Улика

Детектив Паркер приподнял ограничительную ленту и приглашающе мотнул головой: — Проходи. Тут, конечно, натоптали, пока помещение осматривали и тела выносили, но мало ли, вдруг получится. Его сопровождающий, щуплый молодой человек неопределённого возраста — на вид ему запросто можно было дать и семнадцать, и двадцать три — замешкался, надевая бахилы. — Ты же понимаешь, я бы не позвал тебя, если бы не обстоятельства. Рассказать детали? — Н-не надо. Это т-только собьёт. Мне м-можно остаться здесь одному? — Конечно. Криминалисты уже всё осмотрели, но ты лучше ни к чему не прикасайся. — Д-да, детектив. Я п-помню. — Хорошо, Сирил. Я за дверью, если что. Паркер прислонился к стене. Жутко хотелось курить, но выйти на улицу он не решился. Вдруг парню снова станет плохо. Сирил переступил порог, сделал два осторожных шага и окинул глазами комнату. Серые стены, штукатурка местами уже дала трещины, на полу — немаркий вытертый ковролин. Почти треть комнаты занимала кровать под мятым покрывалом, у окна стояло продавленное кресло неопределённого цвета, почти у самой двери валялся стул с некогда хромированными ножками. Типичная обстановка для дешёвого мотеля. Вот только тёмные пятна возле окна и в центре комнаты, как и до сих пор не выветрившийся запах крови свидетельствовали о том, что произошло здесь несколько дней назад. — Д-детектив? — тихонько позвал он. — Мне нужно сесть. Б-боюсь, стоя не смогу. — В ванной есть пластиковый табурет. Сгодится? — ответил Паркер через приоткрытую дверь. — С-спасибо. Сирил устроился так, чтобы видеть всю комнату, сложил руки на коленях и закрыл глаза. Паркер знал, что на всё потребуется не меньше получаса, а потом надо будет дать ему крепкого сладкого чая и отвезти домой. Такие сеансы отнимали у парня все силы. Они познакомились, когда Паркер расследовал дело о нападении. Он пришёл к Сирилу в больницу, где тот лежал с пробитой головой и множественными переломами. Пострадавший едва мог говорить и, конечно, не помнил никого из нападавших. Кто-то спугнул их и вызвал скорую, но сам не дождался её приезда. Дело уже было списали как нераскрываемый висяк, когда вдруг Сирил попросил отвезти его на место происшествия. Он постоял на том пятачке возле сквера, зажмурившись и покачиваясь всем телом, а после назвал их всех. Сначала Паркер отнёсся к этому скептически, но решил продолжить расследование. В итоге одного удалось расколоть, нашлись улики, и хулиганьё получило по заслугам. А детектив, успевший проникнуться к чудику, стал иногда неофициально привлекать его в тех случаях, когда органы правопорядка были бессильны. Сирил глубоко вдохнул, потом ещё, и в голове стало нестерпимо жарко, будто на полную врубили духовку. А затем он увидел картинку. В кресле у окна, так, чтобы свет от уличного фонаря не падал на него даже сквозь шторы, сидел высокий худой мужчина. Он перекатывал в пальцах карандаш и покачивал ногой в дорогом блестящем даже в полутьме ботинке. В центре пространства, не занятого кроватью, привязанный к стулу кабельными стяжками, сидел другой человек. Моложе. Необычайно красивый. С разбитой скулой и заклеенным ртом. Он смотрел на того, что устроился в кресле, с нескрываемой ненавистью. Позади переминался с ноги на ногу здоровяк, ростом почти шесть футов, но скорее толстый, чем мускулистый. В руках он держал электрошокер, под тонкой кожаной курткой угадывалась кобура с пистолетом. Сирил опустил голову и потёр виски́, затем заткнул уши большими пальцами, отсекая внешние шумы. Ему надо было сосредоточиться. — Гарван, — раздалось от окна, — налей мне ещё виски и подожди снаружи. Только не маячь на виду. И да, освободи этому ублюдку рот. Он ему сегодня точно пригодится. — Льда принести? Там есть автомат. — Не надо. Если понадобишься, я наберу. Не грей уши под дверью. Здоровяк наполнил стакан и отнёс его сидевшему в кресле, а на обратном пути резким движением сорвал технический скотч с лица пленника, отчего тот дёрнулся и замычал от боли. — Я буду поблизости, Ачил. Едва дверь за ним закрылась, тот, кто сидел на стуле, хрипло спросил: — Чего тебе надо? — Что мне надо? Если я начну перечислять, мы застрянем здесь надолго. И поверь, твоя сладкая задница далеко не на первом месте, Френни. Если ты не растерял мозги, пока колесил по всей стране в попытке от меня сбежать, то сам знаешь. Я хочу получить компенсацию за то, что ты у меня украл. И это не только деньги. Хотя они тоже не были бы лишними. Ачил сделал большой глоток, стукнув зубами о край стакана, и продолжил: — Моя репутация, унизительные разбирательства, два года свободы — это, по-твоему, мало? Я уж не говорю о разбитом сердце. После того, сколько я в тебя вложил, я, знаешь ли, привязался к тебе. Так что ты очень, очень меня огорчил. — У тебя есть сердце? Надо же, никогда бы не подумал. — А ты, вообще, похоже, нечасто думаешь, — Ачил грохнул стаканом о маленький столик так, что жидкость расплескалась, и резко поднялся из кресла. Саданув по кнопке, он включил торшер в углу и направил лампу на сидевшего на стуле. — Да, потрепала тебя жизнь на свободе. И возраст тебе не к лицу. Юным ты был куда лучше. И эта щетина! Фу, Френни! Ну, ничего. Я приведу тебя в порядок. Хотя для прежних целей ты уже не годишься, но по старой памяти я, так и быть, найду, как тебя использовать. Ты же не думал, что я когда-нибудь тебя отпущу? — Зачем я тебе? Или ты уже растерял сноровку? Твои шлюхи оборвали поводки и разбежались, пока ты хлебал казённую баланду? — За это у меня к тебе отдельный счёт. Тюрьма, знаешь ли, не Ки Уэст. — Жаль, ты там не сдох! — выплюнул Френсис. Ачил в три шага преодолел расстояние между ними и с размаху отвесил ему пощёчину. — Сколько раз я жалел о том же! Но я выжил и даже вышел раньше срока. — Я надеялся, что тебе дадут не меньше десятки. Хотя будь моя воля, таких мудаков как ты, я бы сажал пожизненно, да ещё бы кастрировал. — Ах ты, мерзкий ублюдок! — Ачил ухватил Френсиса за подбородок так, что тому пришлось сильно задрать голову. — Когда твоя мать сторчалась, я мог бы бросить тебя, отдать на усыновление каким-нибудь нищебродам. А я тебя вырастил, дал тебе всё! Ты жил как саудовский принц. — Только принцев не трахают их опекуны и не подкладывают в постель к нужным людям. — За всё приходится платить, Френни. И заметь, я и пальцем тебя не тронул, пока ты не подрос. Да и ты вроде как был не против. — Я думал, ты любишь меня. А ты просто растрахивал дырку, готовя её под клиентов. — Вот тут ты неправ, малыш! — Ачил тонким ухоженным пальцем обвёл контур лица Френсиса. Намеренно задел ссадину на скуле, отчего тот поморщился и мотнул головой. — Я ведь действительно тебя любил. А то, что тебе приходилось иногда делать, так это чисто бизнес. Каждому нужно отрабатывать свой кусок хлеба. А ты привык есть его с белужьей икрой. — Я бы предпочёл чёрствый сухарь и воду, лишь бы избежать всего этого. — Лжешь, сука! Ты сам ловил кайф от того, что мог охмурить кого угодно. А бонусом шли дорогие авто, лучшее вино и дизайнерские шмотки. Ачил отошёл обратно к окну и встал к нему лицом. Теперь его голос звучал глухо. — В тот раз тебе всего-то и надо было, что узнать код сигнализации и пароль от сейфа. А ты, сволочь, спёр из него все деньги и ту самую папку, за которую мне должны были отвалить столько, что нам хватило бы на безбедную жизнь на долгие годы. И ведь мало того, что ты оставил там улики, прямо указывающие на меня, так ещё и отправил ту ебучую папку федералам. И этим засадил за решётку не только меня, но и очень уважаемого человека. И если я ещё мог бы простить тебя, сукиного сына, ну, при определённых условиях, конечно, то вот другие пострадавшие не так милосердны. — Они получили по заслугам, — Френсис упрямо поджал губы. — Это уж не тебе судить, шкура. Так что, боюсь, твоя песня спета. И как ни жаль, приговор обжалованию не подлежит. Единственное, что могу тебе предложить, это небольшая отсрочка, за время которой ты сможешь возместить мне убытки. Даже в таком виде ты вполне сгодишься. Среди моих знакомых есть немало любителей поиграть пожёстче. — Пошёл ты! Если хочешь убить, сделай это сразу. Лишь бы больше не видеть твоей мерзкой рожи. — Эх, Френни! А ведь когда-то ты называл меня самым прекрасным человеком во вселенной. Паркер посмотрел на часы. Прошло уже минут двадцать. Он начал беспокоиться, не замутило ли парнишку. Такое иногда случалось, когда посещавшие его видения были особенно жуткими. В щель он мог видеть скрючившегося на табуретке Сирила. Тот монотонно раскачивался, зажав голову руками. «Ладно, ещё минут десять, и хватит, пожалуй», — решил он и снова привалился к стене. — Всякий может ошибаться, когда не видит полной картины, — мрачно ответил Френсис. В этот момент в коридоре послышались звуки, как будто уронили что-то тяжёлое, а затем дверь распахнулась, и в комнату быстро, но абсолютно бесшумно вошёл человек. Чуть выше среднего роста, но атлетически сложенный, он был одет во всё чёрное, лицо скрывал козырёк бейсболки. — Что, чёрт побери, здесь происходит?! — произнёс он, обводя взглядом помещение. — Гарван! — рявкнул Ачил, оборачиваясь. — Это тот боров, что караулил снаружи? Боюсь, он притомился и прилёг отдохнуть. Френсис? Что за херня тут творится? Кто этот тип? — Свали отсюда и останешься цел, — процедил Ачил, медленно заводя руку за полу пиджака. — Ачил, нет! — крикнул Френсис. Он дёрнулся всем телом, но пластиковые стяжки только сильнее впились в его запястья и щиколотки. — Ах, вот это кто! — фигура в чёрном встала так, чтобы Френсис оказался за спиной. — Дерьмо всегда всплывает. Произошедшее дальше было настолько молниеносным, что заметить это в реальном времени было бы сложно. Ачил выхватил оружие с намерением нейтрализовать непрошенного визитёра, но тот оказался проворнее. В его руке будто бы сам собою материализовался пистолет, и выстрел грохнул на долю секунды раньше. Ачил тоже нажал на курок, но пуля ушла в сторону и пробила дверной косяк, сам же он грузно рухнул в кресло. Из чёрного отверстия в середине лба сочилась кровь. Сирил охнул, выпрямился, его тело сжалось так, будто бы он лично присутствовал при этой сцене. Голова пульсировала от распирающей боли, как будто черти устроили там свистопляску, но он был намерен досмотреть до конца. Человек в чёрном развернулся к Френсису: — Ты в порядке? Сейчас помогу. Он вытащил складной нож, перерезал стяжки и убрал их в карман, подобрал с пола кусок скотча, затем вышел за дверь, втащил в комнату бесчувственное тело Гарвана и вложил ему в руку пистолет, предварительно ещё раз вмазав рукояткой по затылку. — Для верности. Ты что-нибудь здесь трогал? Пил? — Нет. По крайней мере, я не помню. — Как ты меня нашёл? — По геолокации. Честно говоря, я боялся увидеть не эту сцену. Человек в чёрном заглянул в ванную, сдёрнул с крючка полотенце, намочил его из стоящей на комоде бутылки и обтёр стул и место вокруг него. — Валим. Оба спешно покинули комнату. Сирил ещё раз сжал пальцами виски. Аура, исходившая от человека в чёрном, казалась смутно знакомой. Он напрягся сильнее, отчего из носа потекла тонкая струйка крови. Капля упала на светлые джинсы. И тут его осенило: это был тот самый неизвестный, который отбил его у нападавших. Тот, кто вытащил из его рюкзака чудом уцелевший телефон, вызвал копов и скорую, а потом ждал, пока на соседней улице на взвыли сирены. И только тогда бесшумно исчез, шепнув на ухо: «Держись, парень!» Сирил тряхнул головой и встал. Он пошатнулся, но сделал шаг к двери. — Я в-в-сё, д-детектив. — Видел что-нибудь? — Паркер придержал Сирила за локоть. — На-ка платок. Пойдём в машину. У меня есть чай, а потом я отвезу тебя домой. — Сп-пасибо. Да, в-видел. Их б-было трое. Тот, что с дыркой в г-голове — некто Ачил, но это вы и без меня, н-наверное, знаете. В-второй, похоже, его ох-хранник или помощник. Был и т-третий, такой же здоровый, лет сорока. Эти двое что-то требовали от Ачила, а тот в-взбесился и выхватил пистолет. В-выстрелил первым. Вы же нашли п-пулю? Она в косяк попала. А вот Г-гарвин не промазал. — А почему он валялся на полу в отключке? Кто его ударил? — В-вы его не допрашивали? Или это т-тайна следствия? — Сирил поморщился, голова болела так, что он с трудом мог говорить. — В коме он. Похоже тот, кто его треснул, знал, куда бить. — Да, в-вероятно. У него лицо ти-типичного убийцы. — Сможешь описать? Хотя к делу это всё равно не пришьёшь. Но было бы полезно. Небось, одна шайка. Ладно, пойдём. Выходит, никаких сюрпризов. Они пошли по коридору, но Сирил вдруг отстранился. В голове снова запекло. — Сейчас, м-минутку! Я д-догоню. Он присел на корточки и сделал вид, что поправляет развязавшийся шнурок. Затем быстрым движением приподнял край коврика, что прикрывал потёртый линолеум, и вытащил прилипший к нему кусок пластыря с каплей засохшей крови. Он отклеился, когда человек в чёрном снимал перчатки. — Ж-жаль, что не смог вам ничем помочь, д-детектив, — сказал Сирил, садясь в машину. — Эти двое — невелика потеря для общества. Так что третьему можно было бы даже сказать спасибо. — А на к-камерах его не видно? — Сирил затаил дыхание. — Откуда бы им здесь взяться? А ту, что у стойки, похоже, наши потерпевшие сами и вырубили. Ты как? Сильно устал? — Ничего, т-терпимо. Зайдёте на ужин? Мама б-будет рада. — Не в этот раз. Ну, береги себя. Я позвоню, если что. Не забудь прислать мне описание. Дома Сирил первым делом принял две таблетки аспирина, затем достал из кармана пластырь, подержал в кулаке и чиркнул зажигалкой.