Кадр

      — Доброе утро, — гордо улыбался мужчина. — Сегодня наш последний заход, верно?       — Да. Надеюсь, что вы не зайдете слишком далеко после окончания фиксирования, — строго посмотрела на него женщина.       Мужчина на это лишь пожал плечами и усмехнулся.       — Я не шучу. Послушайте ту девушку. Мальчишка сейчас совсем слабый.       — Я подумаю над вашими словами, — кивнул мужчина. — Можем начинать, — активировал аппаратуру, и в капсуле загорелся свет, начиная освещать бледное лицо.       — Сцена седьмая, дубль первый, — хлопок нумератора, и он раскрывает глаза, будто чипированный…

***

      Пробуждение. На удивление Сынмин чувствует себя хорошо. Ощущение, будто он давно не испытывал умиротворение.       Ким поднялся с кровати, потянулся, прикрывая глаза и улыбаясь яркому солнцу, и оглянулся по сторонам: письменный стол у окна, заваленный мусором и бумагами; стул рядом с ним, уже прогибающийся под горой грязной одежды; на полу разбросана канцелярия, скомканные белые листы, использованные салфетки и бутылки от алкоголя. Что здесь происходило? Что с его комнатой? Что с его образом жизни? Было противно от того, что он позволил себе жить в таком свинарнике и сам его создал. Сглотнув накопившийся в горле ком, Сынмин решил пойти в душ, а после прибраться. Нельзя оставлять комнату в таком виде.       Выйдя в коридор, он закашлял. Кучу пыли было видно на солнце невооруженным глазом. Да что с ним не так? Почему такие ужасные условия он себе создавал?       В ванне перед ним предстала самая ужасная картина, что вообще есть в этом доме: кровь на полу и на двери душевой кабинки, лепестки цветов рядом с ней и заляпанное отпечатками ладоней треснутое зеркало. Да тут легче квартиру поменять, чем мучаться со всем этим хаосом.       Переборов свою брезгливость, Ким снял с себя грязную шелковую пижаму и вошел в душевую кабинку, сразу включая горячую струю. Он блаженно прикрыл глаза. Вода будто смывала с него весь пережитый от увиденного стресс. Становилось спокойнее.       Взяв в руки мочалку и налив на нее гель для душа, Сынмин стал массажными движениями проводить ей по всему телу. Когда дошел до бедер, его передернуло от боли. Резко направив туда взгляд, он увидел множество порезов. Некоторые из них стали кровоточить. Ким переключил воду на холодную и, в спешке закончив мыться, вышел из кабинки. Он открыл подвесной шкафчик и достал оттуда аптечку. Найдя там бинты и перекись, Сынмин нервно стал обрабатывать раны, сразу плотно забинтовывая их.       Закончив, он облегченно выдохнул и присел на холодный кафель, хаотично усыпанный лепестками нежно-голубых цветов. Пионы. Это лепестки пионов…       В голове всплыло воспоминание, где красивый парень с детским личиком сидел у окна и рассматривал подаренные цветы, влюбленно вздыхая.       От этих воспоминаний в груди закололо, тело кинуло в дрожь, и дыхание стало тяжелее. Ким попытался отбросить все мысли, приносящие лишь боль его телу. Но отгоняя их от себя, он чувствовал себя все хуже и хуже. Новые потоки возвращались в память с новой силой: первое признание в любви, первый поцелуй, первый секс и… исчезание.       Хотелось зарыться глубоко под землю, чтобы не чувствовать боли. Сынмина захватил приступ удушья, а вместе с ним и кашель…       Кашель кровью и теми самыми лепестками нежно-голубых пионов, которые так любил тот парень из воспоминаний…

***

      Прошло больше полутора часа с приступа. Ким так и не убрался в квартире. Его тело обессилено, а сам он сидит на подоконнике на кухне. Ветер, пробирающийся в комнату из открытого окна, обдувает неприкрытую одеждой нежную кожу, сдувает волосы.       В мыслях творился хаос, а на лице безразличие. Вспомнился весь путь одиночества, который до сих пор продолжается. И понятно было, почему вся квартира имеет ужасающий вид.       После пропажи любимого человека Сынмин отчаянно пытался найти его. Поняв, что его поиски бесполезны, он закрылся от внешнего мира в своей недавно купленной квартирке в центре Токио. Тут и апатия наведалась, и депрессия, и селфхарм, и алкоголизм, и бесконечные слезы… К этому всему еще прибавилась ханахаки, умножая душевную боль в разы.       От мыслей его отвлек телефонный звонок. На экране высветилось «Йен». Сомнительно сощурившись, Ким все же поднял трубку.       — Ты как? — послышался обеспокоенный низкий голос.       — Не очень, — честно ответил Сынмин.       — Ко мне приезжает друг детства. Я решил, что было бы неплохо вывести тебя на прогулку. Заодно познакомишься с ним! Он очень нежный и дружелюбный.       — Нет, Йен, ты же знаешь, что я плохо чувствую себя.       — Тогда мы приедем к тебе, — перебил его парень и сбросил звонок, не желая слышать отказы.       Тяжело вздохнув, Ким побрел в комнату. Найдя совсем новые вещи на верхней полке в шкафу, надел их. Вновь оглянувшись вокруг и покачав головой, он решил покончить с этим бардаком за оставшиеся двадцать пять минут.

***

      Через двадцать минут все было готово: грязные вещи были сложены в корзину для белья, мусор с бутылками и бумагами выкинут, пыль протерта, комната проветрена, а пол поверхностно помыт. Быстро он управился.       На телефон пришло короткое сообщение: «Мы подъехали».       Сынмин в полной готовности подошел к двери и стал ждать звонка. Но его не последовало, так как кто-то громко начал стучать в дверь.       Ким открыл дверь, и на него сразу налетел с объятиями Йен, чуть ли не сбив с ног.       — Как я рад увидеть тебя спустя столько времени, — пищал он, сжимая друга все крепче и крепче.       — Я тоже рад, — рассмеялся Сынмин, похлопывая Йена по спине. — Показывай своего прекрасного друга, — отстранился.       — Минхо, выходи! — прокричал он.       Такое до боли родное имя отдалось в груди новой болью. Неужели?..       — Привет! — вошел в квартиру сияющий парень, но, увидев знакомое лицо, уставился на него в удивлении.       Ли Минхо, который исчез из его жизни, возвращается вновь…       — Привет, — безэмоционально произнес Ким.       Дыхание вновь стало тяжелым, а кончики пальцев стали подрагивать.       — Это Сынмин, а это Минхо, — стал представлять чуть ли не наизусть знающих друг друга людей Йен.       — Приятно познакомиться, — кивнул Ким.       — Мне тоже, — ухмыльнулся Ли.       — Идем пить чай, — подпрыгнул на месте Йен и повел близких ему друзей на кухню. Посадив всех за стол, он самостоятельно стал готовить напитки. Кажется, знает здесь все.       Пока Минхо не сводил взгляда с Сынмина, второй опустил голову в пол, пытаясь унять дрожь в теле и надеясь на то, что его не настигнет новый приступ прямо перед гостями.       Заставил вздрогнуть Кима Йен, громко поставивший кружки чая на стол. Он сел за третий стул и пристально стал наблюдать за друзьями.       — Расскажите хоть немного о себе друг другу, — с грустинкой произнес он.       — Что именно? — перевел на него взгляд Ли.       — Предпочтения в музыке или кино, о собственном хобби, — стал перечислять Йен. — Историю жизни.       — Хорошо, я начну, — ухмыльнулся Минхо, беря кружку в руки. — Если говорить о музыкальных предпочтениях, то на первом месте всегда будут баллады. Кино я не смотрю. Из хобби дизайн одежды, — многозначительно смотрел на Сынмина, надеясь, что тот помнит все перечисленное.       — Ничем не интересуюсь в последнее время, — произнес Ким. Почувствовав, что к горлу поступает кашель, добавил: — Я отойду на пару минут, — и выбежал из квартиры, направляясь на улицу, где не будут слышны звуки его страданий.       Забежав за угол дома, он стал выкашливать те же нежно-голубые лепестки с кровью. Легкие готовы были разорваться при каждом выдохе. Внутри прорастали пионы. Как же он сейчас ненавидел эти цветы. Как же он жалел о том, что подарил когда-то их ему…       Возвращался он домой уже обессиленным. Тело дрожало, а веки самовольно закрывались. Он готов был упасть прямо здесь.       Зайдя в квартиру, Ким сразу забежал в ванную, чтобы смыть остатки крови с губ.       — Нет. — испуганно произнес Сынмин, увидев такого же не меньше напуганного Минхо, держащего лепестки любимых цветов в руках.       — Что это? — совсем тихо спросил он. По его глазам стекали капельки слез.       Ким молчал. Он слаб перед ним.       — Сынмин. — нежно произнес Ли и подошел ближе, заправляя выпавшие пряди волос за ухо. — Пионы. Я прав?       — Прав, — шепотом ответил он.       — Ханахаки… — опустил взгляд в пол, осознавая всю суть произошедшего. — Тогда я должен признаться, — тяжело вздохнул. — Я не любил тебя никогда. Все то время просто был привязан. В какой-то момент решил, что тебе лучше жить одному, чем с тем, кто тянет тебя на дно, потому собрал вещи и ушел. Честно, я очень долго сожалел об этом. Но после поступления в Нью-Йоркский университет совсем забыл о том, что когда-то жил в Токио, полностью отдавшись учебе. Сейчас я вернулся на каникулы, и все воспоминания с тобой всплыли, как по щелчку пальцев. Я понял, что мне и в правду тебя не хватает. Но я не знаю, любовь это или привязанность…       У Сынмина слезы текли водопадом. Теперь понятно было, что болезнь появилась совсем не из-за того, что Минхо разлюбил, а из-за того, что и вовсе не любил.       — Смотря на тебя, всего в каплях крови, бледного и бессильного, понимаю, что самой большой моей ошибкой было подпустить тебя ближе…       — Нет… Остановись. Это не ошибка, — покачал головой Ким. — Я благодарен тебе за подаренное счастье. Моя болезнь — не твоя вина. Если она есть, значит, я был обречен изначально.       — Не говори так. Я не дам тебе умереть, — всхлипнул Минхо и прижал Сынмина к себе объятия. — Я хочу любить тебя по-настоящему… Если ты примешь меня, то мы пройдем через это вместе…       — Я всегда принимал тебя и буду, — тихо заплакал Ким, прижимаясь в родные теплые объятия.       — Ты не умрешь… Если болезнь не уйдет, то выделю все свои сбережения на операцию.       — Нет. Я лучше умру, чем останусь без чувств. Не хочу смотреть на тебя и ничего не чувствовать… — уткнулся в изгиб шеи Сынмин.       Ли задержался губами на его мокрой щеке. Чуть отстранившись, он бережно стал вытирать дорожки слез большими пальцами, обхватив его лицо ладонями.       — Ну же, не плачь, — тихо произнес Минхо. — Все будет хорошо, — улыбнулся и прислонился лбом к лбу напротив, переплетая пальцы. — Мне так не хватало тебя… Не могу сказать, что не люблю…       — А ты и так знаешь, что я люблю тебя, — усмехнулся Сынмин. — Теперь будем с тобой навсегда?       — Навсегда, — улыбнулся Ли и, несмотря на кровь на губах Кима, прильнул к нему в нежном поцелуе.       Сынмин неспешно сминал его губы, иногда постанывая. Он утонул в чувствах с головой. Легкие буто освобождаются, готовятся принять новую жизнь.       Поцелуй прерывает кашель. На пол стекает кровь, собирающаяся в лужу, и целые цветки нежно-голубых пионов.       — Мин! — обеспокоено крикнул Минхо и стал придерживать его за талию, чтобы не упал.       Сзади послышался скрип открывающейся двери. Вернулся Йен, выбегающий на улицу за Кимом. Он так и не нашел его. Но зайдя в квартиру, увидел ужасающую картину. Он застыл на месте, не сумев даже помочь другу.       Тело Сынмина билось в лихорадке, пока рот выблевывал кровь с ненавистными цветами. Ли рядом ревел, нашептывая нежные слова, которые первый совсем не слышал.       Через пару минут мучений он повис на руках Минхо. Темнота. Вновь его накрыла безмолвная темнота…