Алкоголь и ревность

      Кейл и Альберу спокойно беседовали, сидя на кухне с чаем в руках. Вечерело. Лучи заходящего солнца выглядывали из-за занавесок, вымазывая золотом красивые лица, играясь в волосах. Приятный ягодный аромат чая дополнял витающую вокруг атмосферу комфорта и спокойствия.       Некогда учитель и ученик, сейчас они были просто хорошими товарищами, вернулись к отношениям братьев, хотя Хенитьюс не упускал возможности подразнить действующего пятого Хокаге, в шутку называя «папочкой». Кроссман смеялся, как раньше гладя юношу по макушке, взъерошивая и так находящиеся в вечном беспорядке волосы.       Альберу, наконец, снова чувствовал себя спокойно рядом с Кейлом, избавившись от чувств к нему. Он снова сходил с ума от его выходок, но теперь уже не ощущал нечто пожирающее его изнутри, заставляющее чувствовать себя ходящим по лезвию ножа. Теперь он окончательно освободился от этих пут «любви», так долго мучавших его бедное сердце.       — Какой же вы бесчувственный, Хокаге-сама, — мягко смеялся Кейл, хитро щуря глаза. — Отправили несчастного Какаши на растерзание бабуле Цунаде.       — Ничего страшного, — в привычной манере улыбнулся Кроссман, сверкая голубыми глазами. — Ему будет полезно развеяться, да и было бы куда хуже, будь это я.       — Ха-ха, и правда, — согласился юноша, припоминая последнюю пьяную выходку мужчины. — Кто бы мог подумать, что ты будешь настолько плохо переносить алкоголь.       — Это не я плохо алкоголь переношу, это просто вы напару с Цунаде пьёте как не в себя, — закатил глаза Альберу и улыбнулся чуть мягче, почувствовав знакомую чакру.       — Просто признай, что из тебя никудышный собутыльник, — юноша расплылся в хитрой ухмылке, поддразнивая «старшего брата».       Входная дверь хлопнула, оповещая о прибытии ещё одного человека. Кейл хмыкнул, мельком глянув на часы. Достаточно рано для окончания попойки главного врача больницы Конохи.       Какаши чувствовал себя отвратно. Он редко позволял себе алкоголь, в особенности в таком количестве. Теперь ноги заплетались, как и язык, и мысли. Просто непозволительная расслабленность для шиноби.       До дома мужчина добрался лишь благодаря хорошей выучке, воспитанной ещё в рядах АНБУ. На кухне горел свет, и Хатаке расплывался в глуповатой улыбке, спрятанной за маской. Альберу уже дома, это грело душу. В пьяном мозгу прочно сидело желание крепко обнимать этого мужчину, можно даже и поцеловать. Было бы замечательно. По опыту Какаши знал, что дальше Альберу не позволит зайти, настаивая на отдыхе и обсуждении с утра. Впрочем, Хатаке нравилась эта его черта. Благодаря этому им удалось избежать множества неловких ситуаций.       Наличие двух пар сандалий насторожило мужчину, а в затуманенный алкоголем мозг лезли ситуации не самого приятного содержания.       На кухне, как и ожидалось, был Альберу, но вместе с ним тут был и Кейл Хенитьюс. Как бы Какаши не убеждал самого себя, как бы не старался не давать волю беспочвенной ревности, гадкое чувство всё равно появлялось, оставляя отвратительный привкус на языке.       Кейл и Альберу провели много времени вместе. Слишком много, чтобы об этом можно было просто забыть. И в первой жизни, и в этой их всё время связывали некие узы, то непозволительное доверие и взаимное понимание, к которому сам Какаши пришел через многие годы знакомства с Кроссманом. Они шутили общие шутки, понятные только им двоим, говорили на другом языках, который Хатаке знал слишком посредственно, чтобы понимать хоть что-то несмотря на то, что Альберу долго и терпеливо обучал его поздними вечерами. Какаши действительно задевало то, какие отношения были между этими двумя.       Да, возможно он придавал этому слишком много внимания, поэтому старался держать свои чувства в узде. Мужчина никогда не имел ничего против Кейла, но остановить собственные чувства он не мог, поэтому просто хоронил их глубоко в себе, скрывая ото всех.       Вот только на трезвую голову это получалось неплохо, но, когда алкоголь туманил разум, сдерживать всё то, что копилось в душе долгое время, становилось почти невозможно. Тело и эмоции были куда быстрее разума, мужчина не успел понять, как оказался совсем рядом с Альберу.       Кроссман приветливо улыбнулся, заключая Хатаке в тёплые объятия, такие любимые и родные. Но ревность, слишком долго мучающая его сердце, проникающая в самые отдалённые уголки сознания, словно яд, снедающая изнутри не могла успокоиться так просто. Какаши зло зыркнул на Кейла, плотнее прижимаясь к сильному телу, обвивая крепче руками.       Хенитьюс удивлённо выгнул бровь, наблюдая за этим внезапным проявлением любви. Со стороны Какаши подобное было редкостью, обычно он держался в рамках приличия и позволял себе разве что парочку провокационных фразочек или подержаться за руки, хотя даже так от этих двоих просто за милю несло их «любовью». Что происходило сейчас, Кейл откровенно не понимал, ровно как и причину такого злобного взгляда в сторону собственной персоны.       — Вы ещё потрахайтесь здесь, — закатил глаза юноша, и, не желая больше лицезреть эту сладкую парочку и их проявления любви, засобирался домой. — В общем, я пойду. Ты же сам разберёшься со своим пьяницей?       — Тебе ли упоминать пьянство, — фыркнул Кроссман. — Иди уже.       Как только Кейл покинул кухню, Какаши словно с цепи сорвался. Он стянул с себя маску, до этого скрывавшую красивое лицо, напирая всё сильнее и впился поцелуем в губы напротив. Альберу сдался, видя, что поговорить с копирующим ниндзя не удастся, пока он не утолит свою жажду прикосновений.       Большие, чуть шершавые от долгих тренировок с оружием ладони скользнули по спине, задирая футболку, пока губы и язык продолжали терзать чужой рот. Альберу хотелось укусить, оставить какую-нибудь метку на видном месте, чтобы все знали, кому принадлежит этот прекрасный, бесподобный мужчина. Но, к сожалению, этого сделать было никак нельзя.       — Какаши, что-то случилось? Что на тебя нашло? — спросил Кроссман, как только ему удалось высвободиться из плена желанных губ.       — Чёрт, Альберу, я… — мужчина выдохнул и нахмурился в попытке собрать воедино блуждающую по голове мысль. — Я… Ты с Кейлом… Вы… и я…       — Ты… Неужели ты ревнуешь? — это удивительное осознание пришло к Кроссману совершенно случайно, но, кажется, теперь он начинал понимать, что происходило, почему Какаши так странно реагировал на Кейла.       Какаши поджал губы и отвернулся, скрывая проступивший на щеках румянец. Как же это было неловко. Так глупо раскрыть то, что он держал в себе всё это время. Но, Альберу, судя по всему, был на сей счёт иного мнения. Он мягко улыбнулся, придвинулся ближе к смущённому Хатаке и поцеловал в щёку.       — Мог бы сказать об этом, а не держать всё в себе, — пальцы вплелись в чужие растрепанные волосы, массируя кожу головы. — Я ведь тоже временами очень сильно тебя ревную. И к Наруто, и к Саске, и к Сакуре…       Какаши ничего не ответил, лишь придвинулся ближе, ластясь к чужой руке, словно щенок. Так они и стояли, пока Кроссман не заметил, что мужчина пристраивается на его плече, намереваясь заснуть прямо стоя. Навык для шиноби, конечно, полезный, но всё же в кровати спалось куда лучше, поэтому он осторожно растолкал Хатаке, предлагая переместиться на кровать. Завтра у кого-то точно будет болеть голова.