Я был создан, чтобы...

      Г-н Пиковый король был натурой величавой, непреклонной к жалости. Он не смел опустить голову, чтобы быть наравне со взглядом прислужника, в его случае, покорного раба. Его гордость, присущая всем баринам, пробивалась через необычайную прозорливость.       Сегодня он сидел в кабинете, с видом очень серьёзным и занятым, хотя на деле, все эти бумажки расчётные ему и подавно не нужны. Бесполезные документы о расчёте его плантаций и скота изматывали его острый ум. Он был создан для того, чтобы сидеть в баре, покуривать и выигрывать в покер деньги у таких же богатых, но не ведавших настоящего азарта, дворян. На улице было серо и скользко, и прогуливаться по грузных полям верхом ему не хотелось. Казалось, ему вообще ничего не хотелось.       Никто не смел войти в его кабинет и нарушить эту благоговейную тишину. Иначе будет выпорот и выброшен на улицу, холодный, нагой и, в конце концов, умерший от голода. Но одной прислужнице Дейберг мог позволить много чего, даже обращаться к себе на "ты", чего сам терпеть не мог.       Вдруг эта самая запыхавшаяся девушка в тёмном истертом фартуке и давно вылинявшей шали нарушает его пересчет цифр, которые совсем не лезут в голову и, махая тонкими белоснежными руками, судорожно выпаливает: –Господин! Ах, господин! Беда! Какой-то отчужденец попал к нам в пансионат... Он там все вверх дном переворачивает! Служанки не могут догнать!       С задумчивым выражением лица полные желчи и равнодушия глаза начали оглядывать нервную особу. Совершенно спокойный тон принял его голос и ни капли удивления не слышалось в нем: –Все они без скорости и силы, простыни стирать привыкли. Отведи туда Тома, он выдворит хулигана. Кстати, сколько ему и откуда он?       Девушка только повела глазами по драгоценной плитке, в попытках припомнить хоть что-то из рассказанного Шерри. –Ну, он довольно рослый. Но молоденький, где-то около 17-ти. Кудряшки такие дивные, яркого неестественного цвета. Но ах! Ваше сиятельство! Какой неряха, как дурно воспитан! Характер то буйный. А откуда пришёл, не знаем. Не говорит... Господин! – с дрожащим голос прислужница сворачивала свои пальчики в складках поношенного бархатного платья, желая побыстрее удалиться и не тревожить хозяина. –Анабелла, – от строгости сказанного слова она выгнулась в стане, – не позорь меня, как никак, дела наши будут идти, как прежде, не смотря на этого жалкого юнца. Но...       Он оперся на спинку мягкого малинового кресла и постучал большим пальцем по столу. Стук этот слышали на первом этаже, и даже понеслись быстрые шаги, ведь обычно это значит, что хозяин идёт проверить выполненную работу; в этот раз он лишь задумался. –Какого, ты говоришь, цвета его волосы? Во всей Дельфорнити ни у кого нету интересных причёсок, кроме меня, – он намотал на крупный палец прядь ярких, хладного оттенка фиолетовых, волос. –Они зелёные, Господин.       Несколько последующих минут он молчал, находясь в явном, скрытом от пыльных маленьких глаз Анабеллы, замешательстве. Но нагнетающая тишина заставила девушку переменять позицию хрупких, истертых до мозолей, ножек. –Г-господин, мне посылать Тома? —Нет.       Он встал и сложил руки сзади своего черного делового фрака, и грубейшим приказным тоном кликнул: –Арнольд, запрягай экипаж! Я еду в пансионат! – и, поглядев, как обычно, свысока на обаятельную, но ничуть не привлекательную и не особенную для него, девушку, добавил: –А ты со мной. Покажешь этого иностранца.       Мускусный запах отбеленного до молочного цвета, воротника г-на Пикового Короля, покинул этот кабинет.       Карета уже была подана на входе, где стоял смуглый брюнет с хитрыми прищуренными, но непропорционально большими глазами, показывающий своей улыбкой полную готовность в услужливости. В отличии от седого пухлого лакея, служившего прошлым хозяевам и часто недовольного новыми уставами, от чего г-н Дейберг часто его укоризненно выругивал. Лошади фыркали и пытались брыкаться, только что выкупленные из соседнего поля нескольких в прошлом бедняков. Чудная порода их заставляла серьёзную, страшно искривленную улыбку появляться на лице господина, любовавшегося пышной белокурой гривой. –Вот, г-н, карета подана! – брюнет с белой шелковой перчаткой на руке приоткрыл дверь, желая удобства своему хозяину. Он очень хорошо знает, что будет, если не услужить в очевидном господину. –И без тебя вижу. Запомни, Кори, не говори очевидного!       Пропустив несколько колющих слов в сторону, слуга быстро удалился, как только г-н Дейберг сел рядом с Анабеллой внутрь мягкого корпуса с множеством комфортных подушек, которые Пиковый король от себя с отвращением отталкивал. Карета тронулась. Всё те же серые плантации с черноземами пронеслись в тесном окошке. Но Дейберг не любил смотреть на природу. Она не вызывала в нем никакой восторженности, только снисходительность и любопытство.       В то же время, непривыкшая к поездкам, и не знающая, какие манеры преподносить при такой великой поездке вместе со своим господином, Анабелла сложила длинные ножки одну на другую; в основном она любовалась видами дождливых крыш и вздыхала, умолкая при вопросительном резком взгляде г-на Пикового короля.       Через время показалось здание, размером почти с сам особняк Дейберга. Золотыми большими буквами было написано над входом "Пансионат имени Мигеля Дейбирг". Как уверял себя сам Пик, англичане нарочно искривляют фамилию, а не из культуры их речи и невозможности произносить немецкие фамилии. Он лишь фыркнул, увидя это громадное здание, через прозрачные занавески которого были видны радостные детские лица. Он очень не хотел этого видеть. Г-н Пиковый король ненавидел детей.       Зайдя внутрь, он не обнаружил никаких признаков переполоха. Старые и не очень горничные ходили по длинным коридорам, держа за руку этих маленьких сироток, от которых хозяина тошнило. Но что делать, если этот пансионат приносит ему большую прибыль. Все служанки тут же переполошились, им никто не доложил о появлении хозяина в дверях.       Враз выступила линия терпеливых дам, с видом усталым, небрежным и запущенным. В один голос они сказали: "Добрый вечер, господин Дейбирг!", будто находились в чем-то более опасном, чем в батальонах.       Он лишь отмахнулся от них, выражая свою неприязнь к этим лицам. –Говорят, мальчик тут фокусы показывает. Нехорошо выходит, – он снял одну черную, как смола, перчатку и начал похлопывать ею по второй руке. Ожидание и нагнетание тяжело отпечатывались на измученных горничных, работавших тут без выходных. Его металлический голос заставил некоторых онеметь, смотреть чётко прямо и молиться. И лишь одна, самая старенькая и хромающая Мисс Камельтон подошла к хозяину. Она его очень хорошо знала, но Дейберг старался не предавать этому значения. Он относился ко всем равнодушно хладнокровно и безжалостно. –Господин, мы заперли его в комнате. Наконец юноша утих. –Проведите меня к нему. На прачку напали сомнения. –Имейте ввиду, Вам нельзя вот так появляться перед ним. Мальчика нужно выгнать из угла. Его дурное воспитание может Вас очень удивить. –Тогда прикажи Сюзанне и Евангелине его вынести за руки.       Кивок и поклон. Две бледные, как слоновая кость, молодые девицы исчезли в тёмном, затаившим детский смех, коридоре.       Спустя пол четверти часа уже раздался тяжкий крик. Крик юноши с очень дерзостным, ехидным голосом. По спине г-на прошлись мурашки, что было для него огромным, все также скрытым удивлением, ведь окровавленные спины его так не настораживали. Казалось, он уже где-то его слышал. Послышались стоны и охи горничных.       И вот перед Дейбергом предстала картина: две измученные пыхтящие девушки тащат упертого парня, выше и сильнее одной из них, очень капризного, с широкой лыбой.       Г-н Пиковый король никак не ожидал такого зрелого ребёнка увидеть здесь, в месте, где ясельки рисуют мелом по стенам. Но вёл он себя примерно так же. Вдруг по спине прошёлся довольно вторичный стыд. Юноша перестал брыкаться, как только увидел Дейберга. Он не оторопел от страха, присущего всем вокруг, старым и молодым, глупым и разумным. Он лишь с интересом рассматривал фигуру взрослого строгого барина, с задертым острым носом и мускулистым твёрдым лицом, крупнее и выше любого в этом коридоре. –Вот, Господин! Он здесь перевернул все вверх дном!       Строгий взгляд впился в голубенькие хитрые глазенки парня. Но неожиданно наполненный заметной нежностью и отторгаемой ласки. –Как зовут? – он непременно ждал ответа, приблизив перчатку к лицу хулигана. –А ты не помнишь, рогалик?       Эта фраза повергла всех в шок. Горничные припали на колени, перестав нести горемычное создание, после чего тот приподнялся. Остальные прислужницы начали перешептываться. Анабелла смотрела на хозяина круглыми надувными глазами, будто она сейчас лопнет. Всех такое обращение повергло в шок, но только не хозяина. –Успокоились все немедленно! – от басового крика спины многих согнулись, уже чувствуя бич на тонкой коже, – Распустились совсем! Быстро за работу! А с тобой, – он поднял за шиворот отшибленного смельчака, оглядывая его колючий нос, – Я ещё поговорю.       Парень ни слова не произнёс после одной фразы, и было видно, что он остался доволен собой. Всполошить так всех этих глупых женщин было для него гордым поступком.       Через некоторое время он уже сидел в карете, от скуки болтая ногами и все же, побаиваясь того, кто кинул его за шиворот на пол кареты, от чего он чуть не треснул, умолчал. Анабелла только немо задавала вопросы Дейбергу, от которых он отворачивался.