— Желание или Мечта?

      Автобус. Будни. А нет, только среда. Устало переводит глаза. Может быть понедельник? Рутина почти поглотила, заглотила безвольную душу, лишая свободы меня.

      Серые пейзажи исчезали в тумане. Вдоль окна пробегали стволы деревьев, пока дорожные знаки словно появлялись из неоткуда и пропадали туда же. Автобус ехал неспеша. Брюнет сидел, прислонившись лбом к прохладному окну, наверняка в попытке охладиться, ведь в салоне было неимоверно душно. Очередной рутинный день остался кашей в голове. Гам в автобусе откликался шумом в ушах. Он переводит взгляд на собственные ладони. Стискивает зубы, а затем сжимает ладонь в кулак до побеления костяшек. Расслабив, проводит большим пальцем правой руки по левой, сначала обводит шрам на кисти руки, а затем переходит к шрамам на запястье. Сдвигая рукав, пробирается по предплечью, все так же обводя шрамы, только здесь они уже глубже.       Выдыхает, переводя взгляд вновь на окно. Левой рукой достаёт наушники. Как иронично, они чёрные, а один перемотан изолентой. Его не смущает такое положение дел - на подарки судьбы не жалуются. Пару несложных махинаций с телефоном и вот, в правом ухе уже играет какая-то унылая мелодия, заглушая душевную тоску.

А нет, все-таки метал.

      В трансе приходится прибывать недолго. Конечная. Поднимая свою тушу с сиденья, спокойно ожидает, пока поднявшийся туман не проглотит ещё одну чёрную куртку на выходе из автобуса.

***

      Зелёный обшарпанный подъезд, за который вполне было бы стыдно, но, что уж поделать. Взгляд мутный - устал. Ворчливое плетение вверх по лестнице, благо нужен лишь второй этаж и вот, шуршание поисков ключей в кармане.       Отворяется железная дверь, обшитая дермантином. Прорывающийся через щель приятный запах свежезаваренного чая обволакивает и притягивает внутрь. В открытую дверь виднеется прихожая уютной квартирки. Как в дурмане он делает шаг внутрь. Запах чая рассеивается в благовониях. Взгляд устремляется в даль коридора - зал.       Он осторожно прикрывает за собой дверь, в обязательном порядке заперев её на замок.       В мыслях проносится:       — "Где Менма? Обычно он встречает меня..."       Он быстро избегает каких-либо мыслей и просто разувается, проходя повесить свою куртку. Выдох и продвигается на кухню.       Сама кухня довольно просторная, столик заменяла барная стойка с высокими классическими барными стульями. С потолка свисает довольно низко лампа, вернее, лампы, прямо над столом. Естественно, это не единственное освещение кухни.       Брюнет только кладёт пакет с помидорками на барную стойку, как замечает звук включённого телека. Он переводит взгляд на плиту - в кастрюльке тихонько что-то тушилось. Он вздымает бровь и опускает свой взор на миски - полная и вода имеется.       — "Он, что, совсем не ел?" — Размышления навевают беспокойство.       Не удосужевшись все-таки позвать кота, продвигается на звуки доносившиеся из зала. Кажется кто-то пустил смешок.       Войдя, он натыкается на белокурую макушку. Пшеничные волосы, медная кожа, приятный голос. Очередной смешок, кажется, по телеку что-то забавное. В темноте плохо передаётся цветовая гамма гостя.

Гостя?

      Как тень он оказывается рядом, запускает свои пальцы в пшеничные волосы и наклоняется, целуя в шею.       — Саске?       Брюнет обходит спинку дивана и приземляется на полулежащего парня, чьи прямые ноги лежали на диванчике. Само это чудо было одето в жёлтую толстовку с принтом фиолетово-зелëного кота, который причудливо выглядывал сбоку, а не был расположен в центре, как в стандартных толстовках. Ноги были накрыты пледом.       — Я решил потушить мясо тебе, — его рука легла на чёрные волосы, перебирая кончики.       Брюнет лег на ноги, утыкаясь лицом в живот блондина.       Закрывая глаза, Учиха уходит в бушующие мысли: — "Тёплый. Красивый. Мой".       — Саске, иди поешь, — но Саске не идет есть, он зарывается под толстовку хозяюшки, обхватывая руками его талию. Проводя вверх поглаживаниями, он ощущает бархат загорелой кожи. Такой мягкий и невинно чистый.       — Саске, ты чего? Устал?       Саске не отвечает, лишь целует в живот, а затем, отодвигая плед, целует еще ниже - ближе к паху. Блондин улыбается, все также ероша волосы.       — Нару... — брюнет привстает на руки, томно смотря в голубые глаза с синевой, словно васильки.       Он стягивает плед и развязывает шнурок треников. Спускает резинку, в то время как Наруто подаётся пахом навстречу. Идиллию прерывает смешок:       — Узумаки, резиновые уточки, серьезно? — Саске оттягивает резинку трусов Наруто и отпускает, а та приземляется и шлепает по поясу, что отзывается глухим "Тсс".       — Какие-то проблемы, Учиха? — его полуприкрытые глаза скользят по бледной коже шеи, заканчивая путь на тёмно-зелёном воротнике футболки. Он покусывает губу с внутренней стороны, наблюдая за синевой голубых вен.       Видя своего партнера в трансе, черновласка тянет вниз резинку трусов, проходясь губами по гладко выбритому лобку. Оглаживает рукой живот и касается губами головки полового члена.       — Учиха, я чувствую себя божеством, когда ты так ропотно трогаешь мой хуй, — голубоглазый насмешливо ухмыляется.       Задетая бестия кусает внутреннюю сторону медного бедра.       — АВХ-хвхв, Саске, больно, отпусти, дурак.       — Да пошел ты, — обиженный Учиха гордо махнул головой, закидывая волосы назад. Отстраняется, отказываясь продолжать начатое.       — Са-а-а-а-аске-е-е, ну, Са-а-а-а-аске,       — Что? — взгляд падает на обнажённую вздымающуюся грудь, скользит по бархатной коже вниз, по сплетению к татуировке в виде спирали, что находится в центре, словно обвивающая пупок, а в целом напоминающая солнце.       Опустив ниже, открывается вид на то, как блондин сверля взглядом Учиху проводит пальцами по всей длине своего ствола, собирает пальцы в кольцо и совершает ритмичные движения рукой. Саске кладёт щеку на бедро Узумаки, совсем не нарушая пристального контакта глаз.       — Не натирает? — язвительно задает риторический вопрос обладатель тёмных глаз.       — Ну, тебе же сложно закончить начатое, а смочить ты так и не удосужился, — причитает хмурый пшеничнобровка.       Бледнокожий кладёт руку сверху мастурбирующей, проводит большим пальцем по запястью и пускает слюну на головку. Слюна стекает, словно тающее мороженное по вафельному рожку. Он размазывает её по всей длине, а затем берёт в рот хер. Теплые стенки рта обволакивают, Наруто посещают странноватые ощущения.       — Ах, Учиха, ну хоть где-то, ты можешь убрать свои зубки и задействовать язык в нужном русле, — возбуждение подходит комом, блондин глубоко вздыхая, прикрывает глаза, запуская руку в чёрную шевелюру.       Саске выпускает агрегат из рта и обводит языком залупу, затем ведёт дорожку к мошонке и отстраняется.       — Са-а-аске, но ты же можешь лучше, куда делись все твои таланты?       — Так с тебя и на этом хватит, — парень закидывает себе на талию бедро белокурова, притягивает, а затем проводит пальцами по промежности, особенно уделяя внимание отверстию.       — Ну, ты же не будешь меня на сухую шманать)? Мне же будет больно, — наигранно смягчает голос, чтобы звучать жалостливее, прикрывает глаза и корчит мину. — А лубриканта у нас нет, эх, что же делать, что же делать, ммм.       Учиха нагло наклоняется к кофейному столику, забирая оттуда тюбик крема. Открывает, выдавливает на пальцы. Прохладный, белый, с запахом кокоса, крем, обмазанный на среднем и безымянном пальце, без предупреждения проникает в анальное отверстие. Узумаки сразу очнулся:       — Эээ, что ты... Мой крем для рук, а не для попы(..       — Не беспокойся, твоя попа переживет крем "бархатные ручки", — брюнет разводит пальцы, пытаясь подготовить блондинку для себя.       — Слушай, Саске, я не знаю как тебе, а у меня спина затекает, когда ты меня на весу держишь. Я тебе не вертель, опусти мою тушку, блять.       Учиха закатывает глаза. — Боже, Нару, у тебя в каждой жопе затычка.       Брюнет снимает с себя футболку и свернув, затыкает ей рот Узумаки. Буквально только что перевернутого на живот меднокожего не заставляет долго ждать и коленно-локтевая. Темноглазый не церемонится, входит под глухой стон до основания и замирает. Тело под его руками напряжено. Колечко мышц сжимается. Саске ласково целует в холку. Проводит рукой по ребру, приходится пальцами по татуировке на животе и скользит к чужому члену. Слегка надавливает, обводит пальцем смакуя предэякулят. Тушка напрягается. Бегают мурашки, пока Наруто прикрывает глаза, отвлекаясь ощущениями.       Надрачивующий семе наклоняется к ушку:       — Расслабься, Узумаки. Тебе же хуже. — Ответом служит выдох и ослабление напряга мышц.       Бледная кожа ударяет по медной и начинаются толчки, как в привычном жанре ропотные и размышистые, после которых следуют более рваные, но шустрые, словно вбивающие в проклятый диван, что ехидно поскрипывал.       Саске забывается, сосредотачиваясь на процессе, совсем не замечает как выбивает воздух из лёгких белокурого.

Шлепки, укусы, кажется сперма.

      Именно. Вязкая, липкая, белесая.       Брюнет закончил, шлепнул ладошкой по заднице блондина и прошелся по внутренней стороне бедра, размазывая стекающую по нему сперму.       Разворачивает его на спину. Усаживает, а сам склоняется над пахом. Окутывает тёплым, влажным ртом болт выдыхшегося Узумаки. Белобрысый давит лыбу, позволяет себе вольность - засадить по самые гланды. Прижимает его к своему паху ритмично вбиваясь, пока не изольется. Черновласка давится, но терпит. Сглатывает, когда отпускают. Кисло-горьковатое послевкусие вязнет во рту, но разве это повод двинуть по морде одному уке? Нет, поэтому Саске заботливо целует в живот, укладываясь на Наруто.       — Саске, вставай.       Темноглазый поднимает взгляд, а затем привстает на логти, чтобы дотянуться до одних манящих губ.       — Саске, вставай, — голубоглазый игриво проходится пальцами по шее Учихи, а затем лижет его в нос.

***

      — Фу, блять, Нару, ненавижу это, — но в ответ следует протяжное: "—Мя-а-а-а-ау".       Продрав глаза, сонная тетеря обнаруживает перед собой своего много обожаемого кота. Не совсем ещё соображающая голова оглядывается вокруг и находит себя в собственной комнате. Выражение лица мгновенно становится хмурым. Рингтон входящего сообщения оказывается совершенно лишним.       —"Доброе утро" — никому уже не нужно.       Лишь краткое:       — Сука, — остаётся последним звуком, перед тем как всë повторится.

Автобус. Будни. Среда.