Дьявольская парочка

Я проснулась резко, будто… Что-то произошло… Сердце сильно билось. Может, приснился кошмар, а я не помню? Бывает же и такое… После я почувствовала, как болит тело: грудь налилась тяжестью и ныла при каждом, мать его, движении, а низ живота скрутило тупой, тянущей болью, от которой хотелось свернуться калачиком и тихо сдохнуть. — О, боже… Только не это… — простонала я в подушку, накрываясь одеялом с головой. Организм, видимо, решил, что стресса в последние недели стало меньше, и порадовал меня «сюрпризом» — и, судя по ощущениям, сюрприз был не из приятных. Спасибо, организм, что оповестил меня, что я не беременна! Я же, блять, так волновалась! У кого мне здесь попросить прокладок?! Слава богу, их не было всё время нахождения здесь, но блять! Как только пошло всё по пизде и я просто смирилась, они решили пойти! Именно сейчас! Вот не дай бог подо мной всё в крови, я провалюсь сквозь землю от стыда. Я выкину эту ёбаную простыню в море. Вигго тоже. Я пошевелилась, пытаясь найти положение, в котором боль была бы чуть менее адовой, и поняла, что это бесполезно. Настроение упало ниже плинтуса. Вчерашний вечер, разговор с отцом Гримборнов… Всё смешалось в одну большую, мутную и неприятную кучу. Дверь скрипнула. Я даже из-под одеяла не вылезла. — Салли? Ты уже проснулась? — голос Вигго звучал буднично. — Я завтрак принёс. — он поставил что-то на стол. — Вставай, позавтракаем. Я понимаю, ты устала, но нам потом нужно будет… — Нет. — мой голос был глухим из-за одеяла. — Что «нет»? — в его тоне проскользнули нотки командирского терпения. — Всё «нет». Не встану, не пойду, не буду завтракать. Отвали вообще. — пробурчала я, сильнее заворачиваясь в кокон из шкуры. — Салли. — он уже не спрашивал, он требовал. — В чём дело? Вчера ты нормально себя чувствовала. Что случилось? Я услышала, как он подошёл к кровати. Одеяло дёрнули, и в образовавшуюся щель ворвался холодный воздух и его недовольное лицо. — Вставай, я сказал. Нам нужно… — А МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ ЗАТКНУЛСЯ И ВЫШЕЛ!!! — рявкнула я, резко садясь. Боль в животе неприятно полоснула, но я уже не могла остановиться. Весь ужас, вся боль, весь стыд, всё унижение последних недель, страх перед его отцом, перед ним самим, перед неизвестностью — всё выплеснулось наружу. Я посмотрела на него испепеляющим взглядом, схватив за ворот безрукавки, притянула и заорала. — Ты достал! Ты просто невыносим уже! «Салли то», «Салли сё»! «Вставай», «идём», «ешь»! Я тебе ручная сука или кто?! Мне плохо! Понял?! У меня всё болит, мне хреново, я не выспалась, у меня, мать твою, месячные начались, а ты лезешь со своими приказами! Дай мне ПРОСТО ПОЛЕЖАТЬ! И не смей ко мне приставать! Ты меня ПОНЯЛ?! — крикнула я и как следует оттолкнула его от себя, так что он отошёл на несколько шагов. Затем перевела дыхание, чувствуя, как от крика першит в горле. Вигго замер. На его лице не было ни гнева, ни холода, к которым я привыкла. Вместо этого — какая-то странная эмоция, словно застывшая маска. Словно мой крик напугал его или очень удивил… Пауза затягивалась. Тишина в комнате стала звонкой. — …Мгм… — наконец промычал он. Голос был ровным, будничным, но в глазах мелькнуло что-то новое. Не страх. Любопытство? Нет, скорее, лёгкое замешательство человека, который только что понял, что появилось нечто новое… Я же на него и до этого орала… Хотя нет, по-моему, только угрожала, но не орала… — Ясно. — сказал он, и в этом «ясно» было констатирование факта. Он медленно кивнул, убирая руки за спину в своей привычной манере. — Лежи. Я принесу тебе… Чего-нибудь… Он говорил это всё тем же спокойным, но не командирским тоном — было в нём что-то другое. Какая-то… Отстранённость? Будто он что-то обдумывал. Я фыркнула и отвернулась, укрывшись меховым одеялом. Вигго же развернулся и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь и пульсирующую боль в висках. Мой крик, кажется, всё ещё звенел в ушах. — …И что это было? — прошептала я в мех… Он просто вышел — и всё… Ну, и слава богу…

***

Вигго вышел из комнаты и прислонился спиной к стене, проведя рукой по лицу. Не от страха — от досады. — «Чёрт…» — подумал он, прокручивая в голове её крик. — «Я слишком сильно надавил? Может, просто настроения нет? Устала? Три недели на корабле, непривычно, наверное… Но она две недели спокойно продержалась тогда… Может, просто терпела всё это время? Может…» — рассуждал Вигго в голове. Он рассчитывал на покорность, на то, что она будет цепляться за него, как за единственный островок безопасности в море враждебности. А вместо этого она… Взбрыкнула. — «Неожиданно.» — признался Гримборн сам себе. — «Интересно. В ней гораздо больше стержня, чем я думал… Не перестаёшь меня удивлять, Салли Спрингтрап…» — подумал он и слегка улыбнулся. Отец, услышав шаги, тут же высунулся из своей комнаты у стены. — Ну чё? Не спит? — поинтересовался Сивен ехидно. — А то я слышал, она на тебя знатно рявкнула. Вигго посмотрел на отца пустым взглядом. — Всё под контролем, отец. Просто… Салли не в настроении… — сказал Вигго задумчиво. Отец хмыкнул. — Ага, как же. «Под контролем». Я слышал. Твоя мать тоже иногда так просыпалась, я к ней обниматься, а она как стукнет меня щитом по голове… Ах, как я скучаю по тем временам… Правда, не уединишься вообще: ты тактильный такой был, всё время тебе надо было ошиваться рядом с матерью, за юбку её дёргать. Только на деда твоего и удавалось скинуть, сам к нему бежал. У тебя ни стыда, ни совести. Вон, и невестку замучал. Отвечаю, это из-за того, что ты не можешь не трогать людей. Вечно тебе надо куда-то свои ручёнки положить. Избавляйся от такой привычки. — пожаловался и наказал отец. — …Ладно, иди, принеси Салли отвар какой. А вообще, лучше всего, позови целительницу, о симптомах ей скажи. Я ставлю на то что у неё кровит просто. Моя жена так же орала. Хотя она потом ревела, что ударила меня… Такая плаксивая была, каждый раз сердце замирало. — начал придаваться воспоминаниям отец Гримборнов. Вигго ничего не ответил. Он молча вышел на улицу и спустился по тропе… Можно, конечно, пройти вдоль леса, чтобы не пристал кое-кто, но идти через сугробы — такое себе удовольствие… Он шёл по деревне, по вытоптанной тропе, смотрел на своих людей, занятых какой-то работой, на бегающих и играющих детей… А вот Нора, глазки строит. Неужели до сих пор его ждёт? Он ей, помнится, уже дал понять, что в жёны еë не возьмёт — но нет, она же упёртая… — Привет, Вигго!.. Тебя так долго не было… Но в этот раз ты раньше приехал зимовать. Что-то случилось? Может, соскучился по кому-нибудь? — спросила она, подойдя, накручивая на палец прядь светлых волос. — Нора, я давно дал тебе понять, что между нами ничего не будет. Пойми это уже наконец. — вздохнул Вигго. — Но мне же только ты нужен. Мне другой не нужен. Вигго, мне двадцать два, я всё ещё жду. — взмолилась та, прижав руку к его груди. — Я выбрал другую, Нора. Отстань от меня уже наконец. Ты мне неинтересна. — ответил он, обошёл и пошёл дальше. Нора… У неë были длинные светло-русые волосы, заплетённые в косы, веснушки и небесно-голубые глаза. Она выделялась на фоне остальных из деревни своей худобой, излишней даже для женщины — казалось, она специально мало ела, чтобы не набирать вес, но… Она, скорее, была похожа на недоношенную. Ещё и низенькая, будто ей лет двенадцать… Гримборн думал о ней и сравнивал: Нора старше Салли, но та и то взрослее выглядит. Нора будто пыталась выглядеть… Меньше, младше и милее? Притворялась. Весь её образ — сплошное притворство, а Салли… Салли честная. Вот, рявкнула сегодня, не пытаясь врать. Да, она, конечно, скрывала от него тайные послания наездникам, но это простительно. Тем более, сейчас Вигго находит это очень даже увлекательным. Салли знала такую лазейку, в её уме нет сомнений, она серьёзная и холодная, но так же эмоциональная и добрая… Живая, одним словом… Хотя он и сам виноват, что Нора так мучает себя: раньше она была как все, даже крупнее других девушек, Вигго же ляпнул в детсве, что ему худышки нравятся, только чтоб отвязалась. Не хотел её тогда обидеть, да и про возраст он уточнил, что она сильно младше него… По крайней мере, на тот момент, разница казалась ему большой. Ладно, Салли даже младше неë… Но их разница в возрасте всего-то девять лет. Не так много… Вигго постучал в дом целительницы. Открыла пожилая женщина. — Вигго. Привет. Какими судьбами? — улыбнулась он, проведя в дом рукой. — Я по поводу избранницы, что я привёл… Она жалуется на боль в животе и крикнула на меня… Раньше такого не было… Может, ей отвар какой нужен? — спросил Вигго. Женщина прищурилась и задумалась. — Хорошо, я сейчас приду и осмотрю её, только захвачу кое-что… Иди. — махнула та рукой, вытолкнула его и захлопнула дверь. Гримборн покачал головой и опёрся спиной о крыльцо, ожидая целительницу. Та вышла с сумкой через плечо и вздрогнула, заметив Вигго. — Ых ты, Тор тебя побери! — рявкнула она и легонько стукнула Вигго по лбу. — Простите, Ирмела, не хотел вас напугать. — сказал он, и женщина улыбнулась. — Ой, да брось, глупенький. Пошли, покажешь свою даму. Погляжу на неё, кто же сердце твоё там завоевал. — посмеялась Ирмела и бодрым шагом направилась в сторону дома вождя. Вигго вздохнул и, убрав руки за спину, пошёл рядом с целительницей. Когда они проходили мимо дома Норы, к ним подошёл её отец. — Привет, Ирмела! — воскликнул мужчина, но его сразу оттолкнули ладонью в лицо. — Помогать твоей нахалке больше не буду раз сама себя мучает! Пусть ест больше — и всё у неё нормально будет! — рявкнула целительница. Мужчина вздохнул: — Ну, не хочет — не заставить. Помрёт же раньше времени, да и не родит же. А сейчас ревёт: она поела, а её вырвало. — пожаловался он и глянул на Вигго. — …Я ей уже много раз говорил: пусть не ждёт. Сегодня тоже. Она давно должна была это понять. Скажите чтобы поправлялась, мне она не нужна. — отрезал Гримборн. Мужчина вздохнул, кивнул и развернулся. — Ой, Вигго, Вигго… Сколько девок загубил… — цокая, пробормотала Ирмела и покачала головой. — Я их не добивался. — ответил Вигго, жалея, что решил подождать целительницу. — А эта? — спросила Ирмела, кивнув на дом вождя. — Она… Не совсем любит, пока… — отвёл взгляд Вигго. — Ты влюбился, а не она? Вау! Это что-то неожиданное! — посмеялась целительница. — Ага… — Не расстраивайся. Ты главный в своём бизнесе, когда руководишь полчищем охотников. А здесь ты дома, так что сбрось маску главного и веди себя нормально. — сказала Ирмела и резво зашагала вперёд, желая уже увидеть эту девушку. Зайдя в хижину, женщина махнула рукой отцу Гримборна, который уже что-то готовил — тот молча махнул в ответ и повернулся обратно. Вигго вышел вперёд и открыл дверь в свою комнату. Целительница, подняв брови, зашла.

***

Я услышала, как открылась дверь в комнату, подняла голову с колен и… Удивилась, увидев какую-то пожилую женщину. — Так… — протянула та, глянув на меня. После, не поворачиваясь, сказала: — Оставь нас, мальчик. — и женщина махнула рукой назад, в сторону Вигго. — Ступай, проветрись. Мы тут с девонькой по-женски потолкуем. Вигго кивнул, бросил на меня быстрый взгляд, снова на женщину, и вышел, плотно закрыв дверь. — Как звать? — спросила та, выгнув седую бровь. — …Салли… — буркнула я, положив голову обратно на колени, попутно обняв их. — Хорошее имечко. А я Ирмела. — представилась она и подошла к кровати, бесцеремонно стянув с меня одеяло. — Ну-ка, покажись мне, красавица. Нечего тут в темноте прятаться, я не кусаюсь. — она окинула меня цепким взглядом, задержалась на бледном лице, на скрюченной позе, на грязных волосах. — Ага… Понятно. — Что вам понятно? — буркнула я, пытаясь вернуть одеяло, но она отбросила его на сундук. — То и понятно. — ответила Ирмела и бесцеремонно положила тёплую ладонь мне на лоб, потом на живот, поверх рубахи, чуть надавила, отчего я вздрогнула и зашипела от боли. — Так и думала. Давно у тебя это? — Что «это»? — Ну, крови-то когда последний раз были? — терпеливо, как маленькой, объяснила она. Я смутилась. Господи, мне восемнадцать лет, а я краснею перед женщиной, обсуждая месячные. Хотя какая разница, в каком веке это обсуждать — всегда неловко. — …Долго… Может, больше месяца, может, два… — пробормотала я. — Стресс сказался… — … — та прищурилась, а после кивнула и спросила буднично: — Угу… Много? — …Не знаю, не смотрела… Из кровати толком вылезать не хочу… И… Стыдно… — буркнула я, смотря куда-то в стену. — …Ну, девуль, я-то всё понимаю, но из кровати вылезать надо, запачкаешь простыни. Давай, вставай, вот тебе тряпицы, пользоваться же умеешь? — спросила та, усмехнувшись. — Знаю, конечно, что я, глупая… Пользовалась. — буркнула я, садясь и сжимая средневековые «прокладки». — Ну, вот и хорошо… Живот только болит? — спросила та, я отвела взгляд. — Грудь ещё болит… — неловко сказала я. — Грудь налилась? Ноет, до любого прикосновения дотронуться больно? — уточнила Ирмела. Я кивнула, отведя взгляд. — Нечего тут стесняться. — проворчала та добродушно. — Я столько девок на выданье перевидала, сколько ты волос на голове не досчитаешься. Дело житейское. Это у всех бывает. У кого-то каждый месяц, у кого-то реже, но бывает. — продолжила она и открыла свою сумку, пахнущую сушёными травами, начав в ней копаться. — У нас, знаешь ли, не принято по таким пустякам ныть. Работать надо, скот кормить, убираться, стирать, готовить — много чего так-то. А с такой болью ни туда, ни сюда. — она достала небольшой холщовый мешочек и маленький глиняный горшочек, заткнутый тряпицей. — Лекарства какого-то особого, чтобы грудь не болела, нет. Это природа, детонька. С этим надо или смириться, или облегчать себе жизнь подручными средствами. — Какими? — спросила я, выгнув бровь. Ирмела протянула мне мешочек — внутри было что-то рассыпчатое, размером с кулак. — Вот, возьми. Здесь крупная соль и песок. Мы такие мешрчки «грелками» зовём. Нагреешь у огня, приложишь к груди — тепло боль успокоит. Или вот. — она поставила горшочек на тумбочку. — Мазь. Я её из окопника, коры ивы и медвежьего жира делаю. От ломоты в суставах хорошо помогает. На грудь намажешь — полегче станет. Только сильно не три, аккуратненько, ну, сама понимаешь. Я с удивлением смотрю на предметы. Тепло и травяная мазь, и это всё лечение… Ну, правильно, чего ещё ожидать? Нурофен? — И всё? — А ты что хотела? Чтобы я тебе руну на груди нарисовала и заговор прочла, чтоб боль прошла? Можно и так, конечно, но я мазям больше доверяю. — подмигнула Ирмела. — Ну и про холодное не забывай. Если снег есть, можно тряпицу с ним приложить на короткое время, оно отёк снимает. Но с холодом не переборщи, а то простудишь себе всё, потом лечить замучаешься. — с этими словами она оглядела меня и ухмыльнулась. — А вообще, главное — покой. Лежи, отдыхай. И ешь нормально. Нечего там голодать. — она кивнула в сторону двери. — Вигго, конечно, тот ещё… Деятель, но, видать, к тебе неравнодушен, коль притащил к отцу аж. Так что пусть пользу приносит. Скажи ему, чтоб принёс отвар из малиновых листьев и ромашки, если есть. Тоже поможет. Успокоит. — Спасибо… — тихо сказала я, чувствуя себя немного глупо из-за своей стеснительности перед этой женщиной, но к таким примитивным народным средствам была настроена скептично. — Да не за что. — Ирмела встала, закидывая сумку на плечо. — Это я забесплатно, как подарок на знакомство. А если что серьёзное, рана там или хворь какая, тогда уж за платой приду. — она хитро прищурилась. — Ну, бывай, девонька. Удачи. И с этими словами она выходит, оставляя меня одну с мыслями, мешочком с солью и баночкой мази. Я вздохнула, встала, схватилась за живот и села обратно. — …Сука… За что мне это… — прошипела, согнувшись креветкой. Дверь вновь открылась, и я услышала тяжёлые шаги, а потом и владельца этих самых шагов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Вигго, подходя, больно уверенный. — Ты исчезнешь с глаз — будет лучше. Че хотел? — спросила я чуть грубее, чем хотела… Точнее, не хотела, но что ж поделать. — …Я пришёл проведать тебя. — сказал он, будто ожидал, что я после прихода лекаря успокоюсь. — …Ну, и? Твой вердикт моего состояния? — спросила я, скептически глянув на него. — …Ты не в духе. — сказал тот, пожав плечами. — Угу, и? — кивнула и выжидающе посмотрела на него. — Может, я могу что-то принести или сделать? — спросил он. Догадался. — Да, можешь: вот мешок подогрей у огня и туалет мне покажи. — сказала я. Вигго кивнул, подошёл и взял меня на руки. — Э! — рявкнула я. — У тебя же живот болит. Мне не трудно понести. — сказал он, слегка ухмыльнувшись. — А давай не вспоминать те «прекрасные» времена, когда ты таскал меня до туалета на руках. Мне, знаешь ли, не очень приятно. — сказала я недовольно, скрестив руки. — Ты просто смущаешься, но в этом нет ничего такого. — пожал он плечами. Я сжала прокладки в руках. — Какой ты невыносимый, я не могу… — прошептала я, откинув голову. — Ты меня бесишь, когда так делаешь… — Как делаю? — спросил Гримборн, выгнув бровь. — Ты нарочно… — буркнула я. — И вообще, ты знаешь что. Поставь и выйди, а потом покажи, где туалет. — сказала, скрестив руки. Вигго поджал губы, поставил меня на пол, не убирая руки с плеч, но после нехотя убрал их и вышел.

***

Салли взяла сменные трусы и прокладку, и Вигго проводил её до туалета. После сделанного, она вернулась в дом. Гримборн весь день что-то спрашивал у неё, ходил за ней — ухаживал, мягко говоря. Та недовольно смотрела на него, отворачивалась и морщилась от боли. Утро следующего дня не стало легче. Боль в животе всё ещё напоминала о себе тупой, ноющей тяжестью, но Салли уже не хотелось лежать пластом. Во-первых, нужно было срочно решить вопрос гигиены в этом месте, который превращался в целый квест. Во-вторых, если она ещё минуту проведёт в этой комнате, глядя на стену, она сойдёт с ума. Вигго, услышав шорох, тут же возник в дверях. Вид у него был… Странный. Не тот привычный холодный и расчётливый взгляд, а что-то среднее между обеспокоенностью и… Непониманием? — Ты куда? — спросил он, и в голосе снова проскользнули командирские нотки, но он тут же их приглушил, вспомнив вчерашнее. — Тебе бы полежать не помешало… — Мне бы к целительнице сходить. — буркнула Салли, кутаясь в меховую накидку. — По личному вопросу. Очень личному. Тебе туда нельзя. Вигго открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. — Хорошо. — он кивнул. — Я провожу до тропы и подожду. Чтобы никто не приставал. — «Чтобы никто не приставал». Ну-ну. — закатив глаза, передразнила Салли его. Они вышли на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие, заставив Салли поёжиться. Снег скрипел под ногами. Деревня просыпалась, редкие прохожие косились на странную пару младшего Гримборна… Ну, правильно: голова грязная, держится за живот, ссутулилась и идёт с таким лицом, будто тарелку с дерьмом подали… Но зеваки быстро отводили взгляды — Вигго Гримборна здесь уважали все, как никак глава империи. Пусть выбирает кого хочет, может, правда, любит эту странную девушку… — Я быстро. — бросила Салли, сворачивая к домику целительницы, стоящему на отшибе, на который указал Вигго. Гримборн остановился у тропы, прислонившись плечом к стволу дерева и скрестив руки на груди. Он действительно ждал. И наблюдал. Салли вышла от старухи минут через пять, сжимая в руках небольшой свёрток. Целительница, ворча, всучила ей ещё и какой-то пахучий мешочек с травами, велев выпивать перед едой, потому что у Салли от еды только больше живот болел. Вроде должно стать полегче… Настроение от этого не улучшилось, но хотя бы одна проблема должна была или ослабнуть, или решиться. Но Салли радовало одно: осталось три дня, и с месячными можно будет попрощаться на месяц. Она сделала несколько шагов обратно и тут заметила её. Из-за сугроба, словно кошка из засады, выплыла девица. Светлые косы, синее платье с длинными рукавами, нарядная шубка, натянутая, тонкая улыбка и холодные, как лёд, глаза. Нора. — Так-так-так. — пропела она ангельским голоском, преграждая Салли путь. — Значит, это ты та самая, которая морочит голову Вигго? Салли остановилась. Внутри что-то глухо щёлкнуло от странного наезжающего тона. Ей было больно, она была раздражена, замёрзла, и единственное, чего она хотела — вернуться в относительное тепло, а не выслушивать эту расфуфыренную… Куклу? Пикми? Чё ей вообще надо? — Чё надо? — раздражённо спросила Салли, стараясь выглядеть менее агрессивной… Насколько это было вообще возможно. — Куда ты лезешь? — Нора шагнула на неё, будто угрожая. — Ты посмотри на себя! Крупная, широкая, в плечах, скрючилась ещё — во! Только горбатой спины не хватает — и вылитая ведьма с болота! — насмешливо сказала она и засмеялась. Салли замерла. — Ведьма? — переспросила она, искренне удивившись. — А кто же ещё? — Нора фыркнула, явно довольная своей догадкой. — Посуди сама: волосы чёрные, немытые, висят ещё как сосульки, глаза тёмные, взгляд исподлобья, ходишь согнутая, будто годы тягот на тебя навалились. Только горба на спине и не хватает! — она снова засмеялась, но в смехе не было веселья, только злорадство. — Думаешь, если Вигго привёз тебя, то он теперь твой? Да он тебя так, развлечься привёз. Кому ты такая вообще нужна? Ты даже не ухаживаешь за собой. Ему вообще худые нравятся! У тебя даже талия широкая! А у меня… Гляди. — похвасталась она, пригладив свою тонкую талию. Салли слушала этот поток оскорблений в свою сторону и чувствовала, как внутри закипает мозг. Боль в животе, раздражение от бессонной ночи, страх перед неизвестностью — всё это искало выход. И Нора была хоть и не идеальной, но зато красивой мишенью, которую будет приятно хоть капельку испортить или хотя бы припугнуть. — Ты закончила? — голос Салли стал тихим и вязким, как смола. — А то я слушаю твой словесный понос и диву даюсь, откуда в такой щепке с мелкой задницей столько дерьма помещается. Нора опешила, открыла рот в шоке, но быстро пришла в себя. Она сделала шаг вперёд, встав вплотную, и прошипела: — Ты не смей так со мной разговаривать! Я здесь родилась и выросла! Я для Вигго стараюсь! А ты… Ты вообще непонятно откуда вылезла! И даже не стараешься! Отдай его мне! — рявкнула она, топнув ногой. — Да забирай. — пожала Салли плечами. Нора опешила. — Ты ещё издеваться надо мной вздумала?! — спросила она Взгляд Салли стал пустым, когда она замерла в поисках того, с каким тоном она сказала прошлую фразу, чтобы белобрысая так отреагировала. — Нет. — ответила она. — Хотя могу. Если бы хотела, ты бы уже пошла домой реветь. Мне честно похер, что обо мне тут люди думают, а тебе тут жить, не так ли? — спросила Салли елейным голосом с приторно сладкой улыбкой. — Плевать, что люди думают?! Ах, сразу видно: бедная, да ещё и дура неухоженная! Понятно, тогда ты точно ведьма. Нелюдимая же! Так ещё и талия жирная! — насмешливо ответила Нора, покосившись на фигуру Салли, особенно на грудь, будто думая, как ещё унизить меня. — Ты мне завидуешь? — спросила Салли, скептично выгнув бровь, а потом издевательски так добавила: — Завидуешь, что у тебя титьки как два прыщика на тощей куриной грудке, а у меня есть? У меня четвëртый размер, а у тебя не густо, да? Ну, так ты кушай побольше. — Салли довольно оскалилась, и это был не тот милый оскал, которым она иногда улыбалась детям и, щёлкая зубами, шла за ними. Это был оскал удовольствия испортить кому-то настроение, чтобы страдала не она одна. Нора в шоке уставилась на Салли — видно было, как та кипела от злости и стыда, отчего Салли почувствовала себя лучше. Приятно было поставить выскочку на место… Хотя с гормонами надо что-то делать всё-таки. Вдруг Нора аж взвизгнула от злости и, не контролируя себя, вцепилась Салли в волосы. — Ах ты дрянь! Салли зашипела от боли. Злость ударила в голову, заглушив все неприятные ощущения внизу живота. Она развернулась лицом к Норе, не чувствуя, как на затылке волосы выдираются, схватила две косы Норы и намотала на кулак в три оборота. — Слушай меня внимательно, курица ты ощипанная. — прошептала она, приблизив своё лицо к лицу Норы так, что та видела только её тёмно-серые, расширившиеся от гнева глаза. — Ещё раз подойдёшь ко мне, ещё раз тронешь меня хоть пальцем, и я тебе глазки выковыряю ногтями. И скормлю их Вигго, дабы ты увидела его внутренний мир в первый и последний раз. У меня, знаешь ли, опыт есть. — говорила та, потянув волосы блондинки выше, заставляя встать на носочки. — Так что давай вот как поступим: клейся к Вигго сколько хочешь, хоть ноги ему вылизывай, хоть танцы с бубнами устраивай, мне абсолютно насрать. Он делает что хочет. Но если ты подойдёшь ко мне, посмеешь сделать какую-то гадость мне, решишь со своими подружками, если они у тебя вообще есть, меня где-нибудь побить, учти одно… Я в любом случае тебя убью. Ты в любом случае сдохнешь нахуй. — сказала Салли и ослабила хватку, после посмотрела на испуганное, красное от слёз лицо Норы и разжала пальцы. — Вали давай… — фыркнула она с отвращением. После пошла дальше по тропе, оставив перепуганную девушку одну стоять на тропе. Сделав несколько шагов, она столкнулась с Вигго, что стоял, прислонившись плечом к стволу того самого дерева, и смотрел на неё. Взгляд его был… Странным. Не холодным, не оценивающим. В нём читалось что-то новое. Изумление? Восхищение? Уважение? Хрен его знает, картошка безэмоциональная какая-то. Вигго уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Салли раздражённо перебила его. — Заговоришь с ней — я тебе в глотку вцеплюсь и перекушу, понял? — рявкнула та, и Вигго аж вытянул лицо от удивления. — И если эта курица ещё раз ко мне подойдёт, я обещание выполню и запихаю тебе в глотку её глаза, и ты сожрёшь их, понял, паскуда? И не посмотрю, что я у тебя в гостях. Мне похуй. — сказала она и пошла дальше к дому, оставив Гримборна стоять на тропе. Вигго проводил Салли взглядом, полным того самого нового, неизведанного чувства… Она что?.. Ревнует? Вигго аж ухмыльнулся. Холодно глянул на Нору и молча ушёл за Салли.

***

Сивен Кнут сидел у костра, грея руки, и глянул на меня, когда я открыла дверь ногой и села за стол, гипнотизируя мешочек с травой. Он должен помочь мне лучше переваривать еду, а то живот сильно болит. Не уверена, что эти травы работают, но всё же… Мужчина перевёл взгляд на костёр. Он, видимо, решил просто не трогать меня — мудрый мужчина… Но, всё же, через некоторое, он решил, что не говорить со мной было бы как-то грубо. — Салли, может, хочешь чего-нибудь сладенького? — спросил он. Я перевела взгляд на Сивена. — Ничего не хочу. — покачала я головой. — Что, прям совсем ничего? — спросил Сивен с грустью, что ли… — Помыться, разве что. — Ну, а у нас баня послезавтра. — ответил он, пожав плечами. — «…Баня по-чёрному?» — подумала и я поëжилась, но всë же решила уточнить: — Сначала идут мужчины, а потом, на следующий день, женщины? — Это общая так, да. У нас личная, как хотим, так и моемся. У нас с этим не прям строго. — махнул рукой Сивен. — …Это разве честно? — Да. Если жена хочет — почему нет? Жену лишний раз лучше не растраивать, так-то и развестись может. — Что?! — аж вскрикнула я от шока. — Да, ты не знала? Или у вас нельзя? — спросил он, и я покачала головой, уставившись на Сивена. — Ну, у нас жёны и не такое могут. Там и убить могут, кстати. — пробормотал он. — Ладно. Ты грейся, если что, а то на улице холодно. — добавил он и ушёл в свою комнату. Я подсела ближе к огню, грелясь. Зашёл Вигго, и я мельком глянула на него и отвернулась. — Чаю хочешь? — спросил он. — Давай. — сказала я, не поворачиваясь. — …Ты как себя чувствуешь? — спросил Гримборн. Я перевела взгляд на него и тихо ответила: — Не очень… — А почему? — осторожно спросил тот. — Блять… — прошептала я, запрокинув голову. — Потому что я женщина. — ответила я и вновь уставилась на огонь. Я услышала, как Вигго тихо вздохнул, после глянула, как он уставился в окно, качая головой. — Ты думаешь, что я психую, потому что страх потеряла или обнаглела? — спросила я немного виновато. — Честно? Есть такое ощущение. — сказал тот нехотя, судя по тону. — Эх. Давай объясню, почему я так себя веду. — сказала я, повернувшись к нему лицом. Вигго заинтересованно посмотрел на меня. — У женщин каждый месяц идёт кровь, сам понимаешь откуда. Начинается где-то в тринадцать-четырнадцать лет, но может как раньше, так и позже. Это не какая-то болезнь, нет, это просто часть нашей жизни. Это значит, что организм готов к беременности. Если её нет — начинается очищение, то есть оттуда идёт кровь. Иногда крови много, иногда мало. Кому-то больно настолько, что остаётся только плакать, скрючившись, а кому-то везёт, и они могут ничего не чувствовать. Поэтому у меня живот и грудь болят — тело перестраивается. Это нормально, у всех так. Просто мне повезло меньше и болит сильнее. Потому ты меня бесишь, что тебе хорошо, так ещё и не знаешь, что это такое. — поведала я, после глянула на задумчивое лицо Вигго. — Я не удивлена, что вы не знаете, потому что считаете чем-то мерзким и грязным, ты меня и этим бесишь тоже. — сказала я, смотря на него холодным взглядом. — …Я знаю это. — сказал Вигго, и я замерла. — …Что? — Я знаю, что такое когда у женщины кровит. — повторил он спокойно, будто говорил о погоде. — И что они значат. Я уставилась на него, открыв рот. В моей голове не укладывалось. Викинги. Средневековье. Они же должны считать это грязным, мерзким, чем-то, о чем не говорят вслух. Меня учили, что в древности женщины прятались, стеснялись, а мужчины делали вид, что этого не существует. В принципе и в наше время такое тоже, женщины стесняются, а мужчины делают вид что этого не существует. — Но… — я попыталась собраться с мыслями. — Как ты… Откуда… — Ты думаешь, мы дикари, которые ничего не знают о женщинах? — в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я… Ну… — я смутилась ещё больше, потому что да. — Ну, там, откуда я родом… Об этом не говорят. Это считается… Ну… Грязным. Постыдным. Вигго нахмурился, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на недоумение. — Постыдным? — переспросил он. — Почему? — Ну… Потому что это кровь. И… Ну… Это же неудобно. Это… Женское. — я чувствовала себя ужасно глупо, пытаясь объяснить то, что сама считала абсурдным. Вигго посмотрел на меня так, будто я сказала что-то невероятно странное. — Салли. — сказал он медленно, будто объяснял ребёнку прописные истины. — Это не проклятие. Это признак того, что женщина готова дать жизнь. Это сила. Сверхъестественная сила, связанная с самой природой. Я моргнула. — …ЧТО? — У нас есть сказания, где боги переходят реки из менструальной крови великанш. — сказал он буднично. — Это не считается чем-то грязным. Это считается… Естественным. Даровоное богами. — он пожал плечами. — У нас, кровь оттуда — это проявление женской силы. С ней связаны религиозные представления. Женщина в это время считается особенно сильной. Особенно могущественной. Никто не станет осуждать тебя за то, что ты женщина. Я смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. В моей голове ломался целый мир. Все те годы стыда, все те моменты, когда я прятала прокладки, когда краснела, когда боялась, что кто-то заметит… И всё это было… Нормально в древности? Более того — это считалось силой? Ну, может только у викингов, но… — …То есть… — начала я медленно. — Вы… вы не считаете это мерзким? — Нет. — ответил он твёрдо. — Мы считаем это частью жизни. И частью женской природы. И мы не осуждаем женщин за то, что они женщины. Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает комок. Я не знала, как реагировать… Это было так правильно… — …Я не знала. — прошептала я наконец. — Я думала… Я думала, вы считаете это чем-то… нечистым. — Нет. — Вигго покачал головой. — Мы не считаем нечистым то, что даёт жизнь. Мы не боимся того, что делает женщину сильной. — он помолчал. — Ты привыкла к другим обычиям, Салли. Здесь всё иначе. Я молчала, глядя на огонь. — Может массаж? — предложил он. — Не, у меня живот болит. — отказалась я, всё ещё пребывая в шоке. — Пошли тогда в комнату? Тебе стоит лечь. — Я ж с ума сойду скорее от скуки, что мне делать… — сказала я, отведя взгляд. — Я с тобой полежу. — сказал Гримборн и встал. Он подал мне руку, я приняла её и пошла за ним, прихватив свой чай. В комнате, я легла обняв живот, а Вигго взял книгу какую-то и лёг рядом, где аккуратно обнял меня за талию и положил тёплую руку на живот. — «Может поэтому на меня так Астрид косилась, когда я говорила о месячных?» — промелькнула у меня мысль, пока я лежала, а Вигго поглаживал меня по животу, будто хотел так успокоить мою боль. Сам он читал какую-то книгу вслух, но я не слушала. Сидела переваривала то, что викинги, оказывается спокойно принимают месячные. Не, ну, я в шоке просто…

***

Сырость… Холод… Решётка… И стены… Стены… Они из этого… Противного камня, что не поддаётся кислоте… Решётка маленькая… Даже если её уничтожить, морда не пролезет… Кормят два раза в сутки. Вываливают рыбу на поднос и просовывают под стеной. Сейко мечется по клетке, рычит, шипит, вопит на проходящих людей. Сколько она тут спала? Непонятно. В первый раз она очнулась на корабле, её сразу усыпляли порошком. Теперь она развязана, но выбраться не может. Сейко просто хочет к Салли… Не это всë…