпопея воссоединения. Темари, вероятно, уже смотрела десятый сон в соседней комнате.       — А где Саске? — шепотом спросил Наруто, подкравшись сзади.       Шикамару, увидевший его отражение в стекле, даже не вздрогнул.       — Он же на балкон ходил попрощаться, — ответил он.       — Не прощался он ни с кем...       Шикамару обернулся, скептически осмотрел лицо Наруто и повернулся обратно, провожая взглядом садящихся в такси Ино, Сая и Сакуру.       — Он минут на десять в туалете заперся, потом ушел обратно на балкон, а когда вернулся, сказал, что попрощался с тобой, — ответил Шикамару. — Потом куртку взял и уехал домой.       Наруто нахмурился.       — Хуйня какая-то...       — Лицо умой, Наруто, ты весь в помаде.