Нет, не на играется

Хонджун дразнится. Очень сильно. По началу всё было как обычно: милые посиделки, разговоры ни о чем, короткие поцелуи в щеку и в губы, но в какой-то момент младший начал вести себя наглее. Если Сонхва о чем-то говорил, то Хон перебивал его чмоком в губы, начинал гладить по ноге и загадочно улыбался, продолжая смотреть прямо в глаза напротив, которые всячески старались игнорировать такие признаки внимания, чтобы не сделать что-то за гранью адекватного. А младшему нравится нарываться, нравится наблюдать за реакцией старшего, который всячески старается держать себя в руках. –Хонджун, прекращай Но эта фраза проносится мимо ушей, и Ким, будто специально, поднимает руку, кладя её на воротник своей кофты, начиная оттягивать её в бок, оголяя плечо и ключицы. Если бы не музыка в соседнем зале, то можно было бы слышать скрежет зубов, который издаёт Пак, смотря на всё это. Рука, которая до этого лежала на чужом бедре начала сжиматься, а дыхание становилось всё тяжелее. Точкой невозврата стал шёпот над ухом "Ну давай, я же вижу, что ты хочешь". С губ Хва сорвалось тихое "блять" и он резко притягивает Хона к себе, тут же впиваясь в его губы. Ждать старший уже не собирался, рука, которая лежала на бедре, начала подниматься выше, останавливаясь у места, где заканчивался подол кофты. Хонджун тихо мычит, требуя, чтобы тот продолжил вести руку дальше, но его просьбу не слушают. Теперь Сонхва начинает дразнить. Аккуратно касается пальцами участка кожи под кофтой, но дальше не заходит, что выбивает из младшего недовольный скулеж. Старший резко отстраняется от губ и тяжело дышит, пытаясь перевести дыхание, смотрит на юношу и полностью удовлетворяется своей работой. В глазах напротив читается желание, очень сильное желание. – Хочется, да? Как бы с насмешкой спрашивает Пак и продолжает сжимать чужие бёдра. В глазах его уже начинают гореть огоньки страсти и пошлости, затягивая их двоих в этот омут. – Пожалуйста, прикоснись... Этого было недостаточно, рука не двигается с места, от чего Хон начинает скулить ещё больше, прижимается к телу сильнее, крепче сжимая чужие плечи. Он точно знает, что это снова сработает, поэтому вновь наклоняется к уху старшего. – Пожалуйста, Сонхва, я очень хочу, чтобы ты прикоснулся... Больше повторять не нужно, рука тут же проникает под кофту, начиная оглаживать чужое тело, иногда оставляя слабые царапины от ногтей. С губ младшего срывается тихий, но такой блаженный стон, после чего его голова полностью опускается, устраиваясь на чужом плече. Пока одной рукой Хва блуждал под кофтой, он решил использовать всё, о чем только знает. Теперь вторая свободная рука опускается на мягкие ягодицы, начиная их слабо сжимать. Хонджун ежится и выгибает поясницу, требуя большего, но продолжает устойчиво сидеть на месте и томно дышать. Хва более чем доволен такой реакцией, но на этом его шалости не заканчиваются. Губами тот припадает к шее младшего, начиная оставлять на ней поцелуи. Дыхание Кима сбилось, он не может больше ждать. Давящее на ткань шорт возбуждение заставляет вырваться первым стонам, ещё крепче сжимая плечи старшего и впиваясь в них пальцами. Пак отстраняется от шеи, крепче сжимая в руке ягодицу. – Бусинка, веди себя тише, если не хочешь, чтобы нас услышали, иначе мы прекратим. Строгим голосом Хва надеялся повлиять на младшего, но оба они хорошо знали, что если будет еще одна лишняя минута, то они уже не смогут сдержаться. Глаза старшего опускаются на то самое оголенное плечо, про которое он уже успел забыть. Как удобно получилось. Тузы Хонджуна пошли против него самого. Не думая, Хва опускается к этому плечу, оставляя сначала на нем невесомый поцелуй, после чего пристраивается и оставляет полноценный укус, заставляя младшего слабо вскрикнуть. -Я предупреждал. Я говорил, что дразнить меня бесполезно. Чего ты хотел добиться, маленький хитрый мальчик? -Я просто хочу, чтобы ты выебал из меня душу, как самый последний извращенец будет ебать самую последнюю сучку. У Сонхва слетели тормоза. Уже было все равно на окружающих, главное они сейчас вдвоем в одной комнате без камер. Все равно, что нет смазки с собой, младшего можно и так выебать языком или даже немного придразнивать, а потом уже дома отомстить по-настоящему. Главное сейчас сделать уже что-нибудь, чтобы подавить свое возбуждение и выебать Хонджуна, который уже стоит и блаженно выгибает поясницу, водя пальцами возле кольца мышц, говоря всякие пошлости. Старший не в силах больше стоять и смотреть, он берет и подтягивает младшего ближе, впиваясь в его сжатое колечко мышц языком, сначала вылизывая, а потом начиная входить все глубже и глубже. Ким опирался руками в зеркало, смотря на свое дрожащее тело и на движения старшего сзади. Вид возбуждал не менее, чем ощущение языка в себе. Сладкие стоны вырывались с каждым толчком, и Хон уже больше не мог ждать. -Сонхва, я скоро.. Пак начал двигаться активнее, второй рукой обхватив основание члена младшего и водя рукой в таком же темпе, как впивался языком еще глубже. -Сонхва, я сейчас.. ах.. Белая жидкость запачкала зеркало и живот Хонджуна, но Пак не собирался выходить из него. Он продолжал двигать языком глубоко внутрь, пока не кончил следом, помогая себе рукой. -Ким Хонджун, если ты думал, что я тебя выебал и на этом все закончится, то вечером будет продолжение. Если будешь отрицать свою казнь, то накажу еще сильнее. Поэтому не смотри на меня так. Ким чуть засмеялся и его улыбка сменилась ухмылкой, подобно дьяволу. Рука снова потянулась на бедро старшего, медленно поглаживая, а юноша опять начал шептать. -Накажи меня, папочка. Я так жду этого и я знаю, что ты тоже этого ждешь. Блять. Ким Хонджун никогда не наиграется.