Кис-кис

«Хэллоуин — время ужасов, воскрешённых мертвецов, проклятий и безудержного веселья», — так поголовно считают все окружающие Гето. Будто бы в их жизни и без того мало проклятий. Он нехотя открывает дверь как всегда не вовремя появившейся Сёко, морщится, глядя на её дымящуюся сигарету. — Жизнь или кошелёк? — выдыхает девушка дым ему в лицо, криво усмехаясь. — Сигарету за дверью оставила, — в приказном, ворчащем тоне говорит Гето, пропуская-таки подругу. — Не хватало, чтобы ты мне новую съёмную хату подпалила. — Не подпалю, не ссы. Я тебе костюм принесла, — как ни в чём не бывало отвечает шатенка. — Вечеринка через пару часов, не забыл? — Ты вообще в адеквате, Иэйри? — Сугуру только сейчас замечает в руках девушки свёрток, а затем нервно выхватывает его из её рук, буквально потроша над диваном. — Хотя, о чём это я? Ты точно не в адеквате, как и всегда. Ободок с чёрными, мягкими ушами, длинный хвост, благо, без пробки, рваные чулки и короткий, совсем не рабочего вида приталенный медицинский халат с белой шапочкой. Всё это падает на диван буквально вместе с челюстью Сугуру. — Предоставляю выбор, — пожимает плечами Сёко, — чёрный кот или дьявольская медсестра. Халат я из лаборатории спёрла, размерчик немаленький, как раз твой. Тебе очень пойдёт. — Ты дура, — констатирует факт Гето. — Во-первых, мне абсолютно неинтересно, где ты и что взяла. А во-вторых, если я был неосторожен признаться тебе по пьяни в том, что я — гей, это не значит, что мне хочется вилять задницей в подобных шмотках. — Хороший шанс привлечь внимание сам знаешь кого, — усмехается Иэйри. — Мне почему-то кажется, что любитель необычных чёлок заценит и такое. — Иди к чёрту. Пожалуйста. — Гето искренне пытается не жалеть о том, что выдал свои сокровенные секреты этой засранке. — Я сразу сказал, что не пойду на вечеринку. — Так и будешь сидеть и убиваться по нему целыми днями, ожидая очередную миссию? — фыркает в ответ та. — Даже твои проклятия тебя молча осуждают. Сёко вскоре уходит, хотя не без боя и не без летящих в неё атрибутов позорных образов, а Гето остаётся наедине с собой. Ему действительно всё это страшно надоело, но и решения проблемы он не видел и не хотел лишний раз над этим раздумывать. Годжо. Его и так было слишком много: на учёбе, на миссиях, на совместных гулянках… в его мыслях и снах. И даже в телефоне, ведь он буквально разрывался сейчас от спама Сатору. «Ну что, придёшь?» «Я уже почти готов. Костюм просто супер. Не терпится увидеть твой». «Сёко мне почему-то не отвечает. Вы с ней не виделись?» «Кстати, я мог бы зайти за тобой. Вместе идти веселее». «Не нужно. Дойду сам», — с каменным лицом отвечает Гето на последнее сообщение и нервным движением блокирует экран. Как же всё достало. Но Сатору однозначно достанет его ещё сильнее, если он не придёт, поэтому стоило себя взять в руки. Сугуру распускает волосы, надевает ободок с кошачьими ушами и смотрится в зеркало, сдерживая истерический позыв смеха. Хвост он вместе с халатом медсестры отправляет прямо в мусорку, думая о том, что даже в параллельной вселенной такое бы не стал надевать. Даже если бы его разумом завладел какой-то проклятый дух — никогда. Ему, наверное, даже идёт, ведь вкупе с его привычной выходной тёмной одеждой он правда напоминает чёрного, холёного кота, такого холодного и недоступного, который едва ли придёт к кому-то поластиться. Разве что за особое угощение. На вечеринке ожидаемо царит откровенный хаос, и Гето буквально сразу же испытывает острое желание уйти, к тому же, он опоздал на час, только вот не получается, потому что Сёко в образе ведьмы будто бы специально поджидает его у входа клуба, тут же подхватывая под локоть. — Перваки подрались, — со смешком говорит она, — и Яга уже успел провести воспитательную беседу с ними, хотя знатно надрался. Ты многое пропустил, котяра. — А Годжо? — как бы невзначай интересуется Гето, ища друга глазами. — Они сейчас как раз что-то обсуждают с Масамичи, — голос Сёко странно дрожит, то ли от сдерживаемого смеха, то ли от удивления. — В центре танцпола. Яга одет, как старый прожжённый пират, и это действительно ему к лицу, — особенно потёртая повязка на глазу. Сатору же просто напялил строгий, не лишённый пафоса и лоска чёрный костюм по фигуре, и в сочетании с чёрными очками его образ наводит на мысли о мафии… Или же дорогом секьюрити. «Очень оригинально, — насмешливо думает Гето. — Но, чёрт… и сексуально тоже». Лица выше упомянутых оппонентов сейчас почему-то больше суровые, чем расслабленные и весёлые, и Сугуру сам не замечает, как начинает проталкиваться через толпу гуляк, оказываясь рядом с ними. Ну, конечно же, Сатору яро защищает тех самых перваков, которых Яга в целях профилактики наверняка пригрозил выгнать из школы, и Гето только в очередной раз убеждается, что выпивать на каких-либо мероприятиях с директором, — дело гиблое. — Ты знаешь, Сатору, я ведь не посмотрю на то, что ты сильнейший сраный маг, — слышит Гето слова Яги. Дело даже хуже, чем он представлял. — Твоё хамство уже давно надоело мне. И не только мне. — И что ты мне сделаешь, ну? — тыкать директору, тем более при всех, себе позволяет только Сатору, и это лишь подливает масло в огонь. — Переходи сразу к делу, а не болтай. Оба явно под градусом, и оба взвинчены. Гето искренне жалеет администраторов и охранников данного заведения, ведь предотвратить катастрофу явно не в их силах. Но точно в его, на то он и укротитель разных наглых проклятий, даже таких белобрысых и шестиглазых. — Ты не охамел, Сатору? — он становится прямо напротив друга, угрожающее стреляя глазами. И тут недовольная воинственная гримаса Годжо настолько стремительно меняется, что Гето в другой ситуации наверное бы даже рассмеялся такой перемене. — Кис-кис-кис, — тянет Сатору, оглядывая его и довольно лыблясь. — Какой красивый, но суровый котик. А я тебя ждал. — Ты что несёшь? — цедит Сугуру, чувствуя, что настала его очередь злиться. И краснеть. На них все в открытую пялятся, включая выпавшего в осадок Масамичи. Ему кажется, что даже музыка в этот момент затихает, хотя до этого громыхала какая-то абсолютно пошлая, мерзкая и гламурная клубная песня. — Давай выйдем, идиот. Они не просто выходят, а вываливаются из клуба кубарем, и Гето безумно рад возможности надрать задницу Годжо без жертв и свидетелей. Он тут же становится в боевую стойку, краем глаза замечая, как стоящий у входа в клуб охранник от них отшатывается. Сатору же громко смеётся, хватая себя за живот, глядя куда-то повыше головы Гето, и тот вспоминает про свою дополнительную пару ушей, краснея от злости ещё сильнее. — Я не дерусь с животными, женщинами и детьми, — выдавливает из себя Годжо, отсмеиваясь. — Я — порядочный мафиози. — Ты — просто сказочный кретин, — пугающе спокойно говорит Гето, уже прикидывая, с чего начать и какое проклятье лучше выбрать, но внезапно обмирает. Годжо смотрит на него сейчас так странно, оценивающе и… властно, что прекрасно чувствуется даже несмотря на его очки, что Гето становится по-настоящему не по себе. — Я правда не хочу драться. По крайней мере сегодня, — спокойно и как будто даже трезво произносит Сатору. — Сегодня я хотел с тобой кое-что обсудить, поэтому и ждал. — Говори, — разрешает Гето. — Не здесь, ладно? — говорит Годжо. — Ты вроде новую квартиру снял, но так и не показал её мне. Выпьем там пива? Наглости Годжо как всегда не занимать, но Гето лишь недовольно выдыхает, слишком быстро соглашаясь. Друзья они, в конце концов… Или кто? Добираются они быстро, благо, транспорт им не нужен, но когда Гето открывает дверь небольшой квартиры, уже совсем темнеет. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не нарывался на Ягу? — недовольно бурчит под нос Гето, когда бокалы с пивом уже стоят на журнальном столике. — Он старается для нас, хоть и по-своему. — В последнее время ты только и делаешь, что избегаешь меня, — без перехода начинает Годжо и зачем-то снимает очки, бросая на брюнета красноречивый взгляд обманчиво невинных глаз. — Когда это всё началось? — Началось что? — холодея, спрашивает Сугуру, опустошая свой бокал за считанные секунды. — Когда я начал тебя привлекать как мужчина? — прямо интересуется Годжо, и Гето хочется засмеяться в голос со слова «мужчина», сказать, что Годжо ещё не дорос до этого понятия, но сейчас ему совсем не до смеха. — Ты совсем больной? — выпаливает он, стараясь держать себя в руках. — Башню снесло от нескончаемых битв и алкоголя? Если ты сильнейший маг, это вовсе не значит, что тебя все вокруг хотят, Сатору. — Все — нет, но ты явно хочешь и сильно, — пожимает плечами Годжо. — И я тебя тоже. Особенно явно я это понял, когда увидел на тебе эти милые ушки. Годжо сидит на диване совсем рядом с ним, и Гето тратит долю секунды, чтобы над ним возвыситься и резко размахнуться, занеся для удара кулак. Защита Годжо, разумеется, срабатывает мгновенно, и Сугуру бы обязательно использовал бы сейчас все свои силы, если бы не новая, мать её, съёмная квартира, на которую он так долго копил. — Не знаю, что у тебя за новый вид дебильных шуток, но… — Но ведь это правда, — отрезает Годжо. — Знаешь, я понял, что ты мне нравишься. И я бы хотел это попробовать. Сейчас. Так просто? Гето уже даже не краснеет и не злится, когда ладони Годжо опускаются на его задницу, и сам его седлает, смазано целует, находясь в полном исступлении, возмущении и… страхе. Он так много раз прокручивал всё это в голове, так долго об этом мечтал, что просто не вынес бы, окажись всё это очередным сном или шуткой. Он уползает вниз, на пол, быстро расстёгивая ремень строгих брюк; понимает, что член Годжо уже возбуждён, ему даже и стараться особо не надо, и поднимает затуманенный взгляд. — Не торопись, ладно? — голос Сатору непривычно хрипит, и весь он сам сейчас такой… новый, напряжённый и чужой, но не менее от этого прекрасный, что Гето хочется простонать. — Отсоси медленно. Я хочу как следует насладиться. Едва ли Сугуру вообще умеет сосать, но действительно очень старается, всё ещё не до конца веря, что это происходит. Руки Годжо оглаживают его щёки, волосы и… ободок с ушами, который он так и не снял, притягивают за шею практически грубо, но Гето и рад заглатывать по максимуму, как никогда радуясь отсутствию рвотного рефлекса. Член Сатору реально крупный, отчасти Сугуру даже завидно, а ещё вновь немного тревожно, потому что Годжо кончать явно не собирается, хоть его шумное дыхание и говорит о том, что он на пределе. Упёртый. Гето берёт в рот медленно, стараясь ласкать член языком так, как видел в порнухе, и собственный орган уже побаливает от возбуждения, — что же, он не менее упёртый, на самом деле. Первым сдаётся Годжо и грубо хватает его за волосы, притягивая для быстрого и глубокого поцелуя наверх. Они раздеваются молча и стремительно, помогая друг другу, как настоящие порядочные напарники, и Гето почти что хнычет, когда его обнажённое тело накрывает тело Годжо. Наконец. Сугуру раскрывается перед ним, раздвигая ноги, так, как давно хотел, и сейчас ему плевать на стыд. Это подождёт. — Ты… что… таскал всё это время с собой смазку в своём пиджаке? — выдавливает Сугуру, не веря глазам. Годжо, по жизни оптимист, всё заранее спланировал. — Я не знал, где мы окажемся, — отвечает запыхавшийся Годжо, выдавливая на пальцы густой лубрикант. — Может, в кабинке туалета в клубе? — А презервативы? — Гето, конечно, крайне чистоплотен, хотя и не брезглив, но просто не понимает причины их отсутствия. — Сойдёт и так. — Годжо уже проталкивает в него пальцы, заставляя зашипеть и вцепиться ногтями в бледные плечи. — Потерпи немного… Пожалуйста. «Немного» — это действительно немного, ведь тяжело дышащему Годжо очень не терпится, но он просто не может взять и заткнуться даже сейчас. Это не в его правилах. — Ты как будто… достаточно растянут, — хмыкает он, хищно и абсолютно издевательски оглядывая Гето. — Трахал себя пальцами или, может, чем-то другим, представляя… Меня? — Просто заткнись, Сатору, и сделай уже это, — Гето обхватывает свой истекающий смазкой член ладонью, ведь Годжо не потрудился даже немного его приласкать. — Трахни меня, если правда хочешь. — Хочу, — подтверждает Годжо. — И давно хотел тебе засадить. Он действительно засаживает, грубо и резко, и член — уже не пальцы. Это чертовски больно, но успокаивающие поцелуи на шее и плечах заставляют Гето отвлечься. Он и не думал, что Годжо будет способен на такую паузу, но приятно удивлён, обхватывая широкие плечи ладонями. — Давай уже, — шепчет Гето, и каждый осторожный и медленный толчок Годжо становится всё более глубоким и быстрым, а ещё невероятно приятным, из-за чего Сугуру начинает очень скоро постанывать, так откровенно и даже развратно отдаваясь наконец своему любимому болвану. Он толкается бёдрами навстречу, несмотря на то, что Годжо практически лишает его движения, крепко сжимая их пальцами. Гето стонет протяжно и громко, и это жаркое сумасшествие просто не может продолжаться, когда пальцы Сатору касаются наконец его члена. Он кончает позорно, быстро и бурно, цепляясь посильнее за спину Годжо, а тот только набирает обороты, с оттяжкой втрахивая его тело в кровать, и Гето даже поверить не может в то, насколько Сатору меняется во время секса, демонстрируя свою хищную сторону, так открыто и жадно наслаждаясь, как не наслаждался даже ни одной из битв. Когда он изливается прямо внутрь, коротко простонав, Гето охватывает столь сильное ощущение иррациональности происходящего, что он даже не злится из-за такого окончания на Годжо. Он измотан, опустошён и… счастлив? Именно этого он и хотел, буквально грезил весь последний год. Но что теперь? — А ты, оказывается, очень горячая киска, — едва отдышавшись, с улыбкой говорит Годжо. — Давай встречаться? Теперь Гето с силой, но беззлобно ударяет ладонью по белоснежной макушке. Ободок с кошачьими ушами он так и не снял.