Почему Му Цин всегда был против служебных романов

      Для целых двух — не самых слабых — богов войны Юг был слишком мал. Для двух богов войны, откровенно не ладящих друг с другом, он представлял собой что-то наподобие небольшой арены, на которой для потехи стравливали пару боевых петухов…       Нет, сравнение вышло определённо не самое лучшее. Фэн Синь раздражённо выдохнул.       Ну угораздило же его… Встретить Му Цина на границе их владений, разумеется. — Так-так, — ядовитый тон его личной змеюки подколодной звучал почти музыкой в уставших от безмолвия пустыни ушах, — И что же это ты тут делаешь, генерал Наньян? — Очевидно, слушаю твои дурные вопросы, вместо того, чтобы разбираться с жалобами из дворца Линвэнь, — а вот сейчас его собеседник точно закатил глаза. Фэн Синь это движение под полуопущенными веками уже наизусть выучил. — Какое совпадение.

***

      Спросите любого небесного чиновника о том, какая кошка пробежала между южными богами войны и вы услышите раскатистый смех: — Кошка? Да там мало и стаи чёрных ягуаров для того, чтобы понять, из-за чего те двое так грызутся между собой!       Справедливости ради, это была чистейшая правда. Му Цин и сам не помнил — не хотел вспоминать — с чего началась их вражда. Но зато всегда держал в памяти причину, по которой они эту вражду никак изжить не могли, да и, в общем-то, не собирались.       А та была проста до невозможности: Му Цин терпеть не мог служебные романы. Не только потому, что это бросало тень на репутацию, нет. Потому что в процессе совместной трудовой деятельности ты успеваешь насмотреться на все неприглядные стороны объекта своих чувств, а самое главное — те самые чувства после этого ещё и крепнут.       Именно по этой простой причине, при каждом удобном и не очень поводе, южные генералы добросовестно выколачивали друг из друга вековую пыль. Это они так недостаток романтики, которой их при смертной жизни обучить забыли, восполняли. И чтобы сохранить их отношения в тайне, разумеется.       Вот уж действительно — повезло так повезло. С одной стороны Наньян, конечно, красавец, такому жениху все Небеса обзавидуются, но с другой… Ох. Му Цин до сих пор с содроганием вспоминал, с каким вкусом они ругались из-за сломанного ствола вишнёвого дерева. А оно, между прочим, пока Фэн Синь на него не залез, чтобы нарвать спелых вишен для возлюбленного, двести лет спокойно себе росло! Вишню успели реанимировать, сломанный нос солнечного лучника — тоже. А потом Му Цин лично сделал ему охлаждающую повязку и до самого вечера просидел в его покоях, просто разговаривая о всякой всячине, которая только приходила ему на ум. Фэн Синь внимательно слушал, даже не перебивая, пока не заснул. Сюаньчжэнь тогда только вздохнул, откинув со лба непослушную прядку тёмных волос, заботливо укрыл одеялом и тихо ушёл.       Но об этом никто и никогда не узнает.

***

      Так вот, встретиться на границе в их планы, абсолютно точно, не входило. Подраться друг с другом — может быть, но это должно было происходить на тренировочном поле и после выполнения задания, чтобы они могли сбросить накопившееся напряжение последствием заботливого выколачивания друг из друга дури.       В планы не входили и демоны, не обещанные Линвэнь пара падальщиков, а ого-го какие здоровенные, будто только что насосавшиеся свежей крови. Откуда они её, интересно, в пустыне-то взяли? А ещё за ними сразу увязались охотящиеся дикие кошки, почему-то принявшие их за свой ужин. Пришлось отбиваться, а в ходе этого Му Цин совершенно по-дурацки сломал ногу. Но жаловаться, конечно, было нельзя, ведь любая их встреча всегда оканчивалась хорошей дракой. Пусть иногда в переносном смысле, иногда — плечом к плечу, против других соперников, как, например, сейчас, а иногда… Как обычно.       Фэн Синь не тратил дыхание на то, чтобы отчитывать бестолкового возлюбленного за излишнюю самонадеянность, затаскивая и без того от природы бледного, а теперь уже совсем нездорово побелевшего, приобрётшего какой-то сероватый оттенок кожи, Му Цина в очень вовремя подвернувшуюся пещеру. Прохладную и, что немаловажно, совершенно необитаемую. — Вечно ты на рожон лезешь, — всё же не удержался он, осторожно осматривая повреждённую конечность, — Жить будешь, повезло. — Хоть одна хорошая новость за этот день, — отозвался тот без привычных саркастических ноток в глухом до безжизненности голосе. Наньян смутно подозревал, что Му Цин вообще что-то сказал только потому, что очень уж хотел остаться в сознании, а не позорно растаять от жары и боли в уже начавшей заживать ноге. — Ну почему же, есть ещё несколько, горе моё луковое… — сосредоточенно отозвались ему, распуская на лоскутки для перевязки плащ и пристраивая к ноге освобождённые заранее от меча ножны, — Мы выявили небольшие недочёты в работе дворца Линвэнь, отбились от… Пустынных пум, может быть они называются так? И нашли себе отличную пещеру для того, чтобы переждать самую жару и залечить тебе ногу, а потом преспокойно отправиться домой. Отличные новости, я считаю. И самая лучшая из них та, из которой можно сделать вывод, что в столицу ты отправишься на моих руках.       Теперь Му Цин залился ярким румянцем. — Ну, прекращай. Мы же договорились, что… Что это останется в тайне. — А кто же спорит? — улыбнулся ему генерал, — Я просто помогаю добраться до дворца нуждающемуся в лечении товарищу. В этом нет ничего странного. — Фэн Синь, если ты не забыл, то прикрытие у нас именно такое, чтобы никто и не подумал на то, что мы с тобой можем даже общаться, не повышая каждую минуту голос. Иногда мне правда хочется тебя ударить… — Ну, это явно позже. А сейчас лучше поспи, я разбужу.

***

      Да, Му Цин всегда был против служебных романов. Это мотало нервы, доставляло жуткие неудобства, когда хотелось просто уткнуться лицом в сгиб чужой шеи и тихонько пошипеть от злости. Это было уже привычно — ну конечно, за столько-то лет! — но до сих пор очень неприятно. Хотя, периодически подогреваемые настоящими ссорами чувства, становились только крепче, день ото дня… Об этом он, вроде бы, уже вспоминал недавно…       Но ощутить на повреждённой конечности заботливые и аккуратные прикосновения рук, едва не завыть от звука трескающейся ткани… Нет, это определённо дорогого стоило. И небольшой спектакль на людях был достаточно приемлемой ценой за их счастье.       Да и в конце концов, Юг всегда был слишком уж мал для них двоих.

***

— ФЭН СИНЬ!!! — раскатился громогласный рёв по Небесной Столице, — НУ, ДЕРЖИСЬ!!! Я ТЕБЯ ПРИБЬЮ!       Реагировали на это моментально и все, хотя из-за широких плеч генерала Пэя, мгновенно забронировавшего себе место в первом ряду для просмотра зрелищного спектакля «Ссора южных богов войны», видно было не очень много деталей.       Но самое главное углядеть можно было без особого труда: за весело хохочущим во всю мощь своих лёгких Наньяном гнался разъярённый Сюаньчжэнь, охаживая улепётывавшего от него во все лопатки генерала уже изрядно потрёпанным букетом каких-то белых цветов. Совсем простых. Ромашек, наверное. — Хо-хо, — в который раз усмехнулся Пэй Мин. Его веселье стало ещё более искренним, когда, наконец догнав незадачливого дарителя, Му Цин ещё раз стукнул того охапкой цветов по голове и притянул к себе в глубоком поцелуе.       Что ж, правду говорят, значит: от ненависти до любви всего один шаг. Ну, или в случае южных генералов — одна сломанная нога.