Моё безумие - твоя карма

«Возможно, однажды меня вновь одолеет вина за всё, что я совершила. Но ведь такова моя суть. Я старалась меняться… Быть хорошей. Но это принесло лишь боль. Моя сестра была права, когда сказала, что я была, есть и буду киллером. Даже после вступления в Щ.И.Т., моя жестокость нет-нет да проявит себя. Сколько раз я отчитывалась за это… А потом я заглушила в себе эмоции. И даже если моя жестокость вновь выходила наружу, я больше никогда не показывала, что такое действительно было. Я больше никогда не смогу быть просто агентом Щ.И.Т. Я — убийца высшего разряда. Единственная выпускница Красной Комнаты, получившая советскую сыворотку суперсолдата. Единственная, кто получил кодовое имя Черная Вдова. Она значит смерть и я её вестник».       Мужчина был уверен, что всё пройдёт гладко. Разве могла быть вероятность его провала? Однако сейчас он лежит на земле и захлёбывается собственной кровью. Из его горла торчит наконечник стрел, которые он же и производил. Вокруг слышатся вой сирены, а он смотрит лишь на загадочную женскую фигуру. Она стоит на балконе здания недалеко от него самого. Её позиция твёрдая и обездвиженная. Его убийца не отводила взгляда от него. Она крепко сжимала в руках лук. Когда вокруг усилились крики, женщина развернулась и скрылась в тени. Никто не заметил. Никто не узнаёт. Он знает, что это ОНА. Знает, что всё будет чисто… Ни одной зацепки или следа. Она подчистил за собой всё. Женщина запомнила его. Она отпечатала его в своей памяти с детства. Тогда он не предал этому особого значения. Он обращался так со всеми и не было разницы, подавал ли кто-то особых надежд. Она была такой. Её взгляд настораживал еще, когда она была ребенком. Зелёные глаза, что были готовы уничтожить твою суть. Когда она стала взрослее, они больше не встречались. Однако ОНА запомнила. Девушка, пережившая испытания сывороткой, стала единственной Чёрной Вдовой. Единственным удавшимся проектом.       Когда он стал получать информацию, что «бывшие» агенты Красной Комнаты стали пропадать с радаров, все насторожились. И в какой-то момент было оставлено одно единственное сообщение для них — список. Список тех кто остался и тех, кто пропал. Стало ясно, что за ними идёт тень. Убийца, которую никто не поймает. Убийца, которую они сами создали и сделали идеальным оружием смерти. Женщина в тени.       Стив тяжело сглотнул, когда смотрел по камерам то, что осталось от Андрея Орлова, кто по данным, которые нашел Джарвис, являлся одним из инструкторов Красной Комнаты. Наташа убила 14 человек за этот месяц. Когда она возвращалась с собственной миссии её тут же вызывал к себе Фьюри. Они долго обсуждали действия Романофф, но по какой-то причине каждый раз это ничем не заканчивалось. Стив замечал, что Ник начал смотреть на неё с беспокойством, но позволял вершить ей свою справедливость. Роджерс не понимал, что должен был делать. Он знал, что должен был помочь женщине, но она каждый раз находила способ уйти от ответа. Иногда он замечал, как в её глазах мелькает что-то… Эта эмоция была такой яркой, но в то же мгновение она умирала внутри.       Капитан вышел из кабинета и столкнулся с Клинтом.       — Кэп, нам нужно поговорить.       — Это срочно?       — Речь о Наташе.       Стив сжал челюсть и кивнул на кабинет.       — Что с ней происходит? — Спросил Клинт и сел на ближайшее кресло, уперев локти в колени.       Стив сложил руки на груди и нахмурился.       — Это я хотел спросить у тебя.       Клинт провел ладонями по лицу и глубоко вздохнул.       — Хватит лепетать. Я знаю, что бываешь у неё в квартире каждый день пока она не на миссии.       Голубые глаза расширились. Смущение и в то же время раздражение сжало его внутренности. Он напрягся и был готов вспухнуть в любую секунду, однако Клинт то ли заметив, то ли не абсолютно не обратив внимание на надвигающуюся бурю, продолжил свою речь.       — Она отстранилась. Она и раньше не много разговаривала, но сейчас её невозможно читать. Мы оба знаем, что она их выслеживает. Не пойми меня неправильно, не беспокоюсь об этом, они это заслужили, но… Её сердце… Она же сама не хочет быть такой. Но тем не менее продолжает.       Стив молчал. Он знал, что Бартон прав. Сам видел это. Наташа так и продолжала просыпаться по ночам и сидеть на балконе. Только теперь она часто говорила на языке, который он не узнавал.       Наташа сидела неподвижно. Стив даже боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту картину.       — Ты снова здесь. — Вдруг тихо прозвучал её голос.       — Как и ты. — Ответил он.       Стив подошел ближе.       — Я в порядке.       — Я даже ничего не спросил.       — Это и не нужно. Я чувствую твой взгляд. — Сказала она, наконец посмотрев на него.       Цвет её лица был бледнее обычного, и беспокойство блондина удвоилось.       — Расскажи мне.       Наташа слегка нахмурилась и выгнула бровь. Роджерс сглотнул и спросил снова.       — Расскажи мне, что случилось, когда ты наконец уничтожила Красную Комнату.       Женщина, явно не ожидавшая этого вопроса, вздрогнула. Это было настолько мимолетно и незаметно для чужого глаза, что можно было бы посомневаться, но Стив знал её. Знал. Поэтому смотрел и слушал. Всегда.       — Clavus clavo pellĭtur. — Прошептала она, а потом посмотрела в его глаза.       У мужчины не хватило духу спросить, что это значит. Он будто под гипнозом уставился в эти зеленые глаза. Там он увидел сталь и что-то настолько глубокое, наполненное болью и яростью, что вряд ли можно было провести черту между этими эмоциями.       — Я сделала то, что они делали десятилетиями, и лишь приправила это чувствами.       На мгновение… На одно короткое мгновение он заметил неконтролируемую ярость. Интенсивность этой эмоции была способна оттолкнуть любого, но Стив остался на месте.       — Как интересно. — Опасно низкий голос прорезал тишину, наступившую между двумя Мстителями.       Роджерс тут же метнул взгляд в сторону двери и встретился взглядом с изумрудными глазами. Наташа стояла, прислонившись плечом к двери, с нечитаемым выражением лица. Клинт встал и повернулся к ней лицом. Её взгляд оторвался от Стива и перешел на лучшего друга. Её неподвижная поза сменилась лишь угрожающим наклоном головы.       — А тебе не говорили в детстве, что обсуждать за глаза невежливо? — Её голос был глубоким и тихим, но почему-то звучал словно гром на всю комнату.       — Нат…       — Но-но-но. — Романофф подняла палец вверх и слегка нахмурилась, не отрывая взгляда от Клинта. — Если ты хотел поговорить обо мне, так давай… продолжай. Я тоже послушаю.       Клинт вздохнул и поднял взгляд в потолок. Его челюсть сжалась.       — Это же не ты…       — Почему же?       — Нат, мы знаем друг друга больше 10 лет. Я знаю тебя и твои кошмары. Мне плевать на тех уродов. Но как же ты? Как же твоё сердце? Та жестокость…       — Моё сердце больше не принадлежит мне. — Вдруг сказала она, и вес её слов натянул воздух в комнате.       Это не тот момент, как в каких-то мелодрамах, когда главная героиня вдруг говорит о своих чувствах и отдает сердце возлюбленному. Это боль, копившаяся не то чтобы года, целые десятилетия.       — Моё сердце со всеми девочками, которых мучили и оставляли сиротами, чтобы превратить в оружие. Расходный материал, который можно использовать в своих целях и выбросить за ненадобностью. Со всеми девочками, которых только собирались подвергнуть ужасам всего мира Красной Комнаты. Ты не слышал, того что он говорил. Ты не видел удовлетворения и предвкушения в его глазах… Не видел, скольких девочек ждала та же судьба, что и меня…       Наташа вдруг замолчала. Она тяжело сглотнула и на мгновение закрыла глаза. Ни Клинт, ни Стив не смели сказать и слова. Её слова были ножом, который терзал душу больнее, чем физические раны.       — Я видела… Я жила эту жизнь. — Наташа заговорила холодным, лишенным всяких эмоций, голосом. — А когда наконец встретилась лицом к лицу с ним, поняла, что должна делать. Пока существуют такие люди как Дрейков, эти девочки всё ещё будут в опасности. А жестокость… Я не могу позволить им жить, но и просто убить не могу. Смерть для них будет лишь избавлением. За то что они делали и делают с беззащитными детьми… Я не стану даже пытаться изобразить милосердие. Если бы то было в моих силах, я бы заставила их страдать ещё больше, но увы человеческое тело не слишком то выносливо. Я не остановлюсь, и если для этого я должна покинуть команду, то так тому и быть.       — Нат, — Стив наконец смог заговорить и, поднявшись, двинулся к ней, — ты не должна нести в всё в одиночку.       Наташа посмотрела на него. Её губы вдруг растянулись в насмешливой ухмылке, но пристальный взгляд голубых глаз смягчил её черты. Грусть пробежалась по лицу рыжеволосой, а на губах появилась усталая нежная улыбка.       — Твоё сердце слишком благородно, Роджерс. Я показывала тебе лишь малую часть моего безумства, а ты продолжаешь оставаться. — Она подняла руку и лишь слегка коснулась кончиками пальцев его щеки. Но даже такое призрачное прикосновение заставило его закрыть глаза и поддаться навстречу ласке.       Наташа почувствовала боль в груди, когда к ней вновь вернулась мысль, которую она гнала от себя уже несколько месяцев.

      «Может, если я покажу, ты наконец поймешь и отступишь…»