All the beauties of the world are gathered in your crown

Цзюнь У с напускным спокойствием смотрит на сидящего на его кровати Се Ляня. В роскошном убранстве его спальни он выглядел так… правильно. Словно он всегда здесь был и должен остаться. — Так зачем вы меня позвали? — Се Лянь колеблется, видимо, не знает, имеет ли право спрашивать это. Он вознёсся совсем недавно, с новой работой небожителя справлялся относительно нормально и потому вообще не понимал, отчего сам Небесный Император позвал его к себе во дворец, так ещё и привёл в спальню. Цзюнь У про себя усмехается: такой нетерпеливый, избалованный принц, не привыкший долго ждать, весьма забавлял его. Альфа пододвигается ближе к нему, тянется рукой, чтобы поправить непослушные пряди каштановых волос, выбившиеся из сложной причёски. Длинные пальцы Императора очерчивают линию челюсти, касаются щеки и задевают мягкие губы. Приблизившись, Цзюнь У выдыхает ему в ухо: — Не понимаешь? Се Лянь дрожит. Цзюнь У чувствует эту божественную, потрясающую дрожь молодого тела под своими пальцами, и едва сдерживает порыв зарычать. — Ваше Высочество, не думаю, что я могу… Вместо того, чтобы выслушивать его протесты, Цзюнь У целует Се Ляня. Он старается не слишком сильно напирать, чтобы окончательно не спугнуть несмышлённого ребёнка, но ему до одури хотелось сделать это, сорвать с девственных губ омеги первый поцелуй, даже если его оттолкнут. Но Се Лянь, на удивление, не оттолкнул. Он шокированно застыл, ожидаемо потерявшись в захлестнувших его новых ощущениях. Цзюнь У отстраняется, мягко улыбаясь, и легонько проводит ладонью по плечу Се Ляня. — Что скажешь? Это приятнее исполнения обетов? Цзюнь У хочет назвать его обеты дурацкими, но сдерживает себя от подобной вольности. Се Лянь милейше краснеет и, опустив взгляд на свои сложенные на коленях руки, единожды кивает. Мгновение, и к телу Се Ляня прижимаются сзади. Руки Владыки обвивают его талию, — Сяньлэ дёргается, когда это происходит — а его голова оказывается на плече омеги. — Сяньлэ, я могу сделать тебе очень приятно, — альфа лизнул его в шею, шумно втянув носом сладковатый запах. — Не буду скрывать, ты мне очень нравишься. Но я не могу принуждать к такому Его Высочество. По всем нормам морали, правильный наследный принц должен был оттолкнуть столь откровенно пристававшего к нему альфу и сбежать из его дворца. Однако Се Лянь был до жути любопытным. Он провёл большую часть своей недолгой жизни в монастыре, предаваясь медитациям в самые уязвимые периоды, когда больше всего хотелось любви и ласки от альфы вместо бесконечного чтения дао дэ цзин. Запах Небесного Владыки вселял спокойствие, расслаблял и даровал надежду на то, что даже Се Лянь может быть достоин капельки любви. Цзюнь У казался абсолютно надёжным альфой — спокойным, рассудительным и сильным, буквально олицетворением фразы «Как за каменной стеной». Наверняка Цзюнь У очень бережно относился бы к своему омеге, защищал бы его от всех возможных проблем. В прошлые разы, когда они виделись, Владыка был к нему так добр, заботлив и учтив. Он учил его пользоваться духовной сетью, невесомо касаясь пальцев Се Ляня своими, когда показывал нужное движение. А в другой раз Цзюнь У попросил Се Ляня о спарринге. Принц не очень понимал, чем удостоился такой чести, да и с тех пор отношение к Се Ляню в кругу небожителей немного поменялось. Ему в лицо, конечно, ничего не говорили, но он чувствовал на себе осуждающие взгляды. Наверняка ещё после того случая о них поползли слухи. Вот только… Что будет, если Се Лянь нарушит свой путь совершенствования? Как это скажется на его положении как небожителя? — Ты слишком громко думаешь, — говорит Цзюнь У и целует его в шею рядом с ключицей. — Ничего не будет. Абсолютно ничего. Может, однажды тебе расскажут, для чего на самом деле тебя сослали в монастырь. Се Лянь вздыхает, позволяя завалить себя на шёлковые простыни. Ему очевидно было не очень удобно с массивной металлической шпилькой в волосах, которая больно впивалась в кожу головы, когда он лежал, да и тут же помявшиеся многослойные одеяния не добавляли удобства. Цзюнь У нависает над ним, рассматривает, любуется. Такой потрясающий, очаровательный, привлекательный… Не хватит всех существующих слов на всех языках мира, чтобы описать красоту этого маленького существа. С самой первой встречи, с самого первого взгляда на едва вознёсшегося юношу, Цзюнь У понял, что хочет присвоить его себе. Отобрать у семьи и друзей, скрыть от посторонних глаз других небожителей, сворачивающих головы при виде молодого омеги. Цзюнь У за свою длительную жизнь никогда не испытывал ничего подобного и ни один омега не вызывал в нём такой живой, всепоглощающий интерес. Хотелось слушать рассказы из уст Се Ляня обо всём на свете, смотреть в его обжигающие янтарные глаза и любоваться самой милой и искренней улыбкой, обращённой ко всем окружающим. Се Лянь в силу возраста был очень наивным. Им, на самом деле, было бы так легко воспользоваться. А уж о теле прекрасного Сяньлэ можно было даже не упоминать: через слои богатого, расшитого цветами ханьфу, были видны очертания весьма аппетитных форм, в меру округлых и таких манящих. Как же сильно Цзюнь У хочет его раздеть. Слой за слоем обнажить его бледную кожу, впиться ладонями в бёдра, шлёпнуть по заднице и слушать стоны невинного мальчика, пока он будет сгорать от похоти и стыда. Цзюнь У набрасывается его губы грубее, чем до этого. Дыхание Се Ляня сбивается, он пытается дышать носом, но когда альфа даёт ему передышку он жадно хватает воздух ртом. От действий альфы и от приятной тяжести его тела Се Лянь, к своему стыду, ощущает, как начинает намокать. Омега в руках Цзюнь У словно фарфоровый. Того и гляди сломается от одного неверного движения. Альфе надо было немного усмирить свой пыл и постараться быть нежнее с Се Лянем в его первый раз. Но Цзюнь У ничего не мог с собой сделать — стоило вспомнить о том, как сегодня утром с Се Лянем разговаривал генерал Мингуан, и от ярости тут же вылезали клыки. Се Лянь сам по себе не заслуживал всего того, чего Цзюнь У хотел бы с ним сделать. С ним необходимо было обращаться трепетно и нежно, как с хрустальной вазой или диковинным цветком. Этого омегу надо любить, а не трахать. Однако Цзюнь У слишком резко стаскивает с Се Ляня штаны. Все многочисленные халаты всё ещё были на нём, и Владыка наклоняется к лицу Се Ляня, целуя его в приоткрытые губы, произнеся: — Если тебе неловко, я могу не снимать всё остальное. Се Лянь стыдливо сдвигает колени вместе. — Хорошо. На этот раз Цзюнь У целует его нежнее, стараясь успокоить. Отодвинувшись, он гладит омегу по обнажённым лодыжкам. — Раздвинь свои прекрасные ножки, прелесть. Се Лянь не двигается, лишь поалевшее лицо руками закрывает. Тогда альфа самостоятельно отводит одну из стройных ног принца в сторону, совершенно бесстыдно рассматривая раскрытого Се Ляня в этом положении. С этого ракурса открывается потрясающий вид. Смущённый Сяньлэ кусает губы и комкает пальчиками простынь, когда с него снимают нижнее бельё. Альфа любуется его покрасневшей влажной щелью, проводит по ней пальцами, собирая смазку и проникает внутрь на одну фалангу. Скорее дразнит, чем подготавливает. У Сяньлэ такая красивая вагина, не хотелось бы её порвать. — Я слышал, что это больно, — тихо говорит Се Лянь. — Не будет больно, если хорошо растянуть. Се Ляню никогда в жизни не хватит смелости посмотреть на то, что происходит внизу, поэтому он смотрит на лицо Цзюнь У. У альфы глаза тёмные, гораздо темнее, чем у Се Ляня, и на дне их плещутся разные чувства, пока непонятные омеге. — У тебя такая милая киска, — говорит Цзюнь У, толкаясь пальцем чуть глубже. — Хочу тебе отлизать. Се Ляню кажется, что он не выдержит, если Владыка продолжит говорить вслух о всех своих грязных желаниях. Сам Небесный Император говорит Се Ляню такие вопиющие пошлости, характерные для разговоров с дешёвыми проститутками, и принц хочет умереть от осознания того, что ему это нравится. — Замолчите! Цзюнь У давит в себе усмешку. Однажды он всё-таки воплотит в реальность мысль, пришедшую к нему сразу же, как только он увидел Се Ляня. Что, если трахнуть милого Сяньлэ в хорошенький ротик прямо во время собрания? Заставить давиться своим членом, притягивать за волосы ближе и не позволять отстраниться, имея риск того, что их могут застать в любой момент. О, как-нибудь Цзюнь У обязательно сделает это. Альфа медленно потрахивает узкое влагалище пальцем, другой рукой поглаживая омегу по бедру. По комнате проносится тихое хлюпанье и Цзюнь У вставляет второй палец, начиная двигать ими в тесно сжимающейся дырочке. — Поцелуйте меня, пожалуйста, — просит Се Лянь и вид у него такой нуждающийся, что Цзюнь У никак не может ему отказать. Владыка никак не может выкинуть из головы слово «Капризный», потому как оно лучше всего описывало юного принца. Он уже увереннее притягивает к себе альфу и первым целует его, по неосторожности укусив. Не зная, куда деть руки, Се Лянь решает положить их на затылок Императора, пропуская между пальцев чёрные прямые волосы. Свисающие связки бусин на императорской короне забавно звенят над ухом. — Мой Сяньлэ, — говорит Цзюнь У довольным тоном, укусив омегу за шею. — Люблю тебя. — Не разбрасывайтесь такими словами попусту, — отвечает Се Лянь, поздно осознав, что такое, вероятно, не следовало говорить Владыке. Однако Цзюнь У, по видимому, ничуть не обиделся. Он издал один-единственный смешок и, вытащив пальцы, стал расправляться со своими одеждами. Сняв с себя верхнее ханьфу и штаны, альфа потянулся к короне на голове. — Чтобы тебя случайно не травмировать, — поясняет Цзюнь У, откладывая корону в сторону. Се Лянь бы подумал о том, что это действие было довольно милым, если бы в следующий момент не почувствовал, как его влагалища касается что-то очень горячее и явно большее, чем два пальца. Когда Цзюнь У входит лишь наполовину головки, раздаётся до ужаса пошлое хлюпание — Се Лянь заткнул бы себе уши, чтобы его не слышать. Продвинувшись ещё на совсем небольшое расстояние, член упирается в девственную плеву. — Сейчас надо будет совсем немного потерпеть, прелесть. В следующий миг член полностью входит вглубь маленького омежьего тела. Се Лянь ойкает и слегка дёргается от неожиданности. — Вот так, хорошо, Сяньлэ. Ты умница, — Цзюнь У касается губами виска омеги, убирая со лба взмокшие пряди. — Прекрасно справляешься. Замечательный омега. Альфа закидывает одну ногу Се Ляня себе на плечо, совершая несильные толчки. Юноша до крови впивается зубами в собственные губы, пытаясь заглушить рвущиеся наружу стоны, однако это очень не понравилось Цзюнь У. — Чего молчишь, Сяньлэ? Неужели тебе неприятно? — вопросительно изгибает бровь Владыка и, согнув другую ногу Се Ляня в колене, начинает входить под другим углом, с каждым разом упираясь во вход в матку, и ускоряет движения. Се Лянь тихонько всхлипывает, дрожащими пальцами цепляясь за простынь, которая от такого напора скоро порвётся. Цзюнь У смотрит на него безотрывно, качая головой. Упрямый. Гордый. Истинный наследный принц. Небесный Владыка, признаться, под впечатлением. — Мм, Сяньлэ, — нараспев тянет альфа, погладив омегу по бедру. — Я хочу кончить в тебя, можно? Хочешь увидеть, как я до краёв заполню твою дырочку? В твоём маленьком тельце не хватит места для всей моей спермы, и тогда из тебя польётся мимо, прямо по твоим красивым ножкам. Что скажешь? Тебе нравится эта идея? Се Лянь продолжает молчать, даже отвернулся и глаза закрыл. Только румянец на щеках и подрагивающие руки выдавали его волнение. Однако зря омега самостоятельно подставил шею альфе на растерзание, потому что через пару секунд он чувствует острую боль от укуса. Цзюнь У слизывает выступающую кровь, ведёт острыми клыками по вене, словно готов сию минуту перегрызть Се Ляню шею. Ладонь Императора ложится на низ живота Се Ляня, ощущая под пальцами очертания собственного члена. — Чувствуешь, насколько я глубоко в тебе, своенравный омега? Цзюнь У срывается на бешеный темп, дотрахивая Се Ляня почти на весу. Как и обещал, он наполняет его струёй горячего семени и даже после этого не думает выходить из него, допустив сцепку. Цзюнь У немного меняет их положение, ложась рядом с Се Лянем. Им предстоит пролежать так час или около того. — И что… теперь? — несмело подаёт голос Се Лянь, боясь услышать ответ. Боясь того, что, воспользовавшись им, его бросят. — Предлагаешь всем прямо объявить, что ты мой омега или они и так поймут? — Цзюнь У, воспользовавшись моментом, намотал волосы Се Ляня на палец и понюхал, отметив, что они сладко пахнут. Се Лянь же потянулся за чем-то на пол, подняв оттуда корону и передав в руки Цзюнь У. — Держи, а то негоже короне Владыки на полу валяться. Цзюнь У переводит взгляд с короны на Се Ляня и желает однажды передать эту корону ему.