Путаница

С самого утра день Цзян Чэна не предвещал ничего необычного. Он собрался, добежал до университета, успел отсидеть несколько пар и даже сходил в кафетерий на перемене. Как раз, когда он вернулся, настроение дня разом переменилось, ведь на его раскрытой тетради с записями лежала маленькая валентинка. Ах, да, четырнадцатое февраля не могло пройти как привычный день. Сначала Цзян Чэн и не понял, что это. Сев на своё место, он взял валентинку и перевернул той стороной, где был текст. «Ты мне нравишься» — гласила валентинка. Снизу были указаны время, дата и адрес кафе, который Цзян Чэну был знаком — он иногда заходил туда после пар, даже был там пару раз с друзьями. Иероглифы были аккуратно выведены чёрной ручкой, почерк отправителя был почти каллиграфичным. Такую красивую валентинку было приятно получить, и щёки Цзян Чэна непроизвольно покрылись румянцем. Ещё бы знать, кто её отправил! Хотя Цзян Чэн определённо собирался встретиться с отправителем — сегодня, как и было написано в валентинке — в глубине души он оставался настороженным. Ещё раз повертев открытку в руках, Цзян Чэн закинул её в портфель. Он достал телефон из кармана, посмотрел на время (до начала пары оставалось две минуты) и быстро открыл мессенджер. Одним из немногих людей, кто мог поддержать Цзян Чэна в такой ситуации, был Лань Хуань, его близкий друг. Цзян Чэн быстро написал ему сообщение и убрал телефон обратно. Пара началась, до назначенной незнакомцем встречи оставалось еще несколько часов. *** Пожалуй, главной проблемой в жизни Лань Хуаня уже достаточное количество времени было то, что Цзян Чэн совершенно не понимал намёков. Лань Хуань был терпеливым человеком, и в любом другом случае, любой другой персоне охотно бы объяснил, что на самом деле имел в виду. Но не Цзян Чэну и не тогда, когда Лань Хуань старался намекнуть ему о своих… чувствах. Цзян Чэна он знал давно, сначала они были просто сокурсниками, потом познакомились через общих друзей и сблизились. И, в конце концов, Лань Хуань начал осознавать, что хотел бы быть для Цзян Чэна не просто другом, что хотел быть кем-то бóльшим, что Цзян Чэн был таким красивым, что сам он влюбился в Цзян Чэна и что от этой любви Лань Хуаню никуда не деться. Это смущало и затягивало одновременно: Лань Хуань стеснялся признаться Цзян Чэну, но и прощупать почву хотел. Он начал издалека, обнимая Цзян Чэна чаще, даря ему что-то, казалось бы, незначительное, говоря ему комплименты. Цзян Чэн легко поддавался ему, но их отношения оставались дружбой, только вышедшей на уровень выше. Лань Хуаню уже стало казаться, что дружба отличается от романтических отношений лишь тем, что своего друга ты не можешь поцеловать. Так вот, совсем недавно очередная попытка намекнуть Цзян Чэну обернулась поражением, Лань Хуань пообещал сам себе, что точно, абсолютно точно скажет ему о своих чувствах. Он не уточнил, как именно, поэтому прибежал к аудитории, в которой должна была быть пара группы Цзян Чэна, и, пока его не было на месте, подложил валентинку. В этот день у него было всего две пары — судьба, должно быть, смиловалась. Лань Хуань поспешно удалился из аудитории и из университета в целом. Конечно, Лань Хуаню было тревожно. Он почти что обнажил сердце Цзян Чэну и дождаться не мог его реакции. Получив от Цзян Чэна сообщение, которое чётко давало понять, что тот согласен пойти с ним на свидание, Лань Хуань засиял. Он набросал односложный ответ и пошёл домой, раздумывая, можно ли уже поставить сердечко рядом с именем контакта. *** «Я скоро буду» — только что написал Цзян Чэн Лань Хуаню. Он задержался в университете, так что теперь опаздывал. На встречу с другом перед… другой встречей? Перед свиданием? Дул сильный ветер, но даже он не мешал Цзян Чэну на бегу обдумывать дальнейшие действия. Он придёт, скажет Лань Хуаню всё как есть, после увидится с человеком, оставившим валентинку — хоть бы это была не шутка — они пообщаются, возможно, всё пройдёт хорошо, а дальше, наверно, всё пойдёт ещё лучше. Цзян Чэн в целом сомневался, нужно ли ему это «лучше» и хочет ли он с кем-то отношений. У него было много друзей, так что он не ощущал себя одиноким или обделённым. А ещё у него был Лань Хуань, который, кажется, успел заждаться. На бегу мысли путались, и когда Цзян Чэн приблизился к кафе, он уже вполне серьёзно обдумывал кандидатуру Лань Хуаня себе в партнёры. С ним было уютно, хорошо, комфортно, Лань Хуань поддерживал Цзян Чэна (и он старался отвечать тем же) и они уже были близки. Зайдя внутрь, Цзян Чэн сразу же встретился взглядом с Лань Хуанем, и, кажется, прекратил думать вовсе. Лань Хуань всегда улыбался так счастливо? Тоже получил валентинку, может быть? — Привет, — кивнул Лань Хуань, как только Цзян Чэн сел за столик. Цзян Чэн ответил тем же. — А-Хуань, сейчас расскажу, зачем мы здесь. — Хм, хорошо… Лань Хуань усмехнулся. — Меня позвали на свидание, — начал Цзян Чэн, но остановился на середине предложения, когда Лань Хуань несколько раз хихикнул. Засмущавшись, он вновь попытался сообщить Лань Хуаню важную информацию. — Оно начнётся через… — Цзян Чэн глянул на часы, висевшие на стене кафе, — О, оно уже началось? На этой фразе Лань Хуань в открытую засмеялся, что нехило так кольнуло гордость Цзян Чэна. — Эй! Это не смешно! — Я думал, ты шутишь, а‐Чэн. — То, что он ещё не пришёл, не значит, что меня не позвали на свидание, — отрезал Цзян Чэн, надеясь, что его интонации и взгляда хватит, чтобы заставить Лань Хуаня, уже не кажущегося таким милым и приятным человеком, замолчать. — Он — это кто? — поинтересовался Лань Хуань. — Тот, кто позвал меня сюда. — О, знаешь, я думаю, он уже здесь. — Где?! Цзян Чэн обернулся и осмотрел все кафе, но никого больше не пришло. Рядом с ним Лань Хуань снова смеялся. Цзян Чэн нахмурил брови и фыркнул. Сейчас наступил именно тот момент, когда всё произошедшее напоминало шутку. Наверно, не стоило приходить сегодня, и, кажется, не стоило ещё и звать Лань Хуаня с собой: вот это поддержка, вот это дружба. Упомянутый Лань Хуань как раз успокоился и задал вопрос: — А кто позвал тебя сюда? — Ну, тот, кто отправил мне валентинку. Взгляд Лань Хуаня по ощущению стал более уставшим. — Ничего в валентинке не показалось тебе знакомым, а-Чэн? — К чему все эти вопросы? Я не знаю, это была обычная валентинка с признанием, что я должен был… На этом моменте Лань Хуань перебил его, пробормотав что-то непонятное — Что? — Цзян Чэн, это был я, я подписал её. Я думал, ты поймёшь по почерку — лицо Лань Хуаня постепенно заливало румянцем, — Ты мне нравишься. Цзян Чэн застыл. — Если я нравлюсь тебе только как друг, то ничего страшного. Я просто не могу и дальше скрывать от тебя это. — Лань Хуань, мне надо немного подумать над этим, — это всё, что смог выдавить Цзян Чэн в ответ. Цзян Чэн был ошеломлён и немного выбит из колеи. По виду, у Лань Хуаня состояние было не лучше. Вышло так, что они оба недопоняли друг друга, но, думалось Цзян Чэну, как же хорошо, что у них было время, чтобы во всём разобраться. Во всём разобрались они через несколько дней, в квартире Лань Хуаня, когда Цзян Чэн обнял его со спины и поцеловал. Но это было потом, а сейчас им оставалось только выпить чаю в привычном кафе и завершить этот необыкновенный день, четырнадцатое февраля.