Час радости Догдэя.

Плэйкэйр. А ведь когда-то здесь кишила жизнь, были слышны детские возгласы, от ребятни, которая веселилась и бегала по приюту. Те же учителя здесь были добры и приятны. Однако в один момент все оборвалось. Глобальное событие, накрывшее всю компанию. Час радости на пощадил никого, каждый работник поплатился за муки и страдания несчастных детей. Пострадали и игрушки, взять в учёт тех же улыбающихся тварей. Жизнь поматала их знатно, большие версии милых игрушек мучились долго. Некоторые были убиты, некоторые съедены своей же напарницей. Главным виновником их смертей является Кэтнэп, такое же существо, как и они. Его вера в бога, в лице прототипа, сгубила всех. Все мертвы. Остался лишь последний, противоположная тварь Коту Дремоту — Догдэй. До начала часа радости котяра затащил его в игровую, видимо, на него были особые планы. Пес был не глуп, вовсе не дурак. Хоть он и был оптимистичен и лучист, как солнце, он давно сдался, смирился, и не ждал лучшего. Он не тешил себя надеждами, что его друг оправился от своих ложных убеждений и образумился. Дог знает, что Дремота уже потерян, его больше нет, отныне он лишь марионетка, машина для перемалывания жизней. Ожидания Дэя оправдались. Его подвесили в оковах, распяли, как Иисуса. Хочется нервно смеяться, видя, как эта фиолетовая тварь, успевшая вытянуться под пять метров, с ублюдской ухмылкой скалится на тебя. Однако сил нет, только боль. — говори сразу, Нэп, что ты сделаешь первым? — уже опустевший и пессимистичный Догдэй потерял страх, понимая, что дальше будет лишь хуже, и никакое спасение, как в сказках, не последует. — неужели заинтересовался моими идеями? — прозвучал тут же хриплый голос поломанного динамика. Хоть говорить и удавалось с трудом, но как же промолчать, в последнее время, проведенное с другом? — раз уж ты настроен поболтать, то, понятное дело, задумал что-то интересное, — с уставшей улыбкой проговорил пёс. Он напуган. Не бояться того, что сейчас происходит, может разве что Кэт, двинувшийся кукухой. Смирение, покой, расслабление.. это ведь то, что может облегчить боль, не так ли? Если он будет спокойнее к этому относиться, то ему станет легче, хотя-бы морально. Ведь он знает, что боль приходит следом за котом. К тому же, самому коту такая реакция, видимо, тоже по душе. Хотя тот никаких эмоций не проявляет, ведь ничто, кроме прототипа, не имеет значения, но что-то в этой собаке есть. Все же, начав пёс паниковать и кричать сразу, то никакой интриги и предвкушения бы не было. Не зря он оставил последним именно его, надоедливого пекливого пса. Догдэй почувствовал, как его торс крепко сжал длинный хвост, подобный фиолетовой змее. После чего последовала ужасная, режущая, бьющая и давящая одновременно боль в ноге. Из пса тут же выбился судорожный выдох, он сразу съежился настолько, насколько ему позволяет фиксация и зажмурил глаза, также сильно сжав зубы. Хвост задрожал и прижался к телу, за ним прижались и уши. На месте боли появилось чувство пустоты, жжения и давления. По игровой эхом раздался звук хлюпания, означающее капанье довольно густой субстанции. Открыв глаза, жертва увидел окровавленную морду фиолетовой мрази, проглатывающий его кусок. Одним укусом все не закончилось, и кот продолжал цепляться в пса своими острыми зубами, вгрызаясь в плоть, отрубая куски, подобно бензопиле. Сам Дэй уже перестал видеть, что происходит, ведь от боли в глазах помутнело до состояния света в конце туннеля, голова стреляла адской болью, а уши так и наровились скрутиться в трубочку от собственных ужасающих криков, которые уже не похожи на то, что может издавать что-то живое. Он чувствовал каждый спазм и каждую частичку боли, доставленную Нэпом. Вокруг себя он видел только маковый дым, из-за которого он, судя по всему, и оставался в сознании. От собственных криков и страданий голова кипела, а в глазах плыло, мигало, и моментами всплывала полностью красная морда кота. По нему и не скажешь, что он был фиолетовым. Вся шерсть скомкалась, слиплась, и в целом Догу становилось отвратно, когда он видел, как оттуда капает его кровь, а в шерсти виднелись ее сгустки. От почти осуществленного опорожнения желудка, его отвлек ремень в руках фиолетовой мрази, который тот туго завязал на талии рыжего. Стоило только псине опустить взгляд на себя, как у него чуть ли не отвисла челюсть. Эта падла отгрызла ему пол тела, пока тот бился в агониях и не замечал, где мразота грызет. Дремота выпрямился, поравнявшись с Догом ростом, широко лыбясь своей пустотой, из которой рекой течет Дэйева кровь. Он оставил его здесь, мучиться от невыносимой боли, ожидая своего конца, заставив его мечтать о смерти. Даже самые лучистые и жизнерадостные могут желать гибели.