Часть 10. Благими намерениями
15 декабря 2024 г., 11:00
— Я присяду?
Кит невнимательно кивнул, мельком вскинул голову, оценив тот хаос, который устроил на столе, а затем отодвинул часть своих книг и снова уткнулся в справочник. Его собеседник, наоборот, устраивался основательно. Повесил сумку на стул, достал тетрадь, пенал, положил на столешницу книгу, которая своей яркой обложкой привлекла внимание Майерса и сбила его с мысли.
«Рожденные править: Британская политическая элита» значилось крупными белыми буквами на обложке рядом с заносчивым портретом какого-то короля, которого Кит к своему стыду не узнал.
— Элис Уоссон, в нашей библиотеке ее нет. Я заказывал ее в качестве дополнительной литературы, — заметив его интерес, сказал Стефан Ларкинс, а это был он, — думал пригодится на уроках мистера Калвера.
Кит удивленно моргнул, переваривая сразу несколько новых для себя фактов: к нему зачем-то подсел Ларкинс, который почему-то сегодня без своей компании, он с ним разговаривает и даже относительно любезно, а еще, оказывается Стефан пытается выслужиться перед Калвером. Ему-то это зачем?
— И как? Пригодилась? — исключительно из вежливости уточнил Кит.
— Нет, — широко улыбнулся Стефан, — хотя Уэйд явно положил на нее глаз. С другой стороны, я подумал, что раз уж я все равно купил ее, почему бы не заработать дополнительную оценку по истории? Я помню, что в прошлом году мистер Уилкс пообещал дополнительные баллы, но когда Уорн зачитала свое исследование, он поставил ей автомат за промежуточную контрольную.
Кусочки пазла встали на места, картинка сошлась и Кит испытал смутное облегчение. Вот почему Стефан предпочел говорить без свидетелей. Ларкинс планировал подлизаться к Уилксу и ему просто нужна помощь от того, кто хорошо знает историка. По крайней мере, внезапный интерес теперь логичен. Потому что прежде Ларкинс с компанией относились к Киту со сдержанной холодностью и не высказываемым, но чутко ощутимым посылом: «Понаехали! Что ж вам в ваших Америках-то не сидится!»
— Это зависит от темы, — пояснил Майерс, — дело в том, что Уорн, как и Питер, брали историю в качестве предмета для годового проекта. Поэтому у них были очень глобальные исследования. У Меган было что-то про премьер-министров во время правлении королевы Виктории, и пока она делала свой проект, у нее набралось косвенной информации для эссе. Какая-то там сводная характеристика или что-то такое. Вряд ли ты захочешь потратить свое время на что-то масштабное.
— Хм… Да, — признал Стефан, — я думал отделаться чем-то попроще.
— Поэтому автомат тебе вряд ли светит, к тому же я не помню, чтобы Уилкс в этом году что-то говорил о дополнительных эссе, — сказал Кит и поспешно добавил утешительным тоном, — но так-то мистер Уилкс очень поощряет инициативу. Я думаю, если ты подойдешь к нему, он это оценит.
Зная Уилкса, тот не только оценит, но и прийдет в неописуемый восторг из-за того, что смог заинтересовать кого-то на дополнительное исследование по непрофильному предмету. В этом случае Стефану светит «А» за его эссе даже если оно окажется откровенно слабым. Кит иногда задумывался, почему никто из других студентов не подметил этот факт и дело не поставлено на поток. Потому что у преподавателей действительно была такая фишка — завышать оценки студентам, у кого их предмет был непрофильным. Ну, кроме Калвера и еще нескольких принципиальных учителей.
— Тогда, наверное, стоит сначала подобрать тему? — задумчиво открывая книгу на середине, предположил Ларкинс, — что-то такое, чтобы перекликалось с актуальностью?
Майерс вежливо пожал плечами. Историю он знал ровно настолько, чтобы сдать экзамены на приемлемый балл и с чистой совестью снова забыть. Хотя в последнее время мистер Питерс настоятельно рекомендовал уделять этой науке больше внимания, поскольку экзамен по истории — один из обязательных при поступлении. Кит уже хотел было посоветовать Ларкинсу обратиться к Питеру или Меган, когда Стефан задумчиво продолжил:
— Взять к примеру парламент. Можно проследить за тем, как менялась риторика политических партий от средневековья до современности. Скажем… Тот же Фарлоу-старший. Ты знал, что он один из членов партии консерваторов?
— Нет, — озадачился Кит.
— Теоретически это весьма интересный проект. Если Уилкс одобрит, возможно получится через Уилла взять что-то вроде интервью у его отца, в конце концов, мы же одноклассники, — продолжал рассуждать Ларкинс.
— Ты действительно веришь, что тебе ответят? — искренне удивился Майерс. Если уж мистеру Фарлоу не хватало времени даже на сына, что уж говорить о всяких там интервью для его одноклассников, — мне кажется, даже если Уилл попросит, тебе ничего не светит.
— Ну, не он сам, а какой-нибудь пресс-секретарь, — пожал плечами Стефан, — естественно, это будет что-то вроде опросника, отправленного по электронной почте. А в принципе, можно и без интервью обойтись. Смотри, до семьдесят девятого года никто и предположить не мог, что премьером может стать женщина. А сегодня у одного из ярых представителей консерваторов сын — гей. Хотя… тут сказано, что на современном этапе «Консервативная партия Великобритании значительно более позитивно настроена по отношению к правам геев, лесбиянок и бисексуалов, чем в прошлом», так что этим, наверное, никого не удивишь.
Киту резко стало душно. Облаченная в кружево слов угроза доходила медленно, какими-то толчками, выстраиваясь в страшную логическую цепочку: консверваторы — отец Уилла — сам Уилл — гей. Ларкинс, откинувшись на спинку стула, с живейшим исследовательским интересом наблюдал за лицом собеседника.
— Несколько лет в Британии сделали свое дело, — прокомментировал он, — но некоторые привычки трудно изжить. Ты очень плохо умеешь держать лицо, Майерс. Только, пожалуйста, давай без этих киношных фраз: «Я не понимаю, о чем ты!», хорошо? Не будем превращать наш разговор в дешевую драму.
На самом деле Стефан не имел ни малейшего понятия, что своей самодовольной болтовней, он дает Киту время снова обрести равновесие. Бросив все ресурсы на то, чтобы максимально оперативно найти пути решения проблемы, мозг воспринимал все как будто в комиксах: губы одноклассника шевелились, а рядом в облачке проявлялись слова, Кит читал их, осознавал и обрабатывал, как старый, глючащий компьютер.
Ларкинсу, видимо, его ступор пришелся по душе, потому что Кит буквально кожей ощущал удовлетворение, которое тот излучал каждой клеточкой своего тела. Отрицать все не было смысла, потому что в одном Стефан был прав: от шока Кит не удержал эмоции, поэтому его реакция сказала гораздо больше, чем слова. Отрицать — это все равно что загонять себя в угол, ставя в категорически невыгодную позицию. Значит оставалось только одно — не соглашаться. Нельзя подать ни единой фактической зацепки, за которую можно ухватиться, чтобы потом использовать в качестве шантажа. Может, у Ларкинса включенный диктофон в кармане, а дополнительное признание будет вишенкой на тортике его компромата.
— Глупое решение, — не узнавая своего голоса, сказал Кит, вцепляясь ногтями в нежную кожу на запястье, — Уилкс не оценит, если его предмет используют в качестве повода для клеветы и оскорбления. Только выставишь себя дураком.
Самодовольство исчезло с лица Ларкинса, будто кто-то плеснул ему в лицо ведро воды. Однако, пусть лучше там оставалось самодовольство, а не живейший интерес, приправленный капелькой сочувствия.
— Ты думаешь, я бы поднял эту тему, не имея доказательств? — с искренним любопытством спросил он, — прошедшая неделя, вторник, физкультура, маты… Дальше продолжать не буду. Как насчет закрытого танцевального класса или этого «никто не заметит» в укромном местечке?
Кровь стучала в висках как бешенные часы. Ларкинс не мог знать столько деталей, потому что… Да просто потому, что не мог и все. В балетном зале не происходило ничего крамольного, на физкультуре между ними и школой было две двери, камер наблюдения нет, на лестнице тогда тоже никого не было и…
— Разговаривать с Уиллом нет смысла, — Стефан не дождался ответа, обмяк и как-то устало, по-взрослому вздохнул, — я его знаю, он увлекающаяся натура, а еще упрямый, как осел. К тому же мы живем вместе и я… Майерс, я буду честен, окажись я на его месте, я бы был благодарен тому, кто пощадил бы мою гордость. Пусть бы это было обманом.
— Что? — выдавил Кит, — я не понимаю, к чему ты.
— Мне похер на то, что вы обжимаетесь по углам, — прямо глядя ему в глаза, сказал Стефан, — но если вы попались мне, значит вы можете попасться и кому другому. И будет скандал, Майерс. А политика не любит скандалов. Образ Фарлоу-старшего вызывающе чист и незапятнан: принципиальный политик, отличный семьянин, ни любовниц, ни скелетов в шкафу. Жена занимается благотворительностью. Сын — отличник и пример для подражания. Многие пользуются этим образом и моя семья тоже. Поэтому мне, лично мне, совершенно не выгодно, если подобный компромат всплывет где-нибудь даже в пределах этого интерната. Я не могу повлиять на Фарлоу, я уже объяснял почему, но могу попросить тебя. Брось его, Майерс. Если Уилл тебе дорог, прекрати эти отношения.
Кит с трудом удержал челюсть. Он ожидал насмешек, унижений, попыток продавить себя и даже банального шантажа. Но никак не проявления заботы, пусть и вызванной совершенно эгоистичными мотивами. Это совершенно не вязалось с тем, что он знал о Ларкинсе.
— Я… Я не могу, это так просто не делается! — не выдержал он, забыв, что еще минуту назад говорил сам себе об осторожности.
— Майерс, ты умный парень, придумай что-нибудь, — пожал плечами Стефан, — я понимаю, что это дело не быстрое, мне искренне жаль Фарлоу, никто не заслуживает, чтобы его бросали вот так — с бухты-барахты. Но вы нашли, где крутить романы! В гребаном пансионе, где куда ни плюнь — попадешь в человека с громкой фамилией! А ты, блин, живешь в комнате с Грантом! Да он язык себе откусит, если заподозрит такую сенсацию у себя под носом! Поверь, лучше месяц пострадать из-за несчастной любви, чем до конца жизни быть ославленным по самые уши!
Кит сжал губы и зажмурился, пытаясь отгородиться от чужих слов. Ларкинс звучал очень логично. Кит прекрасно знал, каково это — жить и находится в обществе, в котором тебя воспринимают как изгоя. Нет, не говорят открыто, соблюдают вежливость и этикет — не подкопаешься, но англичане как никто другой умели унизить и ткнуть носом в грязь человека, не переступая рамки приличий и даже не меняя тона. Это очень ранило первое время, но Кит всегда был временным элементом школьного механизма. Он понимал, что рано или поздно уедет отсюда, нашел отдушину в книгах и Тэдди, а потом в Калвере и Уилле. Сознательно подвергать подобному блондина было невероятно жестоко. Потому что для него этот интернат — не просто место, где он учится. Это общество, которое составляет его круг общения и именно эти люди будут его окружать всю оставшуюся жизнь.
— Я вижу, ты понимаешь меня, — с очень умеренной дозой сочувствия сказал Ларкинс, — но хочу сразу предупредить. Не питай иллюзий, Майерс. На тебя и твои проблемы мне плевать с высокой колокольни. Я понимаю, ты ухватился за свой шанс подняться по социальной лестнице за счет Фарлоу, но тебе стоит подыскать себе другую лошадку. На этой уже еду я.
— Я ни за что не хватался! — возмутился Кит, вцепившись в край стола так, что пальцы побелели, — и я никого не использую!
— Расскажи это кому-нибудь другому, — скептически фыркнул Стефан, — вы, американцы, торгаши. Вы прекрасно чуете выгоду. Многие оценили, как ты ловко раскрутил Райс, когда это было тебе нужно. Протекции Питерса тебе хватит максимум для того, чтобы поступить, но чтобы выплыть дальше, нужен кто-то рангом повыше.
— Пошел ты к черту, Ларкинс! — прошипел Кит, подрываясь с места и начиная лихорадочно собирать вещи в сумку. Дерьмо!
— Погоди, не кипятись, — Стефан поморщился, перехватил Кита за локоть и, явно было видно, что это далось ему трудом, признал, — прости, это было уже лишним. Мне не стоило так говорить. Я был неправ.
Кит не поверил ему ни на секунду, однако пыл немного поумерил. Он понятия не имел, что на них имеется у Ларкинса, а чтобы бороться с проблемой надо хотя бы примерно оценивать ее масштабы.
— Я меряю по себе, — продолжил Стефан, — вероятно это не совсем правильно, но! Бизнес моего отца в ближайшем будущем будет непосредственно связан с именем Фарлоу. Местные политические заморочки, которые сводятся к двум основополагающим вещам: мы являемся негласными спонсорами партии, они же публично демонстрируют доверие нашему продукту… Это сейчас не суть. Суть в том, что в наших интересах, чтобы про Фарлоу не всплыло ничего подобного. И как хороший сын я должен был еще на прошлой неделе дать знать отцу обо всем.
— Я так понимаю, ты ждешь от меня благодарности за свое охеренное благородство? — раздраженно спросил Кит, мрачно вжикая молнией на сумке.
— Было бы неплохо, но это не благородство, а расчет, — сухо парировал Стефан, — мне невыгодно ссорится с Уиллом, а еще я прекрасно понимаю, как порой увлекает первая влюбленность. А этим летом родители очень явно мне продемонстрировали… Впрочем, это неважно, — Ларкинс неожиданно смутился и отвел глаза. Кита это невольное проявление эмоций почему-то успокоило. Он даже испытал какое-то мимолетное сочувствие, которое испарилось буквально сразу же, как Стефан снова открыл рот. — Фарлоу тебя не бросит. Он чувствует ответственность за всех, кого подбирает. Поэтому брось его сам. Обмани, наври про погасшие чувства, про внезапно проснувшуюся гомофобию, но вы должны прекратить это. Сделай это сам, иначе…
— Иначе что? — тихо спросил Кит, — ославишь его на весь интернат? Ты этого не сделаешь, сам говоришь, что тебе невыгодно, чтобы имя Фарлоу полоскали даже в узких кругах.
Ларкинс, окончательно взяв себя в руки, взглянул на него с легким сочувствием.
— Майерс, это игра в высшей лиге, ну ты-то куда лезешь? Я просто солью компромат отцу, а тот поговорит с Фарлоу-старшим напрямую. Поверь, тот очень переживает за свою карьеру и он сделает все, чтобы избежать скандала. И ладно, если разгребать последствия придется тебе — тебя не жалко, но мы оба знаем, кто действительно будет платить за все случившееся.
«Моим родителям не все равно» — сказал после того случая в охотничьих домиках Уилл. Тогда Кит несколько демонизировал его отца, но Уилл убедил его в том, что Фарлоу-старший любит своего сына. Однако, любовь любовью, но методы воспитания у мистера Фарлоу были весьма специфические. И это надо было учитывать. А еще… Может, сейчас Ларкинс этого еще не понял, но рано или поздно обязательно поймет. Сейчас сделка их отцов — сделка равных. Но если у Ларкинсов будет компромат, то это автоматически поставит Фарлоу в зависимое положение. И они обязательно этим воспользуются. Мало было просто бросить Уилла. Надо избавить его от своего общества абсолютно, чтобы то, что имелось у Стефана не имело смысла применять.
— Хорошо, я сделаю то, о чем ты просишь, — тихо сказал он, — но ты отдашь мне то, что у тебя есть на Уилла.
— И все? — вскинул брови Ларкинс, — и даже не будешь торговаться? Я уже всерьез рассматривал тот вариант, чтобы оказать тебе поддержку на первое время после поступления. В конце концов, не только у Фарлоу есть полезные знакомства. А я понимаю, чем ты жертвуешь.
— Не надо, — отказался Кит, закидывая сумку на плечо, — я буду поступать в университет в Америке.
— Мне действительно это ничего не стоит. Я вполне могу оказать ответную услугу. Если ты боишься за реакцию Уилла… Ну, думаю, во-первых, так ему будет проще забыть тебя, а во-вторых, чуть позже он поймет. Это нормально — выгрызать себе местечко под солнцем, особенно, таким, как ты, — искушающе предложил Стефан.
— Я же сказал: не надо. Просто оставь Уилла в покое. Сколько у меня времени?
— Ну... Твое право. Постарайся управиться за неделю, — без капли самодовольства попросил Ларкинс, — это и без того лишний риск, но Фарлоу не заслужил расставания без объяснений, а на это требуется время.
Кит молча кивнул и направился к выходу из библиотеки. Вообще-то он так и не дописал эссе, но все это стало для него каким-то вторичным. Нет смысла готовиться, если он все равно не будет поступать в Англии. Надо как-то переспать с этой мыслью, а потом погуглить, что нужно для поступления в ВУЗы Америки. Хотя это Кит и без того знал — деньги. Надо было просто копить лет эдак так с четырнадцати… Нет, стоп. Об этом он будет думать после. Сначала надо решить вопрос с Уиллом. И Калвером. Выдержать эмоциональную бурю, которая обязательно последует в ближайшем времени. А только потом, когда разум относительно вернется, уже думать о будущем.
Он не прошел и пяти шагов, когда Стефан снова окликнул его.
— Майерс, — задумчиво глядя на американца, спросил он, — только не говори мне, что ты серьезно в него влюбился?
— Не скажу, — серьезно ответил Кит. Наверное блокнотов, которые ему подарил Калвер все-таки не хватит. Хотя это кощунство — измерять любовь строчками и блокнотами.
Интересная мысль, надо будет записать.
***
Стефан заходил в спальню с прекрасным ощущением бесподобно разыгранной интриги. Кински был прав: Майерс повелся, он поверил ему сразу и безоговорочно, даже не попросил показать «компромат». А как вытянулось его лицо, когда Ларкинс вспомнил про спортзал! Но, будем честны, этот австриец действительно оказался полезным, когда помог ему правильно расставить акценты в предстоящей беседе. Кто бы мог подумать, что эта дикая смесь «порядочности» и расчета окажется настолько убедительной! Но самым полезным, наверное, был совет подставиться на эмоции. Попросить прощения. И как изменился взгляд Майерса, стоило только намекнуть на собственную неудачную влюбленность и тиранов-родителей! Интересно, почему это такой триггер? Надо будет расспросить Тэдди потом поподробнее… — О! Стефан, а ты где был? Я тебя обыскался! — завопил на всю спальню Баркли, стоило Ларкинсу зайти в комнату. Он сидел на своей кровати, обложившись клюшками, баночками с полиролью, бархатными и микрофибровыми тряпочками. — Не поверишь, в библиотеке, — фыркнул Ларкинс, с удовольствием падая на свою кровать и кося взглядом в сторону Уилла. Тот сосредоточенно хмурил лоб и явно доделывал домашнее задание. Вряд ли, конечно, он к ним прислушивался — когда живешь в общей комнате, то быстро учишься абстрагироваться от шума, особенно если твой сосед такой, как Оскар Баркли. Однако, на знакомую фамилию Фарлоу просто обязан был среагировать. — Если ты делал домашку без меня, то во-первых, ты подлый мерзавец, а во-вторых, дай списать! — весело отозвался Оскар, старательно дыша на клюшку и натирая ее до блеска. — Не в этот раз, — отмахнулся Стефан, — разговаривал с Майерсом. Ага! Услышал. О, как лопатки напряглись! — С кем? Ты про того, который с Райс в прошлом году тусовался? — удивился Оскар, откладывая клюшку назад в чехол, — на кой он тебе сдался? — У отца идея-фикс: подбирает мне компанию на будущее. Говорит, что желательно, чтобы рядышком крутился кто-то сирый и убогий. Полезно для репутации, — Стефан даже не врал. Отец действительно что-то такое как-то говорил, правда немного другими словами. — А почему именно Майерс-то? Его же уже Райсы «забили», — озадаченно протянул Баркли. — Ну, Питерс за него втащился, — начал перечислять Стефан, — потом он талантливый, вполне можно было бы и проспонсировать будущее гения. Благотворительность и все такое. А там и Райс прибрать к рукам можно. Однако, как выяснилось, Майерс не вариант. Так что надо будет пообщаться с этим… как его? Тэдди. Ага! Плечи Фарлоу снова немного расслабились. О! Задвигал рукой, продолжил писать дальше. Ничего, сейчас будет шах и мат. — Какое счастье, что моя семья не заморачивается по такой ерунде, — искренне отозвался Оскар, — так что, Майерс гордо тебя послал? У этих одаренных вечно тараканы в голове… — Да нет, — равнодушно сказал Стефан, мысленно расплываясь в ехидной улыбке, — он после интерната планирует вернуться в Америку, так что ему это не надо. Бедняга Питерс, какое разочарование — вложиться не в того студента! Ручка с легким стуком выпала из пальцев Фарлоу, однако тот мгновенно опомнился, поднял ее и продолжил писать как ни в чем не бывало. Вот только Стефану и этого было достаточно, чтобы понять: его стрела достигла цели.
