Против царя

Ганнибал. Звучит как имя какого-то лавкрафтовского монстра, который выплывает из глубин, который таится годами и наносит удар самый неожиданный момент, сжимает клыки на шее жертвы, доводя её до смертельного экстаза. Впрочем, все так и есть. Лектер. Монстр. Царь монстров. Величественный и жуткий. Великий и ужасный, как волшебник страны Оз — вот только тот вряд ли имел склонность к манипулированию и игрой чужими жизнями. Впрочем, Уилл может ошибаться. Волшебной детство закончилось слишком давно, так что всю поднаготную сказок он может и не помнить. Ганнибал Лектер. Мозг преступной сети, как Мориарти из историй о Шерлоке Холмсе. Хотя куда там — этого психопата никак не поставить с книжным злодеем. Ганнибал — это змей-искуситель, перед которым по своей воле послушно встаёшь на колени, принимая его запретный плод. Поддаешься соблазну, с ним можно выпустить всю тьму наружу, с ним можно всё. Он не похож на Мориарти, он другой, он… Он же… в конце концов… В конце концов, Мориарти не ел людей. Эта мысль — как выстрел, как быстрое моргание, чтобы прогнать галлюцинацию Вендиго, которая тоже поразительно похожа на Ганнибала. Эта мысль — попытка объяснить, что же такого в нем особенного. Или вот как вернее: объяснить, что он не особенный, а плохой, он маньяк, он убийца. Попытка скрыться от осознания пугающе приятной тяжести от воспоминаний о нём, от осознания, что кровавая красота не отталкивает, а лишь сильнее привлекает, закручиваясь вокруг шеи жертвы тем самым змеем-искусителем. И Уилл, как и положено жертве, медленно умирает от божественно смертельного экстаза, подаренного этим духом вечного голода. Ганнибал и правда похож на царя. Так величественно еще никто за всю историю преступности не готовил человеческое мясо. И всё он делает по-царски: гордо, неспешно, размеренно. Даже вымазанный кровью, даже в разгре драки он похож на царя. Глаза глядят дико, перевозбужденно, обычное спокойствие нарушено, окровавленные клыки вот-вот готовы впиться в шею. Как лев — царь зверей, так и Ганнибал — царь убийц. Он любит, когда ему поклоняются. Он — фараон, помазанник божественной или дьявольской воли. Он любит, когда ему поклоняются, когда хотят, чтобы он владел их телами и душами. Он забирает тела, когда хочет приготовить стейк с кровью и души, когда хочет напитать своего внутреннего духа вечного голода. Уилл убеждает себя, что он не встанет на его сторону. Уилл — настоящий анархист, бунтарь, символ сопротивления безжалостному тирану. Он не пойдет против людей, никогда не пойдёт. Он же символ спасения, новой эры, он чертов революционер, который никогда не преклонится перед Царем. Кого он обманывает… Уилл не встает с колен с их самой первой встречи. Уилл допускает роковую ошибку, он позволяет себе посмотреть ему в глаза. И пропадает во Вселенной напротив, словно в гипнозе вставая на колени и припадая к ногам Царя. Ганнибал ухмыляется одобрительно и пробивает грудную клетку насквозь, ломая кости, добираясь до самого сердца. Уилл правда пытается бороться. Уилл прячет глаза, Уилл старательно изучает один, второй, пятый, двадцатый труп, Уилл тщательно выслушивает нотации Джека Кроуфорда и подбирает бродячих собак. Но от Всевидящего Ока Ганнибала не спрятаться, труп рано или поздно оказывается с вырезанными и похищенными органами, Джек приглашает Лектера участвовать в расследовании, а собаки своей преданностью напоминают о том чьим вассалом становится мистер Грэм.

Я не пойду против людей, Не пойду против себя, Я пойду против смертей, Я пойду против Царя.

Уилл смотрит на Ганнибала, и понимает, что пропал. Понимание приходит, когда вдруг вместо монстра напротив начинает видеть человека. Человека, который пожирает себе подобных, человека, в глазах которого блестит голод при одном взгляде на Уилла, но все еще человека. Уилл видит в глазах Ганнибала страх, когда Лектер теряет контроль и Грэму действительно грозит опасность. Хотя возможно это ревность — Ганнибал никогда не позволит Уиллу умереть от чьей-то чужой, не его руки. Уилл видит раздражение, презрение, видит все оттенки отрицательных эмоций, но никогда ни одна из них не соприкасается с Уиллом. Он видит недоверие и напряжение в глазах Джека, разочарование в глазах Аланы, но только в глазах Ганнибала доверительно бегущей строкой он видит слово «л ю б о в ь». И Уилл не удивился бы, найди он на День Святого Валентина посылку с чьим-то вырезанным сердцем. Потому что это самое правильная для них валентинка — нагая в своей искренности, грязная, смешанная с кровью и любовью-одержимостью. Уилл правда не удивился бы, узнай он что это было бы сердце самого Ганнибала, которое он вырезал из своей груди кухонным ножом. Рассудок мутнеет, когда в каждом видении появляется его Царь. Когда Вендиго перестает оставлять его, а оленей становится больше, чем собак. Когда Уилл просыпается среди ночи не от кошмара, а от чувства, как он горит. Горит во сне, в реальности, в Ганнибале. Когда мечется по подушке, слабо выговаривая имя своего Царя, отчаянно выстанывая и прося о чём-то. Уилл понимает, что это конец, когда он с радостью проваливается в сны, где Ганнибал затягивает на шее Уилла собственный галстук и обращается к нему как у верному псу, вынуждая поклониться. Где Лектер гладит по голове руками, которые на самом деле по локоть в крови. Где Ганнибал касается его и сливается с Уиллом в единое целое, предаваясь майтхуне на чьем-то ещё тёплом трупе. Мозг и здравый смысл бьют тревогу, а тело и чувства требуют разрядки. Поэтому Уилл тянется рукой ниже, отчаянно трется о матрас, задыхается, утыкаясь лицом в подушку. Уилл не знал, что кого-то можно возжелать так сильно, и духом, и телом. Он сдаётся. Уилл проклинает себя трижды и трижды отрекается от себя, когда принимает присягу у своего Царя. Дверь открыта. Она отворяется без скрипа и шума, но Уилл знает, он чувствует, как вздрагивает Ганнибал, сидя в своем излюбленном кресле за книгой. Грэм ступает грязными ботинками по идеально чистому полу. С рук капает что-то тёмное, но Уилл этого не замечает. Он поднимает взгляд, останавливаясь в дверном проёме перед доктором Лектером. Тот не смотрит на нечто в его руках. Его взгляд прикован, и тут Уилл понимает, что оставаясь вассалом Царя, он его же и порабощает Шаг, один, два. Уилл останавливается и падает на колени, так, что невозмутимое выражение на мгновенье слетает с лица Ганнибала и он будто порывается подхватить Уилла, спасая от падения. Но Уилл Грэм уже сделал свой выбор. Припадая к чужим коленям Уилл протягивает вперёд руки. В них — сердце. Совсем недавно ещё живое. Уилл отчаянно цепляется за бедра Ганнибала, прячет в них лицо, преклоняясь перед своим Царём. Уилла бьет лихорадка. Ганнибал молча приподнимает лицо Уилла за подбородок и тоже склоняется перед ним, прислоняя свой лоб ко лбу Грэма. Мёртвое сердце пульсирует в соприкасающихся руках. В их с Ганнибалом, по локоть запачканных в крови, руках.