Совсем не о физике

— Ди, слушай, не мог бы ты… — Давай сюда. Блондин глубоко вздохнул, отрывая взгляд от экрана компьютера. В полумраке собственной комнаты он видел эти тускло-медные волосы — на них падал яркий свет из соседней обители их обладателя. Ди мутными глазами посмотрел на эту ходячую беду, принимая из его рук слишком уж потрепанный учебник по физике. — Два года я тебе эту физику талдычу, ты все никак не вдупляешь. И, конечно же, не забыв при этом соприкоснуться своими всегда холодными пальцами с этими обжигающими. — Ну Ди-и-и, ну тупой я, че я сделаю, — в свои пятнадцать лет Хэви хныкал точно так же, как и в шесть. Ребенок собственного брата, называется. Ди поджал губы, опустив взгляд на открытый параграф с самыми обыкновенными задачами, числа из которых нужно всего лишь подставить в формулы для их решения. “Всего лишь”, — всегда передразнивал его Хэви, хмуря брови. Ему сложно понять, Ди уже, наверное, смирился… Очень хотелось дать младшему понять, что для Ди значат его умоляющие глаза, его шершавые руки, его милый голос. Хотелось рассказать все, что лежало на сердце не так уж и давно, но так глубоко засев и не вылезая, так понравившись старшему металлисту, что-то такое, заставляющее его редко улыбаться в пустоту комнаты. Его маленький брат существовал для него, как существует рыжий кот для одинокого человека — так ощущал Ди свою привязанность к нему. Бывает, хочется стукнуть по бедовой башке чем-то тяжелым, бывает нередко, но Ди держит свое самообладание, смотря в зелень глаз, утопая еще больше и недовольно закатывая глаза, дабы брат не увидел лишнего. — Ты не тупой, Хэв, — блондин все же решился вкрадчиво и довольно-таки тихо намекнуть. И сразу же ненадолго позволить себе рассмеяться над этим обезоруженным личиком, что в удивлении вытянулось, а темно-зеленые глаза даже заблестели. Они такие живые, как сердце, бьющееся в груди старшего равномерно, не выдавая его до сих пор. — Ты мне еще на прошлой неделе говорил… — Я много что мог сказать, — Ди закатил глаза, — но конкретно сейчас хочу, чтоб ты знал, что я действительно считаю тебя способным. Тебе главное захотеть. И отвернулся, потянувшись за карандашом, чтобы снова объяснить Хэви наипростейшую задачу, написанную наипростейшим человеческим языком. Да только вот Хэви даже прямо не поймет… Он не поймет его, даже если и захочет. Ди так долго ломал голову над этим, над тем, как не держать в себе хотя бы что-то значимое, что-то, не помещающееся в нем одном. Он не видит берегов своего недоотчаяния и он хочет сказать Хэви искренне, но он не может, он слишком далеко зашел в построении своего личного пространства, своего забора, отделяющего его от брата. А сейчас Хэви уже давно по другую сторону баррикады, по сторону Ди, по сторону его пылающих щек только от факта того, что когда-то надо будет рассказать ему эту задачу по физике до самого конца. И решить ее сможет только Хэви, наверное потому, что учебник, принадлежащий рыжему, все еще лежит здесь, на столе блондина. — …Ноль целых и две десятых ампера. Ты меня слушаешь или нет? — старший уставился на брата, крутящегося рядом на игровом кресле, которое притащил из своей комнаты, и рассматривающий быстро пишущие в тетради цифры руки Ди. Хэви вздрогнул, уставившись на блондина в ответ. Кресло, еле слышно скрипнув, медленно продолжило крутиться дальше. Ди, закатив глаза, остановил его рукой, после этого взяв мелкого за затылок и будто бы ткнув в тетрадь. — Повтори, что я сейчас сказал. Хэви округлил глаза, напрягая мозг. Подглядывая в учебник, где жирным шрифтом выделялись названия физических величин и их буквы для обозначения, он просто перечитал решение брата в тетради, отчего хватка руки последнего на рыжем затылке ослабла. — Я же говорю, можешь, когда захочешь, — мягко сказал Ди, скосив взгляд на расплывшегося в улыбке мелкого. Он был искренне счастлив своей победе, и Ди это видел. Рука медленно скользнула с волос брата на подбородок, а Ди приподнялся, нависнув над братом и, подняв к себе его лицо, еле ощутимо поцеловал уголок его губ. — Ты молодец, Хэви. И это мне в тебе очень нравится. Он присел обратно на кровать, наслаждаясь максимально смущенным видом его младшенького, который спешно забрал со стола учебник с тетрадью, кинул это все на стул, пробормотав «спасибо, Ди», и укатил обратно к себе, даже не скрывая пунцовые щеки. Почему-то у Хэви трепетало сердце от такого своеобразного… признания? В любом случае, губы горели.