Через призму злости... Я стучусь к тебе.

Носящему зеленую ушанку не в первой замазывать тональником свои синяки. Он и раньше дрался чуть ли не ежедневно с одним жирным уебком по имени Картман, но с годами тот наростил мускулы и сбросил вес, на удивление, расставшись и с большинством своих пагубных привычек. Зеленоглазый раньше посмеялся бы, если бы узнал, что постоянно проводит время с тем, кого раньше можно было назвать жиртрестом. Но также он посмеялся бы, если бы ему сказали, что он станет ненавидеть бывшего лучшего друга Стена Марша. Столько воды утекло с тех пор, что былые времена кажутся далекой сказкой. В пятнадцать лет жид, расставшись со своей двадцать первой девушкой (жаль, что не юбилейной, было бы знаменательно), понял, что его никогда к ним и не влекло. Также он понял, что все казалось бы случайные прикосновения к лучшему другу оказались не случайными, а вызванными его нетрадиционными чувствами. В свои пятнадцать лет зеленоглазый понял, что он гей и влюблен в лучшего друга по самые яйца. Но носящий зеленую ушанку знал, что не может признаться Стену... что это разрушит их дружбу. Так оно и произошло. Через некоторое время после этого откровения случилось еще одно, намного более значимое, разрушившее все общение между двумя, коих когда-то можно было назвать лучшими друзьями. Стен сидел у зеленоглазого дома и играл вместе с ним в приставку. Но, внезапно, в том, как Луна отражалась в весенне-изумрудных глазах или в том, как он тонул в глазах цвета влюбленной жабы, или в том, как на него смотрели эти зеленые глаза, отливающие неограненным изумрудом, Стен нашел смелость признаться тогда еще лучшему другу в чувствах. — Чувак.... я давно хотел сказать. Я люблю тебя. — что ты такое говоришь стен а? — То, что у меня глубоко в душе... — В смысле, как друга? — Нет, чувак, я... я понял. Я гей. Все это время отношения с Венди были лишь социальным влиянием и счастье которое я испытывал оказываясь с ней наедине тоже было социальным конструктом гомофобного общества где все вокруг гетеросексуалы. И вообще мы были детьми и это не считается. Зеленоглазого повергло в шок, а после... После он не помнил себя от гнева. Его лучший друг заставил его так страдать от чувств к себе, а теперь признается так, словно ничего не случилось, словно он ни о чем не знает! Тогда в первый раз за долгие годы парень и ударил своего уже не лучшего друга в лицо. Голубые глубокие как Байкал глаза стена запылали адским огнем. Он нанес ответный удар. На следующий день рыжик уже не сидел с черноволосом. Они уже не смотрели друг на друга, старательно отводили взгляды, игнорируя. Потому что больше не видели друг в друге близкого себе человека. Но все еще видели того, кого смогли полюбить всем сердцем. Того, благодаря кому спустя годы они осознали свою истинную ориентацию. Сегодняшний день не предвещал ничего нового. Кайл накрасил ногти зелены лаком, потому что, осознав свою ориентацию, он позволил себе быть более открытым с собой и в цвете ногтей отражал свое желание играться под хвост с мужчинами. Он закинул свой рюкзак на обычную парту но через мгновение тяжелый взгляд опустился на его плечо. Этим человеком был Стен Марш, капитан футбольной команды и астматик, алкоголик и наркоман с волосами черно крыло вороно и взглядом как озеро Восток в Антарктиде. Он был как всегда одет во все черное, в плотные джинсы стиля милитари, поло и бомперы. Относительно недавно Стен вступил в сообщество скинхедов и теперь ненавидел многих, хотя и тоже наносил зеленый лак на ногти, потому что не скрывал что он гей. И скинхед. Но до тех пор пока насиловал он парней которые этого не хотят, его не кикали из группы. Стен смотрел на Кайла с высоты своего роста 207 см. Он был настоящим шкафом по сравнению с маленьким рыжеволосым еврейчиком 157 см ростом. — Пошел нахуй тумбец подьездный! Жидяра недоношенный! Посмотрите все какие у него волосы!!! — Стен смахнул его шапку. Кайл сразу же расплакался. Как же он его ненавидел! Стен Марш был худшим человеком. — Это мое место! И всегда было! Ублюлок. Стен хмыкнул и достал косяк марихуаны. Он поднес к нему зажигалку, закурил, а потом поднес зажигалку в Кайлу и поджег его, потому что тот был евреем. Тогда зеленоглазый вспыхнул яростью и пнул Стена в коленную чашечку, удаляясь подальше от этого ублюдка. Он сел за парту к своему лучшему другу Карману. — Эх, приятель, ты вновь выглядишь таким несчастным... Ты не можешь больше врать себе, — подтянутый парень положил свою тонкую руку на плечо зеленоглазому. — О чем ты, братан? — Все вокруг видят, что между вами искры. Вы со Стеном суждены друг другу и нет смысла отрицать очевидное. Тебе стоит ему признаться и починить то, что было разрушено давно. На глаза Кайла навострились слезы. Он со всей силы обнял накаченное тело своего лучшего друга ростом 189 см. — Спасибо, Карман! Я даже не могу слов найти чтобы тебя поблагодарить. Ты так добр ко мне. Я так важен тебе как друг? — Эх, ну, Кайл... Ты же знаешь, что дружбы между двумя мужчинами быть не может. Один из них точно хочет выебать другого, иначе никак. — Знаешь, я признаюсь ему на вечеринке у Токена. *** Алкоголь лился изо всех стаканов и куда бы Кайл не взглянул он видел алкоголь. Еще все юзали наркотики и играла пошлая Молли. Так выглядит настоящая тусовка подростков. Его поприветствовал Крейг и сразу же обрел, подсунув под нос бутылочку кокаина. Кайлу было неудобно отказаться, поэтому он замотал себе руку и ввел шприц с наркотиком в вену. — Вот это я называю тусовка, дружбан! — сказал Крейг. — Мы друзья? — спросил Кайл. — А то! И тогда Кайл почувствовал, что он не одинок в этом мире. И благодаря наркотикам он увидел в Крейге образ того кого он любил, но так ненавидел. Больше отрицать было нельзя. — Крейг пошли я тебя трахну своей задницей потому что я пассив и вообще это ты должен был предложить потрахаться я же пассив. — Что ты говоришь такое Кайл! Крейг шикает на него в шоке и отводит в другую комнату чтобы объясниться. — Все же знают, что я не из этих... не из педрил. — Крейг. Уж что что а это я усвоил. Любовь может не даться тебе просто. Но в итоге правда в том, что все мы немного геи. Ой, нет, немного гетеро. А геи все. Вот так. И зеленоглазый поцеловал парня с глазами цвета весенней листвы, теплыми и свежими, словно дуновение бриза, хорошохэдканонистыми глазками, в которых можно было утонуть как в озере Блява. Сразу же агрегат зеленоглазого встал и он застонал. И они оба прекратили себя сдерживать, предавшись таинству подхвостовых утех. Но Кайл все равно думал только о Стене, о том, как страстно он его любит и как ужасно ненавидит, потому что это всегда было главным в нарративе... его жизни.