Трудности воспитания

Аяксу три с половиной года

      — Аякс! — строгий, с нотками усталости, голос разнёсся по просторной гостиной, заставив рыжую макушку пригнуться, практически сливаясь с кучей подушек на диване. Послышался тяжёлый вздох, мягкие шаги замерли около убежища маленького разбойника, вынуждая его задержать дыхание. — Милый, пожалуйста. Мы можем опоздать, хватит капризничать.       Подушки протестующе молчали и не двигались, ясно давая понять, что их обитатель не выберется в ближайшее время. Панталоне прикрыл глаза на мгновение, ощущая, как у него развивается головная боль. Порой сын был невыносимым, переставая слушаться даже Панталоне, хотя обычно он легко мог уговорить ребёнка практически на всё. Сегодня, так некстати, всё было иначе.       — Аякс, ты же уже большой мальчик, — мужчина попробовал другую тактику, присаживаясь на край мягкого дивана и пристально глядя на гору подушек, скрывающую под собой маленького хитреца. — Большие мальчики смело смотрят в глаза своим страхам, а не прячутся под подушку, как трусливые лисята, — Панталоне потянулся и пощекотал торчащую из-под груды подушек пятку, заставляя гору зашевелиться.       — Я не боюсь! — вихрастая голова вынырнула из укрытия, являя на свет взлохмаченного мальчишку.       Его мягкие щёчки раскраснелись не то от духоты внутри импровизированной крепости, не то от возмущения. На веснушчатом лице явно читалось недовольство, а синие глаза сверкали двумя сапфирами весьма угрожающе. И всё же ребёнок выглядел скорее очаровательным до боли в груди от умиления (по скромному мнению Панталоне), провоцируя желание затискать его щёки и растрепать и без того неряшливую причёску.       — Тогда что же ты делаешь? — мужчина говорил терпеливо, добавляя в голос нотки искренней заинтересованности. Аякса было легко провести, он всё ещё являлся наивным малышом, которому не исполнилось и четырёх лет.       Вопрос явно поставил ребёнка в ступор, на чужом лице негативные эмоции сменились озадаченностью. Мальчик задумчиво сидел средь подушек, глядя перед собой и решая, какая версия прозвучит более правдоподобно. Панталоне смотрел на сына с ожиданием, едва сдерживая влюблённую улыбку. Нельзя было срывать спектакль на моменте, когда победа так близка.       — Я искал конфеты! — наконец выдал малыш, выглядя донельзя довольным собой.       — Конфеты? — ровная бровь Панталоне поползла вверх.       — Угу! — Аякс кивнул, начиная перебирать пальцы на руках, как делал всегда, когда что-то выдумывал. — Папа сказал, что спрятал для меня конфеты по всему дому. Я их ищу.       — Ах, вот оно что, — мужчина понятливо покивал, соглашаясь с ложью мальчика и поражаясь тому, каким хитрым он растёт. — Ну, там их не оказалось, я полагаю? — Аякс замялся. — Что ж, тогда нам пора собираться. Доктор Бай Чжу уже ждёт нас.       Голубые глаза маленького Аякса забегали по сторонам, выдавая чужое отчаяние, но метаться было поздно — Панталоне обхватил сына подмышками и вытянул из укрытия, усаживая его на свои колени. Клетка захлопнулась. Ребёнок, едва сдерживая слёзы обиды и страха (о котором он не расскажет, он же смелый мальчик!), покорно поднимал ножки, позволяя отцу обувать себя. Поездки к доктору избежать не удалось.       

***

      — Что ж, с мальчиком всё в полном порядке, он растёт как надо, поводов для беспокойства нет, — доктор Бай Чжу снял перчатки с мягкой улыбкой, предназначенной перенервничавшему малышу, и сел за стол, делая пометки в медицинской карте юного пациента.       Панталоне вздохнул с облегчением. Конечно, Яша ни на что не жаловался и рос абсолютно здоровым малышом, но скрытые заболевания никто не отменял. И что, если второй отец ребёнка и сам врач? Медосмотр нужен в любом возрасте, а у Дотторе всё равно другая специализация. Панталоне было спокойнее, когда педиатр мог подтвердить, что его драгоценный сын развивается как надо.       — Зачем мы вообще приехали? У меня же ничего не болело даже, — Аякс, однако, придерживался иного мнения, выходя вместе с папой из кабинета и ворча, совсем как отец.       Панталоне расплылся в улыбке, забавляясь, когда внезапно сзади раздался голос его супруга.       — Как ты можешь такое говорить, Яшенька? Неужели ты не скучал по папе? А я тебя так ждал… — мужчина в медицинском халате, стоя за спинами мужа и сына, покачал головой, разыгрывая спектакль.       Аякс тут же обернулся и удивлённо распахнул свои большие синие глазки, не ожидая встретить отца. Он побежал к нему, едва не спотыкаясь, и обнял за ноги, прилипнув, словно пиявка. Панталоне тихо усмехнулся и тоже приблизился к супругу, наблюдая за очаровательной картиной.       — Нет, нет! Папа, я очень скучал! Я не знал, что ты тут будешь! — малыш залепетал, поднимая на Дотторе круглощёкое лицо с виноватым выражением.       Дотторе тихо рассмеялся и подхватил Аякса на руки, зарываясь лицом в мягкие рыжие пряди. Он вдохнул сладкий запах детского шампуня и неуловимый аромат их дома, а затем промурлыкал:       — Я тоже скучал. Как твои дела? Доктор Бай Чжу не обижал тебя? — мужчина чуть отстранил сына от себя, чтобы посмотреть в его глаза. Он знал, что коллега чудесно ладил с детьми, но также знал, как его маленькое чудовище боялось врачей, а потому предоставил ему шанс пожаловаться.       Однако Аякс удивил, улыбнувшись во весь рот и покачав вихрастой головой.       — Нет, он рассказывал мне про своих змейку и дочку, а ещё угостил меня фруктами! Доктор Бай Чжу хороший, я хочу к нему ещё.       Панталоне приподнял брови удивлённо, ведь буквально минуту назад сын был недоволен поездкой в больницу, хотя с доктором действительно поладил. Или же это очередной спектакль, чтобы не расстраивать отца?       Дотторе улыбнулся и потрепал малыша по волосам, а затем опустил его на пол, спрятав руки в карманах халата. Ему, к сожалению, необходимо было возвращаться к работе, он лишь на мгновение отвлёкся, когда увидел в коридоре Панталоне и Аякса.       — Яша, папе пора работать, поехали домой, — мягкий голос Панталоне разрезал комфортную тишину в их уютном вакууме, и мальчик тут же уныло опустил голову. — Мы приготовим ему что-нибудь вкусное, ага? А папа привезёт тебе новую игрушку.       Супруги встретились взглядами, Дотторе изогнул бровь, Панталоне выразительно посмотрел сначала на него, а затем на сына, и мужчина вздохнул, кивая и опускаясь на уровень глаз Аякса.       — Ты хотел Лего с Предвестниками? Если поможешь папочке с ужином, я куплю тебе этот набор, — предложение Дотторе было очень заманчивым и крайне выгодным, ведь из помощи по кухне маленький Аякс мог предложить только вымыть овощи, сидя на руках Панталоне, и перемешать продукты в кастрюле.       Взвесив все за и против, мальчик кивнул с яркой улыбкой, и Дотторе встал, отвечая ему приподнятыми уголками губ. Панталоне выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание: Яша сегодня был капризным, сладить с ним никак не получалось, но сейчас всё обошлось без скандала.       — Ура, Лего! — Аякс радостно подпрыгнул пару раз, совсем как лисёнок, а затем вцепился в руку Панталоне, со всей своей отсутствующей силой потянув его в сторону выхода. — Побежали скорее, папочка! Надо приготовить вкусный ужин! — Панталоне успел только мягко улыбнуться супругу, прежде чем двинулся следом за преисполненным энтузиазма сыном, который на ходу обернулся и помахал свободной рукой: — Пока, папа! Мы ждём тебя домой с Лего!       Дотторе проследил, как супруг и сын скрылись за поворотом, и покачал головой с усмешкой. О, он уже предвкушал разбросанные по всему дому детальки и боль в ступне, когда среди ночи ему приспичит пойти в туалет, не включая свет.

Аяксу семь лет

      — Лоне, ты уверен, что это хорошая идея? — Дотторе с сомнением смотрел на то, как его супруг натягивал на сына курточку, приглаживая его лохматые рыжие волосы. — Обычно мы гуляем все вместе…       — Именно поэтому ты должен привыкать к самостоятельности! — Панталоне вжикнул молнией и улыбнулся Аяксу, затем чмокнув его в нос напоследок. — Ну, вроде всё.       Панталоне с довольной улыбкой повернулся к Дотторе и наткнулся на его сомневающуюся физиономию. Он вздохнул и погладил мужа по щеке, глядя на него с мягкостью в своих синих глазах.       — Торе, нашему сыну уже семь, а ты ни разу ещё не гулял с ним наедине. Ты из садика-то его без меня забирал всего раз! — Панталоне покачал головой, вспоминая, как Дотторе позвонил ему в панике и спросил, как выглядят сапожки сына. — Ты справишься, в присмотре за ребёнком нет ничего сложно.       — Ага, это просто, если твой ребёнок не маленькое гиперактивное чудовище! — Дотторе вскинул руки, а потом бросил взгляд на сына, стоящего с самым невинным видом. — А наше дитятко именно такое.       Панталоне замялся и посмотрел на Аякса, а затем ободряюще улыбнулся ему, давая понять, что всё в порядке. Заверив сына в том, что всё нормально, он вернулся к разговору с Дотторе.       — У Яши просто есть… некоторые особенности развития, это абсолютно нормально, — Панталоне пожал плечами и подался вперед, оставляя нежный поцелуй на щеке супруга. — Всё будет хорошо, погуляйте пару часиков. Тебе нужно просто следить, чтобы с Аяксом всё было хорошо, это не доставит неудобств. Он у нас очень послушный мальчик, да, дорогой? — Панталоне повернул голову к сыну, и тот активно закивал.       Дотторе вздохнул, когда супруг посмотрел на него взглядом «Видишь? А я о чём!», и вяло накинул на себя белое пальто, глядя на перетаптывающегося в нетерпении сына. Затем он обхватил маленькую ладошку своей и вышел из квартиры под воркование Панталоне. Задача предстояла тяжёлая.       Дотторе с Аяксом в тишине дошли до лифта, спустились вниз и вышли на улицу, и уже там, на подходе к детской площадке, у сына сорвало заслон, и он принялся спрашивать обо всём на свете. Мальчик задавал крайне глупые вопросы, но Дотторе терпеливо на них отвечал, даже чувствуя нотку самоуверенности, когда Аякс искренне восхищался интеллектом отца. Они миновали три больших лужи, в которые норовил прыгнуть Аякс, затем постояли немного около закрытого на неизвестный срок магазинчика со сладостями и повздыхали (Аякс вздыхал от тоски из-за закрытого магазинчика, а Дотторе от того, что ему надоело стоять на месте), погладили большую пушистую собаку соседа по лестничной клетке и наконец добрались до площадки.       — Иди играй, я здесь тебя подожду, — Дотторе сел на скамейку с хорошим обзором на всю детскую площадку и подтолкнул сына в сторону кучи орущих детей.       — А можно я с тобой посижу? — Аякс оглядел площадку и повернулся к отцу, топчась на месте.       Дотторе выгнул бровь и откинулся на спинку скамейки, тоже осматривая территорию и пытаясь понять, что смутило его сына-бесстыдника. С горки скатывались малыши, в песочнице сидели перемазанные дети, кругом было шумно и весело по малявочьим меркам. Самое то для активного ребёнка.       — Ты нам с папой весь мозг сегодня с утра выел. Кто ныл и просился на площадку? — Аякс тихонечко вздохнул и опустил голову, словно нашкодивший лисёнок. Дотторе подавил приступ умиления и продолжил строгим голосом. — Нечего на скамейке зад просиживать, это дело взрослых людей. Беги, веселись с другими малявками.       Дотторе помахал рукой, отгоняя сына, и тот уныло поплелся на площадку под вопросительный взгляд отца. Что у этих детей в голове? Чёрт его знает. Дотторе вздохнул и перевел взгляд на небо, наблюдая за плывущими серыми облаками.       Мужчина успел обменяться селфи с супругом, сделать ему комплимент и даже немного почитать новости, всё это время поглядывая в сторону детской площадки, когда к Аяксу, сидящему в песочнице с другими ребятишками, подошли мальчики постарше. Детишки, с которыми играл Аякс, тут же разбежались, и он остался один, сидя под насмешливыми взглядами двух ребят. Дотторе убрал телефон и насторожился, наблюдая за происходящим.       Он не слышал того, о чем говорили дети, но заметил, как Аякс сначала встал, воинственно взмахивая руками и жестикулируя, прямо как Дотторе в моменты сильных эмоций, а затем указал на песочницу. Мальчики что-то ему ответили, один из них показательно рассмеялся. Аякс снова попытался им что-то доказать, обводя рукой всю площадку и отстаивая свои права, но один из мальчишек наклонился к Аяксу и сказал ему очевидную угрозу, заставляя опустить голову и принять поражение. Дотторе тут же поднялся и пошел навстречу хлюпающему носом сыну, пересекаясь с ним на полпути. Он присел на одно колено, стараясь не касаться штанами земли (от Панталоне за грязные вещи получать выговор очень не хотелось), и тут же обхватил лицо мальчишки руками, стирая большими пальцами слёзы с красных щек.       — Что случилось? — серьезно и с нотками обеспокоенности спросил Дотторе, хмурясь.       Аякс шмыгнул носом и скуксился, глядя на отца печальными синими глазами. Он думал какое-то время, стоит ли рассказывать мужчине о своем позорном поражении, а потом решил, что папа его поддержит, и тихо ответил:       — Те ребята сказали, чтобы я не мешал им играть…       — Песочница большая, чего это они прицепились? — Дотторе недобро сощурил глаза и бросил испепеляющий взгляд на мальчишек.       — Не знаю… Они сказали, что я занимаю много места, — Аякс выпятил нижнюю губу от обиды, и Дотторе собирался было успокоить сына, как тот тихим и крайне грустным голосом закончил. — Я просто хотел построить домик для песочных зверюшек…       Дотторе ощутил, как в его груди с треском осыпалось сердце. Аякс выглядел так очаровательно, а в его голосе было столько неприкрытой грусти, что мужчина прикрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Затем он вновь посмотрел на сына и спросил угрожающим голосом:       — Где отец этих утырков?       — У них нет папы, — Аякс покачал головой. — Только мама. Но я не видел её…       Дотторе вздохнул и кивнул сам себе. Нет отца, значит… Хорошо, придётся разбираться с мамашей этих выблядков. Он решительно выпрямился и подхватил Аякса на руки, усадив его на свое предплечье, и тяжелым шагом пошел в сторону двух смеющихся мальчишек.       Высокая тень выросла над детьми, и те подняли головы, чтобы узнать, кто их потревожил. Они заметили Аякса, которого недавно прогнали с позором, и жуткого высокого мужчину с отливающими красным глазами и убийственным выражением на лице. Мальчики стушевались и посмотрели друг на друга, не зная, что делать. Они как-то не учли, что у рыжей малявки за спиной окажется такая внушительная фигура.       — Ну? Кто первый прощения просить будет? — грубым голосом спросил Дотторе, надменно глядя на детей. — Или ответственность нести отказываетесь?       Мальчишки испуганно притихли, чувствуя сковывающий их ужас. Сверху на них с невинным видом смотрел прижавшийся к крепкой груди отца Аякс, держа маленькие пальчики у губ и пряча довольную улыбку.       — Я повторяю: кто первым будет извиняться перед Аяксом? — Дотторе опасно сощурил глаза и понизил голос, делая его ещё более угрожающим. — Первому, кто попросит прощения, я даже не буду отрезать все пальцы на руках.       Один из мальчишек внезапно громко заревел и вскочил, бросаясь наутёк. Его брат сдержался и не заплакал, но с белым от страха лицом тоже постарался шустро удрать. Дотторе с досадой цокнул языком, а затем посмотрел на освободившуюся песочницу, где чужие мальчишки не успели разрушить песчаный замок и фигурки животных. Мужчина не смог сдержать маленькой улыбки и повернул голову к сыну, чмокая его в лоб.       — Хочешь ещё поиграть?       Аякс отрицательно покачал головой и тихо вздохнул, скрывая восхищение. Его папа выглядел так круто, когда включал этот свой режим «убийцы», как его окрестил Панталоне. Мальчик был абсолютно очарован своим отцом.       — Хорошо, тогда пойдём в какое-нибудь кафе, поедим сладостей… — начал заманчиво Дотторе, вызывая на лице сына гамму положительных эмоций, но его перебил визгливый окрик.       — Мужчина! Стойте!       Дотторе повернулся в сторону вопля и вопросительно изогнул одну бровь. Аякс повторил выражение лица своего отца, совершенно не задумываясь об этом действии, и со стороны они оба смотрелись забавно и умилительно. Тем не менее, невысокая женщина, подоспевшая к ним, не выглядела впечатленной. Её лицо перекосила гримаса отвращения и презрения, она держала в одной руке сумочку, а в другой сжимала ладошку недавно сбежавшего от расправы зареванного мальчика. Позади стоял второй мальчишка, он держался поодаль и смотрел исподлобья на Дотторе и Аякса.       — В чем дело? — абсолютно равнодушным тоном поинтересовался мужчина, всем своим видом показывая нежелание общаться с крикливой женщиной.       — Вы у меня спрашиваете?! — мадам взъерепенилась и сдавила ладошку сына до побеления, кривя губы. — Как вы смеете оскорблять моих детей?! Угрожать им! Я на вас заявление напишу в полицию и органы опеки! — женщина продолжала вопить, брызжа слюной, и махать сумкой, зажатой в руке. Она выглядела так, словно из её ушей вот-вот повалит пар.       — Неужели? — Дотторе оскалился и прищурил глаза, словно бросал вызов ненормальной матери. — И что дальше? Опека приедет, увидит, что в моей семье все друг друга любят, а ребёнок ни в чем не нуждается. Более того, они узнают и от моего сына, и от моего мужа, что я никогда на своего ребёнка не поднимал руку и не повышал голос. А ваши детишки какие-то уличные хулиганы, могли и приукрасить мои «угрозы», — он смотрел на женщину взглядом победителя, готовый рвать всех, кто причинит боль их с Лоне ненаглядному Яшеньке. — Как вы думаете, на чьей стороне будут полиция и опека? На стороне обеспеченной семьи, где заботливые родители сдувают пылинки со своего чада, или на стороне мамаши-одиночки, которая не следит за воспитанием своих выродков?       Женщина распахнула рот, потеряв дар речи от грубости Дотторе, и еще сильнее стиснула ладонь мальчика рядом с собой. Тот вякнул что-то, и она отпустила его, обвинительно тыча пальцем в Дотторе и распахивая свои глазища, шипя.       — Ты! Урод! Не смей открывать свой рот в мою сторону, поганый сукин сын! — Дотторе усмехнулся, потешаясь над реакцией неадекватной мамаши, и раззадорил её ещё сильнее.       Она заметила, что его совсем не трогают оскорбления, и хищным взглядом впилась в притихшего Аякса, сидящего на руках у отца с наимилейшим видом. Женщина сморщила лицо и замахнулась рукой, собираясь отвесить Аяксу затрещину, как обычно делала со своими сыновьями в момент непослушания, но её запястье тут же перехватили, крепко сжимаясь, длинные пальцы.       Взгляд Дотторе потемнел от злости, он сжал руку женщины до её вскрика и наклонился к уху, цепко держа её запястье. Его голос стал низким и тяжелым, полным удушающей ненависти.       — Слушай сюда, мерзкая сука. Если ты или твои сучёныши ещё хоть раз посмотрите в сторону моего сына, всю вашу семейку будут собирать по частям в округе, — Дотторе говорил чётко, но тихо, чтобы слова не долетели до детей. Не хватало ещё малышу Аяксу познавать все прелести жестокой жизни в таком юном возрасте. — Уяснила, тупая пизда?       Женщина отпрянула в ужасе, и Дотторе разжал пальцы, выпрямляясь. Она смотрела на мужчину, задыхаясь от шока, и в его глазах видела лишь подтверждение его слов. Почему-то она не сомневалась, что этот человек воплотит свои угрозы в жизнь в следующий раз. Она сглотнула и попыталась выдавить что-то ещё, словно у неё отсутствовал инстинкт самосохранения.       — Т-ты… псих..!       — У меня нет проблем с головой, — Дотторе вмиг утратил угрожающий вид и мило улыбнулся, хотя в его глазах всё ещё плескалось что-то темное и жуткое. — Надеюсь, вы запомнили мою просьбу.       Дотторе усмехнулся и развернулся, уже собираясь уходить, но притормозил, бросая на притихшую женщину и её сыновей насмешливый взгляд.       — О, и ещё… Лучше бы вам и вашим детям никогда не попадать на мой операционный стол. А то, кто знает, уйдете ли вы сами, со всеми ли органами внутри, или у вас вообще будет только один путь — сразу в кремационную печь? — Дотторе задумчиво пожал плечами и отвернулся, бросая напоследок: — Всего доброго!       Дотторе мог быть ублюдком, когда хотел, потому что никто не имел права обижать его семью.

Аяксу одиннадцать лет

      Когда притихший Аякс забрался в машину отца, возвращаясь со школы, Дотторе не сразу заметил, как сын прячет лицо, отвернувшись в сторону окна. Они тронулись с места, мужчина слушал новости по радио, барабаня пальцами по рулю в нетерпении от того, что для них горел красный цвет светофора. Подозрительную тишину Дотторе заметил лишь спустя шесть минут.       — Что-то ты слишком молчаливый, — подал голос Дотторе, бросая на сына быстрый взгляд. Но этого хватило, чтобы заметить, как ребёнок съёжился.       — Устал, — короткий ответ явно не устроил мужчину, он вновь глянул на сына, плавно отпуская тормоз.       — Обычно ты тараторишь без умолку, — не то чтобы Дотторе часто забирал Аякса со школы, обычно этим занимался более свободный Панталоне, но сейчас супруг отлёживался дома с температурой и громким кашлем, оставив отпрыска на попечение второго родителя.       — Нечего рассказывать сегодня, — бурчание сына вызвало множество вопросов, заставляя слегка забеспокоиться, хотя за эмпатию в их семействе отвечал Панталоне.       — Прямо-таки нечего? — Дотторе переключил радиостанцию, когда ведущие начали обсуждать недавно вышедший фильм с трагичной концовкой с известной французской актрисой в главной роли: он был далёк от подобного и держался от молодежных новинок на крайне приличном расстоянии. Заиграла какая-то попса, мужчина поморщился и убавил громкость, но переключать не стал, потому что привык, что Аякс и Панталоне обычно подпевали этой ерунде. — Давай не будем играть в «угадай-моё-настроение», этим можешь заняться с папой, а мне сразу скажи, что у тебя случилось. Обидел кто-то? Девочка сердце разбила? Подрался?       — Не я первый начал! — тут же отозвался Аякс, резко поворачиваясь к отцу, выглядя крайне обиженно и… слегка помято.       Дотторе глянул на мальчишку, подмечая, что под его левым глазом образовывался синяк, а на щеке была припухлость. Брови мужчины изогнулись: сын ранее не влезал в драки.       — Этот придурок постоянно толкался, пока мы играли в футбол, а в раздевалке пнул мой шкафчик! Я сказал ему прекратить, но он только рассмеялся мне в лицо и спросил, что я ему сделаю, если он не послушает! Ты сам всегда учил меня ставить зазнавшихся людей на место, — к концу речи пыл Аякса поубавился, он сгорбился на своем месте и покрепче обхватил руками рюкзак, словно пытаясь спрятаться.       — Кто победил? — спустя пару минут тишины спросил Дотторе.       Мальчик вскинул голову на отца, хлопая пушистыми ресницами. В его синих глазах плескалось недоумение, а рот приоткрылся в удивлении.       — Что?       — Победил кто? — повторил вопрос Дотторе, стреляя лукавым взглядом в сына.       — Я оставил ему синяк под глазом и разбил губу… — пробормотал Аякс, ёрзая на своем месте. Стоило ли считать это победой? У него самого крови не было.       — Значит, ты, — Дотторе кивнул, усмехаясь себе под нос, заставляя Аякса успокоиться: наказания и скандала удалось избежать.       — Только папе не говори… — прошептал мальчишка, опуская глаза. Панталоне никогда не закатывал ссор, не повышал голос на сына и уж тем более не бил его, но разочарованный взгляд его синих глаз и уставший вздох всегда заставляли сердце юного Аякса разбиваться на тысячи осколков. Мальчик ненавидел испытывать вину перед родителем, учитывая то, как сильно Панталоне старался заботиться о нём.       — Твой папа не дурак, — Дотторе хохотнул, не отвлекаясь от дороги. — Как ты объяснишь синяки?       — Скажу, что ко мне пристали старшие ребята, — Аякс вздохнул, словно сама мысль о том, чтобы оказаться в столь слабом и беззащитном положении, била по его самолюбию. — Когда он услышит это, то не только не станет ругать меня, но ещё и пожалеет.       Дотторе посмотрел на сына, на чьем лице впервые за день появилась довольная улыбка. Будь он на его месте, тоже радовался — лишний раз получить ласку от Панталоне было сродни благословению.       — Хитрый лис, — мужчина фыркнул и протянул руку в сторону, щипая мальчишку за здоровую щёку. Аякс заойкал и с ворчанием оттолкнул пальцы отца. — Врать нехорошо.       — А я знаю, что тот шрам у тебя на лодыжке от собаки тёти Сандроне, которую ты хотел украсть для опытов, а не от бездомной дворняжки, которую ты по доброте душевной собирался покормить! — мальчишка показал Дотторе язык, выглядя донельзя довольным собой.       Мужчина сощурил глаза и бросил на сына быстрый взгляд, в котором читалось осуждение. Ну не мог же он сказать супругу правду? Панталоне обижался бы на него несколько дней. А так он слегка приукрасил историю, получив свою порцию поцелуев и жалости, и ситуация забылась. Не стоило ворошить прошлое.       — А ты с меня пример не бери, маленькое чудовище, — Дотторе цокнул языком и притормозил на перекрестке, пропуская немощную старушку. Он повернулся к сыну и сделал страшное лицо. — Не то вырастешь таким же.       — Хирургом с безумными идеями и планом по порабощению мира? — Аякс скептически выгнул бровь, но тут же вернул лицу расслабленный вид, так как бровь заныла тупой болью.       — Подхалимом, готовым на любую ложь ради поцелуя от своего прекрасного мужа, — подытожил Дотторе, щёлкнув мальчика по носу, и вернул свое внимание на дорогу.       Аякс поморщился, представляя подобную картину и мысленно содрогаясь. Лучше уж он будет тем самым прекрасным мужем, чья вторая половинка — подхалим и каблук (но только не хирург с безумными идеями впридачу!). Панталоне хоть и не показывал своей радости от того, как супруг и сын лебезили перед ним, но явно получал от этого удовольствие. Очевидно, что у подрастающего сына вырисовывалась вполне объяснимая модель поведения в отношениях.       Спустя некоторое время в молчании Аякс прикрыл глаза, погружаясь в дремоту под нежный голос известной исполнительницы и её призыв танцевать.       

***

      Аякс вбежал в дом по ступенькам, оставив отца парковать машину в гараже, и тут же унюхал аппетитные ароматы со стороны кухни. Он сбросил ботинки, аккуратно, как учил папа Лоне, поставил их на полку; снял лёгкую курточку и повесил её на своё место, пританцовывая от нетерпения; по пути на кухню закинул рюкзак на кресло в гостиной, мысленно ставя себе пометку отнести его в спальню позже. Радостный от возвращения домой, Аякс впорхнул на кухню, обнаружив Панталоне колдующим над плитой.       Мальчик расплылся в хитрой улыбке и напрыгнул на родителя, обнимая его со спины и утыкаясь лицом в пушистую ткань домашнего халата мужчины. Панталоне вздрогнул, приложив руку к сердцу, и повернулся к сыну, цокая языком.       — Аякс! — мужчина выключил плиту и присел перед мальчиком, сразу же обхватывая его лицо горячими ладонями и рассматривая. — Ну и что это такое? Зачем ты полез в драку?       — Да я… — Аякс попытался оправдаться, но его перебил тяжелый вздох отца.       — Я всё уже знаю, твоя классная руководительница позвонила мне и сообщила о драке. Хорошо, что мама того мальчика оказалась понимающей и принесла нам извинения, а если бы она скандал устроила? — Панталоне осуждающе покачал головой, чуть хмуря брови. — Не делай так больше. Всё, что можно решить словами — решай мирным способом. Так ведь и убиться можно. Ох.       Мужчина снова вздохнул, а затем крепко обнял сына, поглаживая его по рыжим кудрям. Аякс с готовностью обхватил руками спину родителя, прижимаясь к нему всем телом и млея под нежными прикосновениями. Всё же урвал свою долю ласки.       — Яша-Яша, ну что ты за неугомонный лисёнок, — Панталоне причитал, но мальчика по волосам всё равно гладил, не желая отпускать. — Болит? — спустя какое-то время он отодвинулся, вновь осматривая лицо сына: тот коротко кивнул, делая несчастные глаза. — Надо мазью помазать.       — Лоне! Ты почему не в постели? Тебе нужно отдыхать, а не скакать по кухне с температурой, — на пороге, прервав идиллию, возник Дотторе.       Аякс смерил отца недовольным взглядом, когда тот подошел к ним и решительно отодвинул сына в сторону, чтобы прижаться губами сначала ко лбу супруга, а затем к его губам в коротком поцелуе. Синие глаза мальчика недобро сощурились.       — Температура спала, всё хорошо, — Панталоне мягко улыбнулся, умиляясь беспокойству Дотторе. — Мне нужно позаботиться о вас, не оставлять же голодными.       — Чушь! — Аякс вцепился в рукав Панталоне, заглядывая отцу в глаза. Он нахмурился, дуя щёки. — Я умею готовить!       — Яичницей ты никого не удивишь, малявка, — Дотторе фыркнул, смерив сына высокомерным взглядом. — Я бы что-нибудь приготовил.       — Пельмени тоже не изыск, вообще-то, — Аякс закатил глаза, морща веснушчатый нос.       Они уперлись друг в друга взглядами, словно два барана, и Панталоне не выдержал, рассмеявшись. То, как муж и сын боролись за его внимание, всегда было забавным. Мужчина потянулся к супругу и чмокнул его в щёку, а сыну ласково потрепал волосы.       — Вот поэтому за готовку взялся я. Если хотите помочь, то можете накрыть на стол и помыть посуду после обеда, — Дотторе и Аякс, подкупленные лаской, едва не моментально сорвались с места к плите, вызывая новую порцию смеха со стороны Панталоне. — Помойте руки сначала! А ты, Аякс, сядь на стул, я принесу мазь.       Под командованием мужчины отец и сын направились в ванную, по дороге всё ещё препираясь и в шутку пихая друг друга. Панталоне покачал головой им вслед, улыбаясь, в груди его разливалось тепло.

Аяксу четырнадцать лет

      Панталоне с тихим стуком опустил на стол поднос с двумя чашками чая и печеньем, а затем устало плюхнулся на диван прямиком в объятья супруга, шумно вздыхая.       — Выбрал фильм? — мужчина сделал ещё одно движение, дотянувшись до кружек, и отдал одну Дотторе, получив благодарный поцелуй в макушку.       — Да. Сначала я решил, что можно посмотреть документальный фильм про то, как пытали людей в годы войны, — Панталоне шумно цокнул языком и наверняка закатил глаза, что Дотторе буквально мог почувствовать, — но ты такое не любишь, поэтому остановился на какой-то комедии с элементами детектива. Коллеги советовали.       Панталоне благосклонно кивнул и отхлебнул чая, наслаждаясь приятным послевкусием. Он расслабленно откинулся на грудь супруга, погружаясь в просмотр фильма, и слегка улыбнулся своим мыслям. Они оба постоянно пропадали на работе, так что подобные вечера, когда им можно было насладиться друг другом, стали довольно редкими, но оттого более ценными. Ровное дыхание над ухом, тёплые руки вокруг его тела, знакомый запах медикаментов и хлорки, который, вопреки ожиданиям, совсем не отталкивал, а стал чем-то родным и уютным за столько лет. Панталоне довольно выдохнул и прислонился головой к плечу супруга. Дотторе издал какой-то одобрительный звук и звонко чмокнул мужчину в волосы, крепче прижимая к себе и едва не расплескав чай.       — Пф, да очевидно же, что это тот детектив во всём виноват! Почему герои такие тупые? — где-то на двадцатой минуте фильма Дотторе стал возмущаться тому, каким предсказуемым оказался сюжет.       Панталоне тихо рассмеялся, легонько хлопая мужчину по бедру. Смотреть с ним детективы было невозможно, он всегда предсказывал развитие событий, по итогу разрушая интригу.       — Потому что они доверяют ему. Он же вырастил их, как своих собственных детей, — Панталоне покачал головой, ожидая, когда Дотторе вновь начнет возмущаться, и тот не заставил себя долго ждать.       — Он совсем их не ценит! Какой из него отец, если он постоянно портит их планы и подставляет героев? Только не говорите мне, что он не знает, что его враг — это его же подчиненные, это будет наиглупейший сюжетный поворот, — Дотторе ворчал, словно потревоженный во время сна ленивый кот, и Панталоне вновь засмеялся, откидывая голову назад и поглядывая на мужа. — Что?       Дотторе с лёгким возмущением посмотрел на Панталоне, наталкиваясь на нежную улыбку и тёплый взгляд синих глаз. Панталоне молчал, Дотторе замер тоже. Он понял, что совсем забыл, что его так раздражало мгновение назад, и зачарованно потянулся вперёд, втягивая супруга в ленивый поцелуй. Панталоне улыбнулся в губы мужчины и обхватил рукой его шею, перебирая пальцами волосы на затылке. Он прикрыл глаза и растворился в звуке дыхания Дотторе, млея от теплой руки на своей талии и мягких губах, сминающих его губы в чувственном поцелуе.       Хлопнула входная дверь, заставляя супругов неторопливо отстраниться друг от друга. Они разорвали зрительный контакт и перевели взгляды на дверной проем, ожидая появления сына. Тот бесшумной тенью возник в гостиной, подозрительно тихо пробираясь к креслу сбоку. Он присел на мягкую поверхность и шмыгнул носом.       — Вас там… Ну, к директору вызывают, короче, — Аякс старательно отводил взгляд, теребя в пальцах лямку рюкзака.       Панталоне нахмурился, тем не менее голос его остался таким же мягким, каким он обычно говорил с сыном.       — В чём дело?       — Удиви нас и скажи, что это не из-за драки, — прервал открывшего рот мальчишку Дотторе, фыркая.       Прозвучавшая в ответ тишина говорила сама за себя. Панталоне устало прикрыл глаза на мгновение, скрывая разочарование. Он не злился на Аякса, нет. Но постоянные драки заставляли беспокоиться. Он даже обсуждал это с психологом, но специалист сказал ему, что с возрастом это пройдет. Проблема была в том, что это совсем не успокаивало Панталоне. Сын ввязывался в драки и иногда мог хорошенько получить, и все синяки приходилось обрабатывать именно его родителям. Если Дотторе посмеивался и говорил, что шрамы украшают мужчину, то Панталоне каждый раз ощущал, как его сердце обливалось кровью. Что, если это не прекратится? Или Аякс однажды нарвется на противника, которому не сможет дать отпор?       — Причина хотя бы достаточно веская? — с тоской поинтересовался Панталоне, сжимая в ладонях чашку с остывшим чаем. Внезапно вкус его показался неприятным.       — Да! — тут же вскинулся Аякс, в глазах его вспыхнул злобный огонь, словно юноша прямо сейчас мог накинуться на кого угодно с целью убить. Панталоне даже испугался на мгновение. — Этот придурок Скарамучча… — сын сжал руки в кулаки и зашипел.       — Что он натворил? — как можно мягче спросил мужчина, надеясь, что спокойный тон и расслабленный голос поубавят пыл его мальчика.       — Нелицеприятно отозвался о вас, — «нелицеприятно» было не совсем верной формулировкой, потому что дословно оскорбление одноклассника звучало как «гребаный утырок, воспитанный двумя пидорами», — а я сказал, что от меня хотя бы родная мать не отказывалась.       Дотторе рассмеялся в кружку, расплескав чай, а Панталоне устало вздохнул, массируя пальцами переносицу. Снова драка со Скарамуччей… Так уж сложилось, что Аякс сразу не поладил с одноклассником. Он никогда не был конфликтным ребенком, скорее любопытным и очень активным. Несмотря на это, друзей у него было не очень много… Не все в классе относились к нему хорошо, поглядывая на рыжего веснушчатого мальчишку с презрением. Одной из причиной было то, что он рос с двумя отцами. Кому-то родители внушили, что быть воспитанным в «нетрадиционной» семье — плохо. Кто-то относился к нему не очень хорошо из-за того, что семья Аякса была довольно обеспеченной, и Панталоне любил наряжать сына в брендовые вещи, а ребята из класса за это дразнили его «пижоном» и хихикали за спиной, думая, что он так пытается выделиться. Также мальчишка на всех уроках старался отвечать, став любимчиком учителей, за что одноклассники прозвали его выскочкой. Но Аякс не унывал, он знал, что за его спиной стоят его заботливые папы, которые никогда не дадут свое чадо в обиду.       Панталоне очень переживал из-за этого долгое время, а потом у Аякса, наконец, появились друзья. Новенькие брат и сестра двойняшки, которые были слегка странноватыми, но относились к однокласснику вполне хорошо. Тем не менее, там, где есть хорошие друзья, появятся и неприятели… Со Скарамуччей они не поладили слишком явно. Мальчик оказался грубым и задиристым, не скупящимся на оскорбления. И если первые несколько лет обучения дети просто перекидывались взаимными упреками, то в пятом классе дело дошло до первой драки. И с тех пор они стали регулярными.       Панталоне сначала списывал это на то, что Скарамучча растет в конфликтной среде, но когда он впервые встретил мать мальчика, то очень удивился. Нахида оказалась очень доброй и нежной женщиной, она вела себя вежливо и искренне извинялась за поведение сына. Мужчина был поражен тем, что у такой прекрасной матери выросло такое… чудо. Потом он узнал, что родная мать мальчика относилась к нему с пренебрежением, постоянно ругала и говорила о том, что жалеет о его рождении. А когда ему стукнуло шесть лет, завела роман с другой женщиной и отдала ненужного сына в детский дом, где его встретила Нахида, работающая там воспитательницей. Правда мальчик так и остался грубым и закрытым со всеми, будто боясь, что ему могут навредить. Любовь он проявлял крайне редко и только по отношению к приемной матери, которая заменила ему семью.       Возможно, Скарамучча с особым презрением относился к однокласснику из-за зависти. Аякс был желанным и долгожданным ребенком. Дотторе с Панталоне долго искали суррогатную мать, а затем обустраивали детскую. Когда Аякс родился, молодые родители были невероятно счастливы. Они окружили его заботой и любовью с самого рождения, никогда не скупились на эмоции и подарки для любимого ребёнка. Едва Аякс подрос, его стали возить в разные места, показывать мир. В их семье вошло в привычку уезжать куда-нибудь на каникулы, о чём Аякс воодушевленно рассказывал потом в классе преподавателю, отвечая на вопрос, кто как провёл праздники. Скарамучча видел все это и копил в себе зависть и злость. Он тоже мечтал о полной семье, где был бы любимым ребенком, но удача обошла его стороной.       — Милый, он не виноват, что его биологическая мать оказалась… столь безответственной, — попытался сгладить углы Панталоне. Ему не было дела до чужих детей, но он мог представить, каково это, когда ты не нужен собственным родителям.       — Так и вы не виноваты в том, что общество всё ещё не принимает чужую любовь! — Аякс стукнул кулаком по подлокотнику, а затем насупился, складывая руки на груди и выглядя крайне оскорбленным. — Если этот идиот не может задушить в себе гомофобию из-за того, что его мать предпочла другую женщину, а не родного сына, то это не моя проблема. Я никому не позволю оскорблять вас.       Панталоне ощутил, как внутри него что-то сжалось. Он не сдержал судорожного вздоха и тут же сорвался со своего места, оказываясь рядом с сыном и сжимая ладонями его колени. Мальчишка встретился взглядом с отцом, едва не утонув в нежности синевы напротив. Он сглотнул, ощутив, как засвербило в носу.       — Ты такой светлый мальчик, Яша, — голос Панталоне был наполнен гордостью и любовью. — Я горжусь тобой.       Аякс подозрительно шмыгнул носом и тут же сполз с кресла, требуя объятий любимого родителя. Он уткнулся носом в шею мужчины, сопя и сдерживая непонятно откуда взявшиеся слёзы. Сердце бешено колотилось в груди, разгоняя по телу вместе с кровью чувство безопасности и счастья.       — Ты правильно сделал, — на рыжую макушку внезапно опустилась тяжелая ладонь, поглаживая вьющиеся пряди. Аякс оторвал голову с плеча Панталоне и посмотрел вверх, на стоящего рядом Дотторе. На губах отца играла редкая мягкая улыбка. — Молодец.       Аякс снова шмыгнул носом и позорно разревелся, почувствовав, как Дотторе тут же опустился рядом. Отец заботился о нём своеобразно и не был таким нежным, как Панталоне, оттого мальчик становился крайне уязвимым, когда слышал похвалу со стороны старшего отца.       — Ну и чего ты ревёшь, глупый? Никто же не умер, — Дотторе закатил глаза, но голос его был удивительно нежным. Он обхватил руками супруга и сына и прижал к себе, посмеиваясь где-то над их головами.       Фильм и чай оказались позабыты, пока Дотторе без издевки смеялся над чувствительными членами семьи, тем не менее продолжая держать их в нежных объятиях и успокаивать. Аякс подумал, что с такими родителями, как у него, и реветь, словно младенец, не стыдно. Главное не перебарщивать, а то Дотторе может начать подшучивать над сыном, ему только дай повод.

Аяксу шестнадцать лет

      Панталоне со вздохом отложил документы в сторону, снимая очки и массируя веки. Глаза начинали побаливать от постоянной вычитки текста. Раздался звук поставленной на поверхность стола чашки, а в ноздри забился запах чая с мятой. Панталоне убрал руки от лица и столкнулся взглядом с такими же, как у него, синими глазами, что смотрели сочувствующие и слегка обеспокоенно. В груди потеплело.       — Спасибо, — мужчина обхватил тонкими пальцами ручку кружки и поднес её к губам, делая глоток и довольно выдыхая. Чай на вкус был таким же, как дома.       — Сделай перерыв, пожалуйста, — на плечо опустилась юношеская ладонь, чуть сжимая ткань темной рубашки.       Панталоне слабо улыбнулся и накрыл тёплую руку своей, поглаживая тыльную сторону кончиками пальцев.       — Не могу, лисёнок, — мужчина качнул головой в отказе, слыша над собой тихий вздох.       — Тогда давай я помогу тебе, — тут же нашелся с решением Аякс, его глаза вспыхнули энтузиазмом, словно помощь отцу в работе с бумагами — всё, ради чего жил юноша. — Что нужно сделать?       — Ох, Яша, тут… очень много волокиты, тебе не стоит… — Панталоне прервал сам себя, замечая, что его попытки отговорить сына от помощи проходят мимо. — Что ж… — мужчина вздохнул и взглянул на бумаги, думая, как распределить их лучше. — Возьми эти и проверь, всё ли верно указано и совпадает с фактическими данными, я вышлю тебе отчёт на почту.       Аякс с энергичным кивком взял стопку бумаг и прошагал к своему столу, стоящему не так далеко от рабочего места Панталоне. Ему нравилось быть в одном кабинете с отцом, они могли переговариваться в процессе работы, а ещё мужчина часто помогал юноше. И студентки-стажёрки не хихикали каждые полчаса, пытаясь познакомиться с молодым наследником компании.       Юноша опустился в свое кресло и уткнулся в компьютер, отыскивая нужный файл. Он быстро погрузился в работу, сверяя данные и откладывая документы по мере их проверки. Аякс потерял счет времени, увлёкшись монотонной работой, пока в дверь не постучали. Он вскинул голову, словно сторожевой пёс, и увидел макушку секретарши, оповещающей о том, что к Панталоне пришёл один из партнеров. Аякс тихо вздохнул: он не любил этих напыщенных глав компаний, считающих, что они подобие Бога на земле. Их интересовали лишь деньги, выгодные браки для своих детей и дорогой алкоголь. Аяксу совершенно не хотелось слушать беседы отца и очередного пижона. Он закатил глаза и снова уткнулся в бумаги, пытаясь абстрагироваться от шума.       Послышалось мягкое «пусть войдёт» от отца, приглушенный голос секретарши и твёрдые уверенные шаги. Поздоровался отец. В ответ ему прозвучал низкий голос с приятным тембром, заставивший Аякса удивленно моргнуть, а затем высунуться из-за монитора. Во рту юноши мгновенно пересохло.       Стоящий напротив стола Панталоне мужчина явно не выглядел, как остальные его партнеры. Он был высоким и стройным, в идеально подчеркивающем его фигуру тёмном коричневом костюме с золотыми узорами. На его длинных пальцах блестели толстые кольца, на ровном носу красиво сидели очки в тонкой оправе, а тёмные густые волосы были собраны в низкий хвост. Аякс шумно сглотнул, хлопая ресницами, и тут же поймал на себе изучающий взгляд золотых глаз, заставивший его затаить дыхание.       — З-здрасьте… — проблеял юноша, стискивая мышь в пальцах.       Мужчина чуть склонил голову, глаза его продолжали изучать юношу.       — Добрый день, — Аяксу показалось, что его повело от голоса незнакомца. Ему бы в пору озвучивать горячих папочек в аниме, а не быть офисным планктоном, или кем он там является?       — Это мой сын Аякс, можете не беспокоиться, он никак не помешает нашему разговору, — Панталоне поправил очки, мягко, но сдержанно улыбаясь, и указал рукой на стул перед своим столом. — Присаживайтесь, господин Чжун Ли. Вам попросить принести чай?       Мужчина кивнул и повернулся к Панталоне, присаживаясь на предложенное место. Он закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях, из-за чего его рубашка натянулась, позволяя увидеть очертания бицепсов, и, что ж… Аякс не задумывался над своими предпочтениями до этого момента, но вот этот день настал. Теперь он узнал, что ему нравятся высокие, стройные мужчины с низким голосом и аурой уверенности и власти, и у него, очевидно, есть дэдди кинк, хотя у него никогда не было проблем ни с одним из отцов.       Он бы так и продолжил пялиться на господина Чжун Ли и заливать слюнями клавиатуру, если бы отец не кинул на него вопросительный взгляд, чуть изгибая тонкую бровь. Аякс тут же прокашлялся и вновь принялся за работу, но отвлекался каждый раз, стоило красивому мужчине заговорить. Он не вслушивался в слова и суть разговора, а просто наслаждался приятным тембром. В какой-то момент его отец, видимо, выдал забавный комментарий, и господин Чжун Ли тихо рассмеялся, заставив сердце подростка совершать трюки в его груди. Аякс почувствовал, что вот-вот заскулит, как щенок. Почему первый, кто его заинтересовал в романтическом плане — коллега отца? На сколько лет он старше Аякса? О чём вообще думало глупое сердце, когда в роли предмета обожания выбрало этого человека? Захотелось побиться головой о стол, но тогда у двух сидящих неподалеку мужчин появились бы вопросы. Аякс тяжело вздохнул, уныло крутя колесико мыши и сверяясь с информацией на мониторе. Ничего не выйдет. Можно смело поставить на себе крест и постараться выкинуть господина Чжун Ли из головы.       — Рад был познакомиться с вами лично, господин Панталоне, — Аякс слегка высунулся из-за монитора, ощущая горечь разлуки, когда мужчина встал со своего места, поправляя пиджак. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.       — Взаимно, господин Чжун Ли, — Панталоне с вежливой улыбкой, наполненной чуть большей искренностью, чем обычно с другими коллегами, пожал протянутую руку, кивая. — Хорошего вам дня.       — И вам, — мужчина прикрыл глаза и улыбнулся уголком рта, направляясь к выходу из кабинета под взглядом затаившего дыхание подростка. Он словно почувствовал его внимание и замедлился, поворачивая голову в сторону сына партнёра. — Всего доброго, Аякс.       Аякс замер, едва не подавившись воздухом. Он назвал его по имени! И даже попрощался!       — Д-до свидания, господин Чжун Ли, — юноша вцепился пальцами в стол, пытаясь выдавить милую улыбку, которая выглядела, словно ему защемило лицевой нерв.       Чжун Ли мягко усмехнулся и, одарив Аякса лукавым взглядом, вышел за дверь, оставляя отца и сына одних в кабинете. В тишине прозвучал громкий звук сглатывания слюны. Панталоне повернулся к сыну и обеспокоенно осмотрел его.       — Милый, всё хорошо? Ты покраснел, — темные брови свелись к переносице. — Тебе душно?       — Ага, — Аякс хохотнул и оттянул воротник белой рубашки, откидываясь на спинку стула. В его голове уже зрел план по завоеванию господина Чжун Ли. Не просто же так он на него обратил внимание? — Душно…       Панталоне ничего не сказал, но распахнул окно и налил сыну воду из бойлера, оставляя стакан на краю стола. Они вернулись к работе в тишине, и если в голове Панталоне были мысли о сотрудничестве и акциях, то Аякс терялся в воспоминаниях о низком голосе и золотых глазах.       

***

      — Птенчик мой, что за выражение аутистического спектра на твоем лице? — голос отца вывел Аякса из мыслей о мужчине с золотыми глазами, заставляя мотнуть головой.       — Дотторе, — мягко пожурил Панталоне, качая головой и неодобрительно глядя на мужа. — Подбирай выражения, пожалуйста.       — Что? К нам недавно привезли пациента с таким же выражением лица! — Дотторе фыркнул и закинул в рот кусочек хлеба. — В его медицинской карточке было написано, что у него аутизм тяжёлой степени.       Панталоне цокнул языком и в очередной раз убедился, что его мужчина неисправим. Поэтому он решил уделить внимание своему притихшему сыну, что весь вечер сидел с задумчиво-мечтательным взглядом.       — Яша, что-то случилось? Ты и правда непривычно тихий, — Панталоне обеспокоенно осмотрел сына, протягивая руку вперёд, чтобы накрыть его ладонь своей и чуть сжать: действенный способ вывести юношу на чистую воду.       — Да как вам сказать… — Аякс замялся, пряча глаза. Он не знал, каким образом сообщить родителям новость о том, что ему понравился мужчина, по возрасту близкий к ним самим.       — Как есть и говори, — Дотторе изогнул бровь, накалывая на вилку кусочек курицы. Он в принципе редко проявлял сострадание к душевным терзаниям сына, но сегодня юноша действительно вёл себя иначе: не болтал попусту и не шутил, а на еду даже не смотрел. Это было на него не похоже.       — Я, кажется, влюбился, — спустя минуту молчания выдал Аякс, заставляя обоих отцов замереть.       Дотторе не донес до рта вилку и приподнял обе брови, удивленно глядя на сына.       — В смысле?       — Кто это? — в один голос с супругом выдал Панталоне, терзаемый смутными догадками.       Аякс, к удивлению мужчин, залился румянцем и опустил голову, прячась от родителей. Этот жест заставил их насторожиться — смутить подростка было нелегко.       — Ну… Я не слишком уверен в этом, но он понравился мне внешне… — забормотал Аякс, и Панталоне с ужасом заметил, как подрагивали пальцы сына под его ладонью.       — Аякс, милый, просто скажи нам, — проворковал Панталоне, стараясь сильно не паниковать: сопоставить сегодняшнюю реакцию сына на господина Чжун Ли и его слова о влюбленности было нетрудно. Труднее оказалось осознать тот факт, что их сын избрал себе в предмет воздыхания не ровесника, а взрослого мужчину. — Мы поддержим тебя в любом случае.       — Если только это не тот кретин с поста главного учёного из Академии Сумеру. Он слишком старый и раздражающий, я не позволю тебе даже думать о нём, — Дотторе почувствовал, как его прожигает взгляд супруга. — Что? Ты видел его морщины? Они отвратительные. Как и он сам, впрочем.       Панталоне вздохнул, понимая, что спорить бесполезно: Дотторе умудрялся вставлять язвительные комментарии даже туда, где им было не место. Он решил не заниматься нравоучениями и вновь обратил взор на сына.       — Не слушай папу, — мужчина мягко улыбнулся, его глаза чуть сощурились. — Расскажешь нам?       Аякс задумчиво пожевал губу, будто рассуждая, стоило ли говорить отцам всё как есть, а потом набрал в грудь воздуха, как перед прыжком.       — Это господин Чжун Ли, — и замер, выжидательно глядя на родителей.       Панталоне застыл каменным изваянием, на его лице всё ещё оставалась улыбка, но в глазах отражалась пустота. Аякс смотрел на него с замираем сердца. И лишь Дотторе не понимал совершенно ничего.       — Что? Почему от этого имени у вас такая реакция? Я чего-то не знаю? Этот господин Чжун Ли кто-то вроде Волан-де-Морта? И почему господин? Он важная шишка? — Дотторе поворачивал голову то к сыну, то к мужу, не находя ответа. Было заметно, как он раздражается всё больше с каждой секундой.       — Аякс, ты… уверен? — Панталоне отмер, тем не менее игнорируя вопросы супруга, и дёрнул уголком губ, пристально глядя на сына.       — Ну… не знаю, — пробормотал юноша, отводя взгляд. — Просто он… такой красивый. И голос у него приятный, — раздался мечтательный вздох. — Я не знаю, пап. У меня раньше ни к кому не было симпатии, — щёки юноши заалели.       — О, но ты был абсолютно очарован своим дядей Капитано, когда тебе было пять лет, — припомнил Дотторе, решая стать саркастичным говнюком, раз никто не отвечал на вопросы.       — Это было восхищение, — насупился Аякс, складывая руки на груди: ему становилось стыдно, когда об этом вспоминали. Но он был пятилетним малышом, ладно? И он восхищался тем, что его дядя — чертовски крутой и высокий мужчина, работающий капитаном полиции. У всех детей были объекты обожания, и маленький Аякс выбрал своей целью Капитано. — Я не испытывал что-то, похожее на влюбленность, ранее. Так что не могу с уверенностью сказать, что на самом деле влюбился. Но я бы хотел встретиться с ним снова, — своё признание юноша закончил тихим голосом, снова пряча взгляд.       — Ох, — Панталоне прикрыл глаза и поднял одну руку к лицу, массируя переносицу. Ему захотелось выпить. — Это… сложная ситуация.       Аякс кивнул, молча соглашаясь: он и не надеялся, что отец обрадуется. Узнать, что твой ребёнок влюбился в твоего ровесника? Такой себе повод для радости. С другой стороны, влюбленность ни к чему не обязывала. Аякс мог тихо и незаметно вздыхать по мужчине, это никому не вредило. Во всяком случае пока.       — Да кто такой этот ваш господин Чжун Ли?! — не выдержал Дотторе, взмахивая рукой с зажатой в пальцах вилкой.       Панталоне и Аякс смерили его выразительными взглядами, и первый потянулся, чтобы погладить супруга по плечу.       — Я расскажу тебе о нём позже, ладно? — Панталоне не мог представить, как отреагирует Дотторе, а потому решил оставить этот разговор до момента, когда они смогут остаться наедине. Аякс и без того казался подавленным.       — Так вы… не против? — подал голос юноша, исподлобья глядя на родителей.       — Милый, как мы можем? — Панталоне погладил тыльную сторону ладони Аякса, вновь возвращаясь к нему и мягко улыбаясь, пускай ему и хотелось остаться в одиночестве, чтобы понять, где он допустил ошибку. — Ты всё ещё наш сын, наш любимый Яша. Не имеет значения, кто занимает твои мысли, — Панталоне не был неискренним, он действительно считал, что их сын имеет право любить кого пожелает. Даже если это мужчина старше него на десять лет. — Мы всегда поддержим тебя.       — Ага, я всё ещё не знаю, кто такой Чжун Ли, но папа прав, — Дотторе фыркнул, разочарованный своей неосведомлённостью, а затем взглянул на сына, и во взгляде его промелькнула нежность. — Мы играем за твою команду, независимо от обстоятельств.       Аякс сглотнул и выдавил дрожащую улыбку, ощущая ком в горле. Его родители были самыми потрясающими. Он пробормотал тихое «спасибо», едва сдерживая себя от желания расплакаться от важности момента.       — Ну, душу излил, теперь можно и к ужину приступить, — прервал комфортное молчание Дотторе, перегибаясь через стол, чтобы дотянуться до общей тарелки с салатом. Аякс фыркнул от смеха и подвинул блюдо поближе к отцу. — А ты ешь давай, за вечер вообще ни к чему не притронулся. Твой папа старался и готовил нам ужин, а ты вздумал вздыхать над едой и ковыряться вилкой в тарелке. Вот молодежь пошла, совсем о себе не заботится…       Под беззлобное ворчание Дотторе и тихий смех Панталоне Аякс с довольным выражением лица принялся за свой ужин, наслаждаясь уютной атмосферой на кухне. Все эти моменты хранились в самых надежных уголках сердца юноши, и он ни за что в жизни не променял бы их даже на самое редкое сокровище.       

***

      Панталоне как раз закончил сушить волосы феном, откладывая его в сторону и проходясь расческой по шелковистым прядям, когда дверь в ванную распахнулась, впуская в комнату Дотторе с полотенцем на бёдрах и мокрыми волосами. Панталоне бросил на него взгляд через зеркало, наблюдая за тем, как мужчина остановился перед комодом с целью выбрать одежду.       — В другом ящике, — подсказал Панталоне, когда супруг не нашел нужную вещь. Дотторе что-то пробурчал и открыл нижний ящик, доставая оттуда чистое белье и футболку.       — Почему ты вообще решил переложить одежду в другое место? Неделя прошла, а я всё никак не привыкну, — мужчина сбросил полотенце и натянул на себя нижнее белье, а затем надел футболку, морщась от попавших под неё капель воды.       — Потому что ты все равно вечно путал местами носки и домашнюю одежду, — фыркнул Панталоне, встречаясь взглядом с Дотторе. — Я решил облегчить тебе задачу.       — Теперь я ещё больше путаюсь, — Дотторе под пристальным вниманием закинул полотенце на сушилку, наученный горьким опытом: Панталоне ненавидел беспорядок. — Новый шампунь? — мужчина не смог пройти мимо супруга, уткнувшись носом в его волосы и опуская руки на плечи.       — Да, тебе нравится? — Панталоне в улыбке прикрыл глаза, накрывая одну руку Дотторе своей.       — Угу, — сверху довольно промычали, а затем Дотторе оставил громкий поцелуй на макушке младшего мужчины. — Кстати, я так и не дождался объяснений.       Панталоне вздохнул и открыл глаза, поджимая губы. Исход разговора предугадать было сложно. Панталоне в любом случае на все события реагировал более лояльно, в силу своего характера. Что до его супруга… Дотторе был вспыльчивым человеком, неизвестно, как он отреагирует на новость. Но знать он имел право, как минимум во избежание дальнейших недопониманий.       — Сегодня я встречался с моим новым деловым партнёром. У него есть свой бизнес, при том довольно процветающий. В наших кругах этот человек уважаем, многие хотели бы работать с ним, — издалека начал Панталоне, поглаживая пальцами ладонь мужа. — Он честный и умный мужчина, хоть и довольно молод для того, кто управляет собственной компанией. Его зовут Чжун Ли…       — Постой, это о нём говорил Аякс? — Дотторе нахмурился, отрывая лицо от волос мужчины. Тот слабо кивнул. — Ты сказал, что этот господин Чжун Ли — твой партнер… Сколько ему? — в голосе Дотторе сквозило непонимание, а в глазах отражалось всё больше удивления и чего-то, что Панталоне пока не разобрал.       — Около двадцати семи, думаю? В Интернете должно быть больше информации… — Панталоне замялся, ощущая как пальцы мужа сжались на его плечах.       — Серьёзно?! Ты говоришь мне, что наш сын запал на тридцатилетнего мужика? — в голосе Дотторе послышалась злость, глаза его вспыхнули.       — Ему двадцать семь… — попытался Панталоне, но супруг уже был на взводе, так что это мало помогло.       — Нам, блять, тридцать семь лет! — взорвался Дотторе, убирая руки с плеч мужа и взмахивая ими. — У нас разница в возрасте с ним меньше, чем у нашего сына!       — Торе, это просто симпатия, господин Чжун Ли не оказывал ему знаков внимания, — Панталоне развернулся на пуфе, глядя на мужчину мягким взглядом.       — Нет! — рявкнул Дотторе, перебивая супруга. — Не смей оправдывать это! Аякс — ребёнок…       — Ему почти семнадцать, милый…       — …и он не будет видеться и общаться с этим мужчиной! Ни за что! — завершил Дотторе, гневно дыша. — Мы больше не будем брать его на благотворительные вечера, потому что там он наверняка столкнётся с этим стариканом!       — Но эти вечера — редкая возможность встретиться с его крёстными, — возразил Панталоне, поднимаясь со своего места и вставая перед супругом. — К тому же он сам часто вызывается сопровождать нас.       — Нет, Лоне, я не могу позволить ему видеть этого человека, — мотнул головой Дотторе. Впрочем, его пыл поутих, когда Панталоне мягко коснулся его щеки, с нежностью глядя в глаза.       — Это первый раз, когда наш мальчик проявил к кому-то интерес, милый, не будь таким деспотичным, — Панталоне говорил спокойным голосом, поглаживая кожу щеки кончиками пальцев. — Если Аяксу понравился господин Чжун Ли, это ещё совсем не значит, что между ними будет роман.       — Роман? — Дотторе задохнулся от злости и всплывших перед глазами картинок, как его сына целует какой-то неизвестный взрослый мужчина. Это уже ни в какие ворота! — Если этот старый извращенец хоть пальцем тронет нашего ребёнка..!       Панталоне прервал вновь вспыхнувшую ярость мягким поцелуем, не давая супругу закончить. Дотторе растерялся на мгновение, но быстро забыл о своём намерении, отвечая на поцелуй. Он обхватил руками талию мужа и сжал, вырывая из чужих губ тихий вздох. Панталоне был таким мягким и податливым в его руках, что у него мгновенно пропали все лишние мысли из головы, уступая место желанию. Дотторе прижал к себе супруга покрепче, углубляя поцелуй, и почувствовал его улыбку.       — Как тебя легко отвлечь, — прошептал Панталоне, оторвавшись от губ мужчины, в его глазах блестело озорство.       — Ты используешь нечестные приёмы, так что я должен наказать тебя за это, — Дотторе зловеще ухмыльнулся, что привело к маленькому сердечному приступу в груди его мужа.       — Прям наказать? — кокетливая улыбка и взгляд из-под ресниц сделали своё дело: Дотторе резко подхватил Панталоне под бедра, выбивая из него удивленный звук, и потащил в сторону кровати, сверкая глазами.       — Да. Основательно, чтобы ты надолго это запомнил, — Дотторе кинул супруга на мягкую поверхность, падая следом за ним, и прижался к нему бёдрами. — Прямо сейчас я буду очень грубым и неумолимым мужем, который доведёт тебя до слёз, — хриплым шёпотом начал он, заставляя Панталоне нетерпеливо ёрзать и скрести пальцами по его спине, — но позже мы вернёмся к нашему разговору, золотко.       — Как пожелает мой мужчина, — с придыханием согласился Панталоне и тут же подавился стоном, когда Дотторе впился в его губы и распахнул чужой халат, руками добираясь до разведённых в стороны бёдер.       Этой ночью они не вернулись к отложенному разговору, увлечённые друг другом, но засыпающий на груди мужа после нескольких раундов занятия любовью Панталоне знал, что Дотторе снова поднимет эту тему в скором времени, и тогда им всё же придётся найти компромисс.

Аяксу семнадцать лет

      Панталоне и Дотторе стояли недалеко от барной стойки, издалека наблюдая за гостями и периодически болтая с подходящими — вернее, болтал Панталоне, а Дотторе стоял рядом с самым менее презрительным лицом, которое было в его арсенале. Дотторе также периодически высматривал в толпе рыжую макушку сына, с отвращением наблюдая за крутившимся рядом с Аяксом высоким мужчиной.       Словно насмехаясь над ним, Чжун Ли оделся в дорогой приталенный костюм коричневых и золотых оттенков. На груди у него совсем не к месту пестрела бутоньерка с голубой лилией, и Дотторе прожигал несчастный цветок ненавистным взглядом. Почему этот старый извращенец был одет так, словно они с Аяксом являлись парой, пришедшей вместе? На юноше прекрасно смотрелся более свободный костюм нежно-голубого оттенка, не перегруженный ничем лишним. Под пиджаком была лёгкая белая футболка, а на груди висел небольшой кулон с янтарным камушком. Кулон Дотторе тоже возненавидел.       Дотторе прищуренными глазами смотрел на то, как Чжун Ли что-то рассказывал Аяксу с мягкой улыбкой и подавал угощения с фуршетного стола, а Аякс, в свою очередь, влюблённым взглядом смотрел на мужчину и покорно принимал всё, что ему давали. Что за невыносимый ребёнок! Он привык, что ему во всём потакают, и теперь вёл себя, словно барский сынок, хихикая, когда Чжун Ли предлагал ему руку, водя по залу.       — Ты слишком избаловал его, тебе не кажется? — подал голос Дотторе, обращаясь к стоящему рядом супругу.       Панталоне как раз смачивал горло безалкогольным коктейлем после очередной светской беседы. Он приподнял брови и убрал опустевший бокал на стойку, прося бармена повторить. Затем проследил взглядом за тем, куда смотрел Дотторе, и усмехнулся:       — Тебе напомнить, кто купил нашему сыну байк за баснословную сумму?       — Он хотел его! — Дотторе тут же принялся защищаться, поворачиваясь к Панталоне и выглядя глубоко оскорблённым.       — Он просто посмотрел на него, Дотторе! — Панталоне качнул головой и с шумом вздохнул. Бармен отдал ему новый коктейль, и мужчина сделал глоток. С Дотторе всегда было трудно спорить.       — Аякс слишком скромный, чтобы сказать, что ему хотелось тот байк, — Дотторе пожал плечами и бросил быстрый взгляд на бокал в руках супруга.       Он ловким движением выхватил коктейль у мужчины и сделал глоток, тут же морщась от того, каким приторным оказался напиток. Панталоне цокнул языком и забрал бокал обратно, поворачиваясь к бармену и делая заказ для Дотторе, давая чёткие указания по вкусу напитка и количеству льда. Дотторе притворился, что не смотрел на своего мужа абсолютно очарованным взглядом в этот момент. Затем они вернулись к разговору.       — Он какой угодно, но точно не скромный, — Аякса правда с трудом можно было назвать скромным или стеснительным. В последнее время он вёл себя так только с Чжун Ли, хихикая с его шуточек и краснея от комплиментов, словно какая-то девица. Вот же лис.       Дотторе хмыкнул, не смея отрицать очевидного, и с благодарностью принял свой напиток у бармена. Он сделал глоток, смакуя алкоголь во рту, и оставшись довольным крепостью, проглотил жидкость. А потом неожиданно выдал с лёгким ворчанием:       — По крайней мере, байк не полезет к нему в штаны.       Панталоне подавился и тут же ощутил на своей спине лёгкие поглаживания ладони Дотторе. Наконец он смог дышать нормально и уставился на супруга с обескураженным видом.       — Ты..! — он шумно вздохнул и покачал головой, осуждающе посматривая на невозмутимого Дотторе. — Чжун Ли не полезет ему в штаны.       — Он тебе так сказал? — Дотторе скептически изогнул бровь, припадая к стакану с напитком.       — Нет… — Панталоне помялся, задумчиво глядя в свой бокал и рассматривая цветную жидкость со сладкой пенкой. Затем он неуверенно добавил: — Но он порядочный человек.       Дотторе фыркнул так сильно, что едва не расплескал алкоголь из своего стакана, выглядя ещё более не впечатлённым. Он, не понижая тона голоса, буднично парировал:       — Ты тоже считал меня порядочным, пока я на первом же свидании не трахнул тебя на капоте машины…       Проходящая мимо парочка пенсионеров выпучила на них глаза и быстро удалилась, тихо переговариваясь. Панталоне был уверен, что уже завтра все его коллеги будут знать о бурной молодости их начальника. Он сжал ножку бокала в длинных пальцах чуть сильнее положенного, стреляя в супруга уничижительным взглядом.       — Прекрати. Наш сын не будет заниматься подобным с едва знакомым мужчиной.       Панталоне воспитывал Аякса так, как воспитывали его, поэтому он не сомневался в целомудрии юноши. Конечно, где-то воспитание родителей Панталоне дало сбой, учитывая инцидент на первом свидании с Дотторе… Но и знакомы они на тот момент были уже больше пяти лет! Их ситуация отличалась от того, что происходило между Аяксом и господином Чжун Ли, так что Панталоне не переживал зря и с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как сын проживал свою первую любовь. Это было мило и по-очаровательному невинно.       — О, с едва знакомым — конечно, нет. Но это же Чжун Ли, — Дотторе закатил глаза и допил свой напиток одним глотком, а потом выцепил зубами кусочек льда и вгрызся в него с остервенением, представляя, что это голова Чжун Ли.       — Ты невыносим, — Панталоне покачал головой и отобрал у супруга пустой стакан, отдавая его бармену. Тот без лишних указаний повторил заказ и передал его хозяевам вечера. Панталоне кивнул в знак благодарности, а затем вернул алкоголь Дотторе, надеясь, что эта давно уже не пубертатная язва замолчит.       Дотторе всегда любил удивлять своего ненаглядного мужа, а потому сделал глоток, с наслаждением причмокнув губами, словно готовился к длительной словесной баталии, и заметил:       — Я просто напоминаю тебе, что нашему сыну всего семнадцать лет, и то, что он так много времени проводит с кем-то, кому почти тридцать… — мужчина задумался, пытаясь найти синонимы к словам «полный пиздец», чтобы не получить оплеуху от Панталоне, и в итоге сгенерировал приличный ответ, — не самая радостная ситуация.       Панталоне ожидаемо закатил глаза, начиная уставать от этого спора. Он знал, что Дотторе ревнивый человек, который защищал до последнего всё, что любил, будь то его научные труды, муж или сын. Однако порой его ревность утомляла, особенно если это касалось их уже почти совершеннолетнего сына, который рано или поздно всё равно должен будет начать самостоятельную жизнь.       — Они не делают ничего противозаконного! — возразил Панталоне, поглядывая на Аякса, вполне мирно беседующего с Чжун Ли. — Их встречи всегда проходят у нас дома. Единственный раз, когда мы не могли присматривать за ними, это их поездка в театр, но мы забрали Аякса прямиком оттуда, так что они бы не смогли заняться чем-то непристойным.       — В театрах всё ещё есть уборные… — бормотание Дотторе заставило Панталоне цокнуть языком.       — Прекрати, Чжун Ли не повёл бы нашего мальчика в уборную, — мужчина и правда казался слишком воспитанным для того, чтобы растлевать семнадцатилетнего юношу в общественном туалете.       — Почему ты так уверен? — Дотторе фыркнул, поворачиваясь лицом к Панталоне, и на его лице отразилось ехидство, смешанное со скепсисом. — Уборная — замечательное место, чтобы творить грязные делишки…       — Умоляю тебя, просто замолчи! — Панталоне покачал головой, в его голосе послышалось отчаяние, и он тоже посмотрел на супруга. — У нашего сына первая любовь, не оскверняй её! И вообще, это может пройти через некоторое время… — уже более неуверенно добавил мужчина.       Дотторе фыркнул в очередной раз, склоняя голову набок, и тон его наполнился теми самыми вредными и самодовольными нотками, за которые Панталоне хотелось не то ударить его, не то затащить в постель.       — Ты в это даже не веришь, не так ли? Очевидно, что Аякс по уши в нём, — Дотторе поморщился, добавляя с сожалением: — И, к несчастью, это кажется взаимным.       Панталоне вздохнул, подтверждая мысль Дотторе, и предложил:       — Давай просто понаблюдаем, ладно? В конце концов, господин Чжун Ли не пришёл просить руку Яши, так?       — Это вопрос времени.       — Подумаем об этом тогда, когда это станет актуальным, — Панталоне пожал плечами, мельком поглядывая на то, как Чжун Ли и Аякс уже болтали с кем-то другим, а рука мужчины лежала на талии юноши, словно они пришли сюда вдвоём, как супружеская пара. Главное не дать Дотторе это увидеть…       — Я не позволю ему забрать нашего сына, — судя по угрюмому выражению на лице супруга, Панталоне опоздал. Поэтому он решил отвлечь Дотторе чем-то иным.       — О, ты такой опекающий, — Панталоне повернулся к мужу и усмехнулся, поднимая руку и мягким жестом откидывая чёлку Дотторе с его лица.       Дотторе, словно матёрый уличный кот, виду не подал, но очевидно насладился мимолётной лаской. Тем не менее, оборону он всё же слегка ослабил.       — Просто не доверяю… китайцам.       Панталоне тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью, и его синие глаза сверкнули озорством, пока он смотрел на своего супруга.       — Когда придумаешь достойное оправдание своей родительской ревности, дай знать, — мужчина мягко улыбнулся, а затем подметил: — У меня тоже китайские корни.       — Но мы живём в Снежной, это не считается, — Дотторе тут же возразил, защищая Панталоне от… него самого? — И ты всё своё детство провёл тут.       — Как скажешь, — Панталоне кивнул, отвернувшись и задумчиво глядя в сторону.       — М-м, — Дотторе позволил себе немного полюбоваться прекрасным профилем мужа, очерчивая взглядом его длинные чёрные ресницы, ровный нос и мягкие пухлые губы, когда краем глаза он заметил мельтешение в толпе под красивую медленную музыку, — стой, куда ты смотришь? — Дотторе ястребом впился взглядом в танцующих и обнаружил среди них счастливого и цветущего сына в крепких объятиях не менее довольного Чжун Ли. — Эй, он что, пригласил Аякса на танец?! — словно отвечая на его возглас, пара закружилась по залу, не замечая никого вокруг себя, и Дотторе с громким стуком опустил на барную стойку свой недопитый алкоголь, решительно скидывая с плеч свой пиджак. — Это уже слишком, я собираюсь вмешаться..!       Панталоне моментально среагировал, спасая пиджак от соприкосновения с поверхностью пола, и ринулся за исчезнувшем в толпе Дотторе, вытягивая руку и стараясь ухватить его за запястье:       — Торе, постой!       И кого волнует, что для того, чтобы их сын мог потанцевать со своим предметом воздыхания, Панталоне пришлось утащить Дотторе в уборную и заставить его сотворить с собой «грязные делишки»?

Аяксу двадцать лет

      Рано или поздно это должно было случиться, как бы Дотторе ни мечтал об обратном. Панталоне оказался прав — серьёзные отношения между Аяксом и Чжун Ли стали лишь вопросом времени, но Дотторе до последнего надеялся, что это не будет чем-то более значимым, чем обычная интрижка. Однако прямо сейчас он уже так не думал. Аякс не разговаривал с ним третий день, и мужчина понял, что ему очень не хватало бессмысленной болтовни его маленького чудовища. Даже Панталоне не мог помочь и смягчить гнев сына в сторону глупого отца.              — Он ведёт себя, как ребёнок, — Дотторе протирал тарелки сухим полотенцем, пока Панталоне убирал со стола, и ворчал из-за того, что Аякс пропустил ужин, дуясь в своей комнате. — На что он обижается? На правду? Этот… Чжун Ли ему не пара! Они дурачатся всего два года, о каком переезде речь?              — Они встречаются, милый, — Панталоне мягко поправил супруга, убирая остатки еды в холодильник и игнорируя рассерженный вздох. Разговор с Яшей не помог, так что следовало образумить виновника ссоры. — Два года — приличный срок. Чжун Ли рассудительный и достойный мужчина, он делает нашего мальчика счастливым, это ли не главное? Ты сделал мне предложение через полтора года отношений, помнишь? А это всего лишь предложение жить вместе, чтобы понять, хорошо ли им будет вдвоём.              — Не будет, — Дотторе буркнул и поставил последнюю тарелку в шкафчик, прижимаясь лбом к прохладной дверке.              За его спиной раздался тихий вздох, мягкие ладони Панталоне легли на его плечи и немного помассировали, а его спокойный вдумчивый голос ласкающе дотронулся до ушей Дотторе.              — Я понимаю твоё разочарование, Торе, я ведь тоже его отец. И мне точно так же, как и тебе, грустно, что наш сын съедет от нас. Но это нормально, Яша не может всегда быть рядом с нами, у него есть свои желания, мечты и цели, свой любимый человек. К тому же, он уезжает не на другой конец страны, а всего лишь в другой район, в десяти минутах езды от нашего дома.              Дотторе молчал, настенные часы отсчитывали секунды, словно отсрочивая приговор. Панталоне ждал, пока его слова дойдут до упрямого мужа, осядут в его голове и пустят корни, меняя отношение к ситуации. Кухня наполнилась тишиной, лишь гудящий холодильник служил фоном для чужих размышлений. Наконец Дотторе вздохнул и обернулся к Панталоне с видом брошенного щенка, и тот тут же обнял его, прижавшись щекой к шее и ободряюще поглаживая по спине. Дотторе обвил супруга руками в ответ, устало прикрыв глаза и позволив себе уткнуться носом в его волосы в уязвимом жесте.              — Ты прав, Лоне, он же не исчезнет никуда, правда? — мужчина тихо согласился, чуть хмурясь, его голос растерял злость и наигранность, и он звучал, как утомившийся человек и потерянный родитель. — Я просто так привык к тому, что Яша всегда тут, с нами, путается под ногами и трещит без умолку. Я… — он запнулся, ощущая странное жжение в глазах, и продолжил более хриплым голосом, — я смотрю на него и до сих пор вижу сорванца ростом мне по колено, с этими огромными синющими глазами и ссадинами на ладошках. Словно завтра с утра ты снова будешь суетиться и гладить ему одежду в детсад, а он будет скакать по всему дому, убегая от меня, потому что не хочет чистить зубы. Я не заметил, как он вырос, и не хочу, чтобы он становился старше и уезжал от нас. Кого мне щёлкать по носу и забирать после пар?              Панталоне, едва сдерживая слёзы, продолжал гладить разоткровенничавшегося мужа по спине, полностью разделяя его чувства. Пускай Дотторе и не отличался особой тягой к нежностям, не заметить его всеобъемлющую любовь к супругу и сыну было нельзя. Он обожал Аякса, может, даже больше, чем Панталоне сына, если это вообще представлялось возможным, и мысль о переезде сына воспринимал тяжелее. Он хотел казаться сильным и непоколебимым, как и полагается главе семьи, но как тут сдержать чувства и эмоции, когда твой драгоценный ребёнок собирается начать самостоятельную жизнь?              — И я знаю, что с Чжун Ли он будет счастлив, я же не слепой идиот, вижу, как он светится после встреч с ним, — Дотторе продолжил, погружённый в такой редкий момент собственной уязвимости, подпитываемой нежностью и молчаливой поддержкой Панталоне. — Просто мне трудно принять тот факт, что кто-то кроме нас может заботиться о нашем ребёнке также хорошо, как и мы, если не лучше.              Стоило ему замолчать, как в дверном проёме показался Аякс с глазами на мокром месте. Панталоне выпутался из объятий замершего Дотторе. Очевидно, он растерялся и не был готов к тому, что сын услышит всё, что предназначалось не для его ушей, хотя по-хорошему стоило бы сказать Яше то же самое, чем он только что поделился с супругом. Дотторе не успел ничего сказать, Аякс мигом оказался рядом и крепко его обнял, пряча лицо в плече отца и шмыгая носом.              — Ты мог просто сказать всё это мне, пап. Тебе необязательно было ругаться и говорить, что Чжун Ли не достоин дышать со мной одним воздухом, — Дотторе вздохнул, желая возразить, но всё же передумал, молча обнимая сына в ответ и принимая поражение.              — Ты же знаешь, у твоего отца нет слабостей, — мужчина пробормотал, чувствуя согревающий взгляд Панталоне, радующегося долгожданному примирению его мужа и сына.              Аякс поднял голову и заглянул в лицо Дотторе, а затем фыркнул и с вредной улыбкой поправил его.              — У моего отца нет мозгов.              В ответ ему одновременно прилетело:              — Ах ты, мелкий паршивец.              — Аякс, следи за языком!       

Аяксу двадцать четыре года

      Аромат ягодного чая растекался по кухне обволакивающей дымкой, заставляя присутствующих жадно наблюдать за разливающимся по чашкам напитком. С мягким стуком Панталоне поставил заварник на стол и наконец сел на стул, тихо вздыхая. Он взглянул на своего сына, сидящего напротив, и улыбнулся, обхватив чашку руками.       — Как работа? Справляешься? — мужчина поинтересовался, мягким взглядом рассматривая своего повзрослевшего сына и не веря, что время способно лететь так быстро.       Аякс кивнул и с наслаждением отхлебнул чай, прикрыв глаза на мгновение. Он порядком устал от суеты взрослой жизни, а в родительском доме всегда появлялось ощущение, что ему снова четырнадцать и он под опекой своих замечательных отцов.       — Всё ещё приспосабливаюсь, но коллектив хороший, да и у меня есть замечательный помощник, — Аякс лукаво улыбнулся.       — Впервые вижу, чтобы начальника называли помощником, — Панталоне усмехнулся в той же манере и сделал глоток из собственной кружки, смакуя ягодный вкус.       — Когда начальник твой муж, можно всё, — Аякс пожал плечами с невозмутимым видом, словно его супруг не был владельцем одной из крупнейших компаний по добыче и обработке драгоценных камней.       — Хм, кажется, не только мы с отцом любим тебя баловать? — Панталоне взглянул на сына поверх очков, на его губах появилась всезнающая улыбка.       Аякс уже нацепил на лицо самодовольное выражение, но не успел ответить — в его волосы зарылась рука, ероша рыжие пряди, а над головой раздался бархатный смешок.       — Как я могу не баловать его? Он очаровательный и крайне хитрый.       Аякс задрал голову, натыкаясь на мягкий взгляд отливающих золотом глаз. Он расплылся в довольной улыбке, и если бы у него был хвост, завилял бы им. Панталоне рассмеялся, с умилением наблюдая за взаимодействием своих сына и зятя.       — Что-то не меняется даже спустя двадцать лет, — он кивнул, а затем указал на свободные места. — Присаживайся, Чжун Ли. Дотторе скоро придет?       Чжун Ли с благодарностью кивнул и сел рядом с Аяксом, привычным для них обоих жестом опуская одну ладонь на его бедро. Он взял чашку с чаем и втянул носом аромат, улыбаясь уголком губ:       — Да, он сейчас будет. Ему позвонили с работы.       Панталоне кивнул и снова сделал глоток чая. Удивительно, но Дотторе, на дух не переносивший Чжун Ли ещё несколько лет назад, сейчас спелся с ним и нашёл в нём родственную душу, с которой можно обсуждать хирургию и биологию. Чжун Ли оказался всесторонне развитым мужчиной, так что всегда мог поддержать диалог с тестем, и именно это и растопило сердце Дотторе спустя время. К тому же они оба не поддерживали власть и наперебой ругали правительство и систему их государства после очередного принятого закона. В такие моменты Панталоне и Аякс предпочитали оставаться в стороне, слишком уж горячие стояли обсуждения.       Поворотным моментом во взаимоотношениях Дотторе и Чжун Ли стал первый совместный Новый год, когда Дотторе и Панталоне приехали от родителей и привезли дедовский самогон. Дотторе уважал только тех, кто мог выпить это адское варево и не свалиться замертво. К счастью, Чжун Ли оказался крепким мужчиной. По итогу они вдвоем со всем размахом встретили наступающий год и завели душевные беседы. Следующим вечером, когда оба отоспались, Дотторе пожал руку Чжун Ли и отметил, что рядом с таким мужиком его сын точно будет в порядке.       — Аякс сказал, что ты помогаешь ему на работе. Он не доставляет хлопот? — Панталоне поинтересовался, заполняя тишину.       Аякс фыркнул, едва не расплескав чай, и Чжун Ли вовремя положил перед ним салфетки, а затем повернулся к Панталоне и качнул головой:       — Вы зря переживаете, он очень быстро учится. Сотрудники его любят, — мужчина с гордостью похвалил своего ненаглядного супруга, и тот засиял как начищенный медяк.       — Слышал, пап? Я способный ученик! — Аякс задрал нос, по которому тут же прилетел щелчок, заставляя его возмущенно ойкнуть. На кухне показался Дотторе.       — В твоем возрасте быть учеником уже позорно, маленькое чудовище, — мужчина фыркнул и прошел к Панталоне, шумно усаживаясь рядом с ним. Он взял чай и сразу хлебнул его, тут же шипя.       — Аккуратно! Кипяток же, — Панталоне вздохнул, цокая языком, и отобрал у супруга кружку. Дотторе выглядел крайне оскорбленным, и Панталоне принялся помешивать чай ложечкой, дуя на него.       — Я думал, он уже остыл, — Дотторе проворчал, однако в его взгляде появилось неприкрытое тепло, когда он смотрел, как его муж заботливо остужал для него чай.       — Это карма, — Аякс ответил с обидой в голосе, и когда Дотторе взглянул на сына, тот демонстративно сложил руки на груди и отвернул голову.       — Не спорьте, — Панталоне осадил обоих, прежде чем разросся шутливый спор, и тут же сменил тему. — Яша, ты писал, что вы хотите сказать нам что-то важное.       Аякс и Чжун Ли переглянулись с заговорщицким видом, Панталоне слегка нахмурился и опустил чашку чая на стол, внимательно глядя на обоих. Дотторе тоже отвлёкся от своей кружки и фыркнул, ворча с недовольным видом:       — Только не говори, что ты беременный.       — Дотторе! — Панталоне снова цокнул языком и несильно ударил его по руке, явно не оценив шутку. Всё же минусы в муже-хирурге были, но мужчина принимал Дотторе и таким — с его идиотскими шутками и иногда бредовыми идеями или тревогами.       Чжун Ли лишь хмыкнул, спокойно отпивая чай, а Аякс вдруг напрягся, ёрзая на стуле. Повисла неудобная тишина. Дотторе с грохотом поставил чашку на стол, забыв, что ещё мгновение назад он, вроде как, пытался разбавить обстановку глупыми шутками.       — Ну, технически… — начал Аякс, но Дотторе перебил его.       — Как это возможно?!       — Да не я беременный! — Аякс замотал головой, начиная нервничать из-за вида нервничающего отца.       — А кто? — Дотторе бросил горящий взгляд на Чжун Ли, выглядящего всё таким же спокойным, и вдруг взбесился: — Ты кого-то обрюхатил?!       — Папа, это суррогатное материнство! Отцом следующего ребёнка буду я! — Аякс наконец смог объяснить, повысив голос и едва не вскакивая со своего места, оставаясь на стуле лишь благодаря твёрдой руке Чжун Ли на его бедре.       Все замолчали, глядя друг на друга, как в дурацком ситкоме. Чжун Ли выглядел довольным до ужаса, Аякс слегка покраснел, Панталоне метался от эмоции шока к эмоции счастья, а Дотторе вдруг обмяк на своём месте и почесал затылок, высказавшись ёмко:       — Вот те на те — хрен в томате!       — Говоришь как дед, — Аякс прыснул, подмечая сходство с дедушкой.       — Так я скоро им и стану! — Дотторе фыркнул, а потом до него дошло осознание, и он вдруг вскочил со своего места, глядя на Панталоне. — Я стану дедушкой! Лоне, мы станем дедушками!       Он зачем-то потряс супруга за плечо, и тот мягко рассмеялся, вспомнив, что у Дотторе точно такая же реакция была на новость об удавшейся беременности женщины, которая родила им сына. Что-то и правда оставалось прежним даже спустя двадцать с лишним лет. Панталоне кивнул с нежностью, а затем взглянул на Аякса и Чжун Ли.       — Примите наши поздравления, это отличная новость. Вы наверняка будете чудесными родителями, но если появятся вопросы, не стесняйтесь обращаться к нам за помощью.       Аякс расплылся в радостной улыбке и кивнул, а затем встал из-за стола, чтобы обняться с родителями. Он был абсолютно счастлив в этот момент, в окружении своих самых родных и любимых людей, своей семьи.       И скоро их станет на одного больше. Но это уже совсем другая история.