A dim star.

— Мусорный бак, граффити на стене, человек без сознания. — Тихим шепотом совсем юный ребёнок проговаривал в слух, что видел пред своими светло серыми, казалось бы, прозрачными, ведь сливались цветом с белком, глазами. Мальчик впервые находился в этом неблагополучном районе, а потому чтобы не потеряться и по возможности найти путь обратно, пытался запомнить дорогу, по которой шагал, но как на зло местность с каждым пройденным метром мало чем отличалась от предыдущего. — Граффити, мусорный бак, человек без сознания, о котик! Ему было всего пять, когда Хоуши в очередной раз наскучило сидеть дома и смотреть внутрь квадратной пластиковой коробки, которую в простонародье наименовали телевизором. Тот стоял в гостиной их небольшого дома на одной из старых тумб, на которой ко всему прочему еще лежал и пульт от телевизора. И как раз таки благодаря этому чуду техники мальчик изучал окружающий его мир, ведь в садик он не ходил, — у матери не было времени, чтобы отвести и забрать его оттуда. А других родственников, помимо какой-то там юродной тети в семье Усугурай и не было. Благо хоть пребывая в декрете, и перебиваясь случайными подработками у матери мальчика было какое никакое время по вечерам для обучения Хоуши, пусть и до истечения его трех первых лет жизни. Но вот доучивался считать и читать ребёнок уже самостоятельно, благодаря детским программам, крутящимся время от времени по телевизору и нескольким детским книгам в их доме. Свободного времени у него было предостаточно, потому Усугурай не только учился, и смотрел передачи о своих горячо любимых животных, но и пробовал изучать мир снаружи их маленького дома. На самом деле Хоуши в действительности некоторое время боялся ходить в незнакомые для себя места, когда ему резко пришлось взрослеть, становясь самостоятельнее. Несомненно, его матушка ещё в самом начале старалась сгладить острые углы для своего ребенка, уделяя минимум вниманию сыну, но такая роскошь продлилась не очень долго, всего около месяца. Ребенку вначале было трудно адаптироваться, потому он это время проводил взаперти дома, но решившись однажды выйти на улицу, ходил только по известным ему ранее местам. Окрестности возле дома Усугурай знал ещё благодаря прогулкам с родительницей до своих трёх лет, а после любознательный малыш изучал мир самостоятельно, без присмотра матери. А так как вблизи их места жительства не было никого из детей, то Хоуши сначала повадился ходить на привычную ему детскую площадку, расположившуюся от них не так далеко. Всего на следующей улице. Мальчик бывал там и раньше, потому родители, которые видели его ранее с матерью, думали, что тот снова в сопровождении взрослого, не приставая к спокойному малышу, играющемуся среди их детей. Если же мальчика кто и спрашивал о родителях, тот отвечал, что те дома, и вообще он живёт неподалеку, потому ему не запрещают играть самостоятельно. И ведь ему верили. Но Хоуши так и не сумел подружиться с другими детьми, будучи для них не таким, словно белая ворона. Он отличался от них не во внешности, ведь младший Усугурай был ничем не примечательным в этом плане, помимо своих слишком светлых серых глаз. Мальчик отличался своим поведением, благодаря чему его находили странным, слишком вдумчивым, спокойным и словно взрослым, — отличающимся от основной массы. И это отталкивало детей, которые хотели бегать и резвиться, а потому ребёнок, любящий неактивные виды игр спустя некоторое время, стал изгоем среди других. Интересно, что свыкшийся с игнорирующе-холодным поведением у себя дома, малыш считал равнодушие других направленное в свой адрес чуть ли не нормой. Тем более, что неудобные вопросы от взрослых, да и поднадоевшее знакомое ему, даже до кустика возле дороги, окружение быстро надоели Хоуши. Но возможно это роль белой вороны не пришлась по детской ранимой душе, а может именно совокупность всех факторов пробудила в нём желание попробовать изучать мир за зоной своего комфорта. Суть неизменна, он начал ходить в те места, где ранее ещё не был, пусть вначале своих вылазок заходя не слишком далеко от дома. Но с каждым разом окружающий мир, снующие туда-сюда люди, разнообразие домов и различие в местности привлекали его внимание всё больше и больше. Желание изучить мир росло с каждым маленьким путешествием мальчика, и вот к своим пяти годам жизни ребенок впервые очутился в неблагополучном районе Токио. — Мусорный бак, граффити на стене, целых два котика и собачка. — Различие между пусть и не богатым, но хорошо обустроенным районом, в котором жил Хоуши и с тем, где он очутился в своем путешествии было слишком огромным. Малыш впервые видел столько разрушенных домов в одном месте, и людей, для которых было нормой считать домом обычные картонные коробки. Он немного страшился заблудиться в незнакомом для себя месте, потому уже привычно разглядывал окружающую среду и запоминал её, но та, как на зло совершенно не менялась. Проходя через не приятные ароматы, кружащие вокруг и стараясь не слишком крутить головой по сторонам, Усугурай пытался не слишком выделяться в незнакомом для себя окружении. Благо что до этого мальчик случайно свалился в рощу, а потому походил на замухрышку, будучи грязнее некоторых из бездомных детей, что бегали тут и сям. Впрочем, Хоуши без проблем сумел выйти к более оживленной и лучше устроенной местности, где стали появляться многоэтажки, высокие и старые даже на вид панельные дома. Перед блеклыми глазами мальчика стали появляться магазины и более-менее ухоженные улицы вместе со снующими туда-сюда людьми, которые уже не были одеты как нищие. Это в действительности уже больше походило на жилой район. В одном из отражений пыльных окон магазина Хоуши сумел увидеть своё грязное лицо, и неопрятную одежду с протёртыми на коленках тканью штанов. Мальчику стало стыдно, что он так похож на оборванца, которых он ещё мгновениями ранее пристально изучал взглядом, словно те были представителями цирка. Потому тот завернул в ближайший проулок, спрятавшийся за магазином, дабы попытаться оттереть одним из менее пыльных рукавов своё грязное лицо, хотя, по сути, сделал только хуже. Но услышав странные звуки в глубине своего временного укрытия, насторожено, и с неким любопытством, Усугурай стал подходить ближе, пока не увидел и не осознал по звукам, что какой-то крупный, широкоплечий подросток-хулиган избивает ногами свернувшегося эмбрионом мальчика, приблизительно того же возраста, что и сам Хоуши. Сдержав порыв воскликнуть, ведь он впервые видел чье-то избиение, — по телевизору нечто подобное не показывают. (Или это он плохо искал?) Усугурай стал внимательнее присматриваться к тем двоим, пока что, изучая их издалека, не смея вмешиваться в чужие разборки. Для начала бы он хотел хоть немного разобраться, что к чему. Тот мальчик, что был взрослее, а потому сильнее и крупнее, гневно кричал, говоря незнакомые ещё Хоуши слова, хаотично замахиваясь ногой по дрожащему телу другого мальчика, чье беззащитное и хрупкое тело, казалось очень маленьким и худым. В особенности из-за его свернувшейся в клубок позы. Жертва имела черные не очень длинные волосы, которые были очень спутанными и пыльными, как последствие происходящего избиения. При этом всём Усугурай сделал интересный для себя вывод, что мальчик-жертва словно защищал своё тело, а именно живот, свернувшись калачиком и прижав к груди неприкрытые тканью шорт коленки. Вещи ребёнка были не менее грязными и сильно потёртыми, и как бы Хоуши не старался рассмотреть чужое лицо, он не мог, ведь двое из ребят были повернутые к нему спиной. Вся эта ситуация дурно пахла, как и стоящие неподалеку мусорные баки, где хранились различные отходы, судя по всему, от магазина неподалеку. — Ублюдок, отдай мне это мерзкое животное, иначе я убью тебя вместе с ним! — Громогласно кричал хулиган и насильник, ни на мгновение, не прекращая своё жестокое избиение. Это вызвало тихий стон из уст жертвы, и растерянный Хоуши только после него понял, что в действительности до этого не слышал от мальчика его возраста ни одного звука, ведь несмотря на боль, тот не позволял себе быть слабым. А когда Усугурай прислушался более внимательно к тяжелому дыханию мальчика-жертвы, сумел заметить ранее не слышный ему писк и мяуканье животного, которое, как выявилось и защищал всем своим телом другой черноволосый ребёнок. Это настолько впечатлило наблюдающего Хоуши, что он уже без всяких раздумий схватил какую-то железную палку, найденную возле мусорного бака и, пользуясь возможностью, скрытно нападает на хулигана со спины. Всё же в их случае любые методы хороши, пока это позволят им оставаться живыми. Тем более, что удар получился довольно сильным, как для худющего тела Усугурай (в пятилетнем то возрасте), видимо адреналин взял своё, — это и позволило безжалостно прийтись металлической трубой аккурат по затылку насильника. — Э?! — Только и сумел выдавить из себя хулиган, перед тем как потерять сознание, грузно свалившись на землю, под звон металла, выпавшего из в мгновение ослабевших рук Хоуши. Впрочем, тот не обратил на это внимания, вместо этого подбегая к ещё лежащему в позе эмбриона другому мальчику. Тот кажется несколько ошеломлённым резкой смене событий и плоскостей, когда Усугурай помогает ему перевернуться, не думая о том, что чужая спина сильно пострадала из-за недавно пережитого избиения. Но кажется это не замечает и сама жертва, что смотрела ошарашенным и не верящим взглядом в чужое лицо, столь близко склонившееся к его собственному. А увидев дорожки слёз, что украсили лицо Хоуши, он и сам не удержавшись заплакал, из-за в одно мгновение нахлынувшего осознания всей произошедшей ситуации. — Ты в порядке? — Сквозь всхлипы, смог спросить Хоуши у своего нового знакомого, внимательно разглядывая его лицо, подмечая родинку под правым глазом, и необычный желтоватый оттенок радужки. Затем взгляд опускается на крепко сжатые маленькие ладошки другого мальчика, который бессознательно, всё еще очень крепко прижимал к своей груди черный попискивающий комочек, продолжая его защищать. — Нам нужно уходить... Этот другой может в любой момент очнуться! Взгляд неосознанно упал на бессознательное тело парня-хулигана, лежащее рядышком, после чего Хоуши решительно пытается помочь подняться спасённому мальчику. И когда ему это удается, пусть и не с первой попытки, то они не спеша выходят из тускло освещенного переулка на свет, поддерживая друг друга при ходьбе, благо что оба были почти одинаковой комплекции. Хотя тут скорее Усугурай помогал идти своему новому знакомому, который так и не выпустил из своих защитных объятий еще совсем крохотного котёнка, размером с их ладошки. Чужое лицо еще было полно смятения, ведь спасенный мальчик ещё не пришел в себя, с трудом осознавая, что его избиение уже подошло к концу. Теперь и ему, и маленькой жизни в его руках больше ничего не угрожает. — Ты знаешь место, где мы можем безопасно спрятаться? — С надеждой спрашивает Усугурай, не обращая внимание на изредка бросаемые взгляды мимо проходящих людей, которых заинтересовали двое грязных и побитых мальчишек, стоящих в обнимку. Хоуши ловит взгляд и вправду желтоватых глаз товарища по несчастью и выжидательно смотрит на того, кто будет знаком с этим районом явно получше него, кого вообще сюда занесла судьба нелегкая. С трудом принимая реальность, новый знакомый всё же кивает головой, чуть не свалившись на землю из-за такого простого действия, но Усугурай успевает удержать его на ногах и даже в относительном равновесии. — У меня дома. — Хрипловатый и тихий голос мальчика говорит о том месте, которое он сам в действительности считает безопасным лично для себя. Ну или более-менее являющиеся таковым, судя по его дальнейшим словам: — Там сейчас нет никого, там сейчас безопасно. — Растерянно бормочет тот, но Усугурай не хватается за это туманное объяснение, будучи более взволнованным от еще бурлящего в его крови адреналина, а потому без раздумий просит провести их обеих в нужное место, внимательно слушая указания другого. — Нам сначала налево... Сблизившиеся в этот момент не только физически, — когда шли чуть ли не в обнимку с друг другом, — но и морально, как выходимцы из одной и той же ситуации, что и стало началом для зарождения их дружбы. Но перед этим они добрались до трехэтажного здания, где и жил Кадзутора Ханемия, как по пути представился новый знакомый Усугурай. — Как "Тигр"? — Удивленно и на пару с этим восхищенно восклицает Хоуши по поводу значения кандзи в чужом имени, когда они оба чуть отошли от пережитого стресса и окончательно утихомирили адреналин, гуляющий в их крови. Он внимательно смотрит на внешность нового знакомого, в особенности уделяя пристальное внимание чужим янтарным глазам и удовлетворенно кивает головой, когда соглашается: — Тебе подходит это значение. А меня вот зовут Хоуши Усугурай, как "Тусклая звезда". Это странное имя для ребёнка, я знаю, но мне даже нравится. — Не широко улыбается он и пожимает плечами на пристальный взгляд собеседника, неосознанно своей искренней улыбкой окончательно сгоняя напряжение в теле под боком. — Один, тигр, перо и храм. Это полное значение моего имени. — Тихий голос Ханемии, свидетельствует о том, что он и в обычной жизни привык говорить с людьми не очень громко, словно и не желая этого и вовсе. Руки мальчика аккуратно и нежно поглаживали уснувшего на его руках черношерстного котёнка, когда он сам шагал уже самостоятельно, больше не шатаясь при каждом неловком шаге. Хотя его нога еще побаливала, Ханемия молча сносил неудобство, не жалуясь на это, что и подметил Усугурай, при этом неосознанно став идти медленнее, подстроившись под чужую скорость ходьбы. Невольно он стал восхищаться идущим рядышком парнем еще сильнее, желая тоже быть таким отважным и выносливым, как и его новый знакомый. — Один тигр в дворце из перьев. Звучит интересно, как какая-то старая легенда с какой-то заумной моралью в конце. — Задумчиво протягивает сероглазый мальчик, рассматривая здание, к которому они целенаправленно подошли, а через мгновение и зашли внутрь, пройдя мимо тяжелой металлической двери подъезда. Кадзутора в это время удивлённо и с некоторым неверием глядел на Хоуши, ведь впервые слышал подобный комплимент своему имени, да и в принципе комплимент вовсе. — Красивое и необычное имя. — Усугурай даже не заметил, как от его слов смутились, а потому в попытке скрыть розовые щеки, вырвались вперёд для поиска ключа от входной двери. Искомое нашлось под ковриком, лежащим перед входом в квартиру, а после негромкого щелка и двух поворотов замочной скважины, чумазые мальчуганы зашли внутрь. Неловко потоптавшись на пороге, Хоуши решительно уточняет для начала, где находится аптечка, после чего сразу же утаскивает своего нового друга в ванную к искомому. — Ах. — Он не сдерживает тихого оклика, после того как приподнял грязную рубашку и увидел огромные чуть ли не на всю спину болезненные гематомы на тощей, а потому хрупкой на вид спине Ханемии. Несмотря на то, что они были получены всего некоторое время назад, кровоизлияние уже начало образовываться под светлой кожицей мальчика, что свидетельствовало о тяжести полученных травм. Но заметив, как тело под его взглядом напряглось и от неожиданности чуть дернулось Усугурай поспешил объясниться и несколько успокоить товарища. — Твои синяки выглядят очень болезненно, хотя ведешь себя так, словно их у тебя и вовсе нет! И ведь ты не морщился от боли даже когда тебя били, в то время я не услышал тогда от тебя ни звука. Ты очень выносливый! — Хоуши видя чужое смущение и сам невольно порозовел щеками, и тихонько добавил с неприкрытыми нотками восхищения в своём голосе. — Ты удивительный! — Спасибо… — Ханемия окончательно смутился и неловко отвёл взгляд от сероглазого мальчика, который принялся внимательно вчитываться в разные тюбики с мазями, лежащие в его аптечке. Чему их владелец удивился, не ожидая, что его новый друг, который выглядит одного с ним возраста, кажется понимает большинство написанного на них. — Ты действительно умеешь читать? — Не сдержав своё любопытство, интересуется Кадзутора, что, признаваясь честно, даже не все простые и широко распространенные иероглифы знал, что уж говорить об кандзи относящихся к медицине. Ребёнок с родинкой на правой щеке прислушивается к тихим бормотаниям, находя их успокаивающими для себя, правда после его вопроса те совсем прекратились. — Немного умею. — Утвердительно кивает тот головой. — По крайней мере я нашел мазь от ушибов и кровоподтеков. Тебе придется повернуться ко мне спиной и немного потерпеть, это может быть больно. Но! — Хоуши склонился к другому черноволосому мальчику, что сидел на бортике небольшой ванной, таким образом заглядывая в чужие глаза, отдающиеся желтым оттенком. И Ханемии казалось, что эти серые, слишком светлые, словно прозрачные глаза смотрели прямиком ему в душу. — Я постараюсь быть очень аккуратным. — Тихо добавляет Усугурай и это окончательно запутывает Кадзутору. Начало общения между ними было странным и непонятным, и закрытому в себе мальчику было слишком непривычно вот так спокойно с кем-то общаться и уж тем более видеть заботу в свой адрес, помимо материнской. А ведь Ханемия к тому же очень осторожный ребенок, но тем не менее он впустил на порог дома этого слишком взрослого ребёнка, и даже испытывал какое-никакое, но подобие доверия к нему. Не от того, что тот пришел к нему на помощь, когда Кадзутора уже и не ожидал подобного? И чтобы укрыться от этого пристального взгляда, мальчик поворачивается спиной к другому и молчаливо пытается разобраться в своих ощущениях. — Слушай, а почему ты вообще меня спас? — Когда его спина расслабилась под нежными касаниями и осторожным нанесением прохладной и вонючей мази, Кадзутора негромко, явно сомневаясь в правильности, но всё же задает через некоторое время мучивший его вопрос. Он всё еще не выпускал черного котенка из своих рук, но теперь они больше не цеплялись за маленькое теплое существо, словно в нём был единственный смысл его жизни, лишь трепетно убаюкивали и так мирно посапывающего котёнка. Ханемия в одно мгновение напрягается, когда чувствует, как теплые ладошки прекращают свои едва ощутимые прикосновения к нему, замерев где-то в районе остро-выраженных из-за худобы лопаток. И пока Усугурай подбирает слова, дабы объяснить все свои эмоции, которые подвигли его к принятию определенного решения, мальчик, сидящий на бортике ванной, чувствовал, как в быстром ритме билось его маленькое сердце. — Потому что я был восхищён тобой. — Всё же произносит Хоуши и улыбается по-искреннему широко-широко, когда недоумевающий Кадзутора оглядывается на него. — Да, да, я думал о том, что ты невероятный! Ты ведь знал, — тебе не справиться с тем хулиганом, который был больше и взрослее тебя, но ты всё равно продолжал бороться. А ведь ты делал это не только ради себя, но и ради него. — Оба взгляда мальчишек обратились на маленький спящий комочек черного цвета. — Я сначала хотел позвать кого-то на помощь из взрослых, но когда увидел, как ты защищаешь его то действовал совершенно необдуманно. Я даже не знаю кому мне в тот момент хотелось помочь больше, — тебе, что молча сносил удары, или котёнку, который пищал вместо вас обоих. — Усугурай мягко улыбнулся ему, и Ханемия пытливо искал в чужих, таких непривычных глазах след жалости, с которой обычно смотрели на него другие, но не находил. — Спасибо большое тебе, за то, что ты спас нас. — Нежный румянец смущения окрасил щеки мальчика, когда тот отвернулся не в силах видеть доброжелательность и искреннюю заинтересованность по отношению к себе, это не то, к чему он привык. А ещё, честно говоря, ему нравилось собственное сравнение с животным, ведь уже в таком возрасте он считал животных куда намного лучше людей. И потому он в действительности был готов защищать товарищей своих меньших, даже ценной собственной жизни, — они того стоили, как он считал. И словно почувствовав, что речь зашла о нём, котёнок открыл свои сонные и заспанные глазки, что пристально стали смотреть на два любопытных лица, склонившихся над ним. — У него глаза такого же необычного желтого цвета, что и у тебя! — Взволновано, округлив глаза, забормотал Хоуши, невольно поддаваясь ближе, заглядывая через плечо товарища. Светло-серые глаза мечутся между двумя недоумевающими мордашками, пусть одна из них и принадлежала человеку. — И вправду, вы с ним очень похожи. Но будет странно звать его на "эй", или "он", нужно дать ему имя. Это же мальчик? — И Ханемия под заинтересованный взгляд друга, переворачивает маленький комочек, чтобы бесстыдно заглянуть тому под хвост. Последнему подобные действия совершенно не понравились, а потому кот стал жалобно мяукать и неконтролируемо размахивать тонкими, ещё не до конца окрепшими лапками. Держащий животное мальчик замерев бессознательно посмотрев на хихикающего Усугурая, в поисках подсказки как действовать дальше. — Ладно имя мы сможем придумать и позже, сейчас нужно его покормить, ну и самим наверняка поесть. Уже сидя на небольшой кухне и двумя желтыми парами глаз сопровождая каждое движение третьего в их компании, Кадзутора вспомнил, что готовой еды у него дома нет, их остатки он доел сегодняшним утром. Но видя, как уверенно другой мальчик орудует ножом, когда делает бутерброды, владелец квартиры понимает, что он сам бы не смог даже нормально открыть пакет с хлебом, не говоря уже о том, чтобы отрезать кусок сыра, оставшись со всеми десятью пальцами. (Возможно и не только на руках…) Но сделанные другим мальчиком бутерброды для самих ребят и разогретое до комнатной температуры молоко для комочка черной шерсти, казались в тот момент самим совершенством кулинарии. Возможно, на это повлиял пробужденный ими прямо-таки зверский аппетит из-за всех сегодняшних приключений. Сейчас сидя на твердоватых стульях, за потрепанным временем, а потому немного шатким столом, те самые дневные события казались от них слишком далекими, отдаваясь в памяти лишь вспышками боли на спине и ногах обеих мальчишек. Хотя возможно во всем виноваты эти невероятно вкусные бутерброды, что заставляли думать только о себе и ни о чём больше. — Тигр. Я бы назвал котенка именно так. — Смущенно пояснил Ханемия для в одно мгновение переставшего жевать товарища напротив, ведь он сам управился со своим обедом куда быстрее. Худые пальцы мальчика гладили короткую шерстку за ушком котёнка, который уже налакавшись молока, вновь уютно посапывал у своего тезки на руках. — Правда глупо давать имя и привязываться, когда я даже не смогу оставить Тигра у себя. Мои родители совершенно против животных в доме, к тому же у матери аллергия на кошачью шерсть. А на улице он вряд ли выживет самостоятельно, он ведь такой маленький. — Совершенно повесив нос, закончил свою речь мальчик. — Ему чуть больше месяца, по моим подсчетам. Тигру и вправду подходит это имя. — Согласился Хоуши, когда дожевал ранее откушенный кусок бутерброда, он также сосредоточено смотрел на их маленького компаньона и задумчиво хмурил брови. — Я бы мог забрать Тигра к себе, правда я живу далековато, совершенно в другом районе. Но если ты мне доверишь заботу о нём, то я тебя не подведу! Даже смогу постараться каждый день приходить, чтобы ты увиделся с ним. — Усугурай очевидно замечает, как неохотно сжались тонкие пальцы Ханемии на черной шерсти, а потому предлагает компромисс выгодный им двоим. Они, конечно, могли бы попытаться отдать котёнка в чьи-то добрые руки, но какая гарантия доброты этих самых рук? Да и Хоуши хотел использовать Тигра как причину, дабы иметь возможность видеться с заинтересовавшим его мальчиком, не зная, как ещё подступиться к нему, да и он в действительности любил животных и всегда хотел завести кого-то. — А твои родители? — Немного подумав, интересуется Кадзутора, сначала думая о той проблеме, с которой столкнулся сам, и лишь после видит и другую: — Как ты вообще собираешься ходить ко мне, если, по твоим словам, живёшь вообще в другом районе? — Недоумение и недоверие столь явно читается в его вопросах, которые так и продолжают сыпаться на Усугурая, который даже не сумел найти время для ответов. — Разве твои родители не будут волноваться, что ты будешь так далеко? И вообще, как ты оказался тут без сопровождения взрослых? Ты что убежал? — Жёлтые глаза сощурились уже с подозрением смотря на собеседника, когда их владелец сначала в защитном жесте обнял котёнка, но затем словно вспомнил, что они втроем пережили вместе, то слегка расслабился уже без столь сильного недоверия уточняя: — Возможно ты потерялся? — У меня из родителей только мама, насчёт отца вообще ничего не знаю, да и не хочется спрашивать, нам и вдвоем хорошо живётся. Ну как может житься с человеком, который вечно пропадает на работе, чтобы иметь возможность нас прокормить. — Хоуши спокойно пожимает плечами, начиная своё объяснение, но всё же не находит сил поднять взгляд на собеседника, страшась увидеть в глазах другого сочувствие и жалость. Потому он переводит тему обратно к котёнку. — Именно, потому что мама вечно пропадает на работе, я смогу взять Тигра к себе, не думаю, что она бы сильно возражала против него. Она в принципе мало обращает внимания на меня, это как раз таки и позволило мне прийти сюда. — Он нежно улыбается, когда видит, как комочек шерсти ластится к рукам Ханемии, всё еще сладко посапывая. — У меня действительно не будет проблем с тем, чтобы приходить к тебе каждый день. — Другой мальчик невольно краснеет услышав, что его новый друг будет готов приходить каждый день именно к нему. Так и происходит. В тот вечер мальчишки договорились, где именно они встретятся завтрашним утром, и Кадзутора проводил товарища к тому месту, откуда он вообще и пришёл — это бы позволило Усугураю дойти до дома по знакомому ему пути. Благо что поваленных деревьев, лежащих в овраге по близости больше, нигде не было, а сам Ханемия был знаком с таковым местом. На прощание Хоуши дал рекомендации по уходу за больной спиной товарища и со смущением признался, что был рад познакомиться, и получив в ответ такое же смущенное признание, скрылся из виду, унося котёнка с собой. А Кадзутора еще некоторое время смотрел вслед, пусть уже и не видя никого, с небольшой улыбкой на лице думая о своем необычном знакомстве. Желая при этом, чтобы побыстрее настал завтрашний день, и он смог бы встретиться с его новым другом. Он же может звать Хоуши именно другом?