Рассказы о том самом

      Том некоторое время молчал, однако не могу сказать, что не ощущал флюиды его недовольства — скорее наоборот.       Его эмоции были не до конца мне понятны: я знаю о его пассии, поэтому зачем строить святую невинность, мол, я ни в чем не виноват и как ты мог такое предложить. Смешно. Конечно, мое решение не было до конца обдуманным, что уж говорить, но если и делить альфу с другим омегой, то только с тем, которого выбрал я. А что касается Реджинальда, то вызнавать и бегать за Томом я устал.       — Не скажу, что меня интересует твое предложение, — немного погодя ответил он.       Том скрестил руки на груди, постукивая пальцами по коже руки, и вперил в меня недовольный взгляд. Я ответил ему приподнятой бровью.       — А что же тебя тогда интересует? — вкрадчиво начал я. — Это ведь то, чего ты хотел, Том, разве нет?       Он прищурился.       — Кудряш, я говорил это не раз и даже не два, но повторюсь: тебя сложно понять. И если между нами есть недопонимание, то поясню: мне нужно совсем не это. И подобное интересовало меня в последний раз еще в далекой юности…       Риддл поморщился. Но в следующее мгновение протянул руку и, коснувшись щеки большим пальцем, погладил.       Нет. Нет. И нет. Нельзя поддаваться его очарованию и вестись на все разговоры — сейчас же наверняка скажет, что я все себе придумал и вообще самый лучший.       Возможно, это было то, что я хотел от него услышать.       — Поподробнее, пожалуйста.       — Скажем, я давно не настолько молод, чтобы совершать такие глупости: спать с тобой и другом одновременно. Увы, но предпочитаю не смешивать дружбу и подобного рода отношения, — протянул Том достаточно раздраженно.       Мои внутренности словно сделали кульбит.       Впрочем, сомневаюсь, что и Регулус бы согласился — это я так предложил, потому что посчитал, что раз ему немного интересен я, то такой вариант тоже может быть любопытен. Но если хорошо подумать, то да, есть в этом что-то неправильное: я же не предлагаю переспать Гермионе, например. Ужас.       — Ты хотел бы какого-то другого омегу? — все-таки спрашиваю у него.       «Только посмей сказать об этом твоем разодетом знакомом», — мысленно предупредил я и хищно улыбнулся.       Том же тем временем вздохнул.       — Есть у меня один на примете…       Я прищурился.       — Если это тот самый, то вряд ли мы к чему-то придем, — вырвалось прежде, чем я успел себя остановить.       Попытка отстраниться, предпринятая в следующий миг, не привела к «успеху» — он поймал меня за руку и притянул к себе.       Хмыкнул, склонился ко мне, почти касаясь губами уха, и прошептал:       — Такое тоже не устраивает, Кудряш.       От щекотки горячего дыхания тело покрылось мурашками. С трудом натянув на лицо выражение, означающее абсолютную незаинтересованность, я произнес — оставалось надеяться, что голос не дрогнул:       — Раз так, то вот тебе еще один вариант: мы изредка встречаемся, когда мне удобно, хорошо проводим время и каждый занимается своими делами. В остальные дни я не менее хорошо провожу время с другими, а ты… — я задумчиво хмыкнул, — видимо, тоже.       — Даже так, — цокнул Том. — Полагаю, этот другой — Регулус?       — Возможно.       — Что ж, я однозначно против, — почти что прошипел он.       — Ты же не спрашивал меня, против чего я, поэтому — не считается…       — И против чего же?       — Ты знаешь, — недовольство сквозило в голосе так явно, что Том рассмеялся.       И только отсмеявшись, он ответил:       — Могу только предположить, поэтому внимательно слушаю, малыш.       Я замер взглядом на его губах — обвел их, размышляя, что это мой шанс обсудить все и расставить все точки над «i».       — Я устал от игр, Том, — вздохнул я. — Ты не говоришь, что между нами, не говоришь, что дальше, не объясняешь нормально, кто этот твой «знакомый», — я почти выплюнул последнее слово. — Ничего… Хотя о нем я уже догадался.       — Тут и догадываться не о чем: о Реджинальде я ответил еще тем утром, — Том нахмурился. — А то, что между нами… — уголок губ на мгновение дернулся, — можем, конечно, обсудить, но я думал, что мое отношение к тебе видно. Мы почти жили вместе.       — Раз все, что ты хочешь мне сказать, это «можем обсудить», то спасибо за ужин и, думаю, тебе пора.       Взглядом я указал на дверь.       Внутри все болезненно сжалось.       И только сейчас я понял, что Том все еще удерживает запястье: он начал его поглаживать кончиками пальцев, лаская внутреннюю часть руки. Очень чувствительную ее часть.       — Не делай глупостей, Кудряш, — он вздохнул. — Нам с тобой было не так плохо…       — Ты не предлагаешь никаких вариантов, а только отделываешься стандартными фразами. Ты хочешь свободных отношений? Я предложил тебе варианты. Ты можешь предложить свои — но предупреждаю: я не хочу слышать, что ты спишь с кем хочешь, а я — только с тобой, — недовольно заявил я.       Том ухмыльнулся и пальцами сильнее сжал запястье, прежде чем коснулся моих губ. Я застыл — губы затвердели.       Серьезно? Нашел время меня целовать.       Это выглядело так, словно он всячески пытается избежать разговора, а это мы уже проходили в тот самый день, когда Том все свел к сексу. Себя я не оправдываю — тоже хорош.       Том отстранился.       — Хорошо, — он резко стал совсем индифферентен. — Как ты себе представляешь наши отношения?       Вопрос поставил меня в тупик.       Он у меня спрашивает? Я, кажется, уже все изложил.       — Ты ходишь кругами, — бросил я.       — Ах, да, прости — запамятовал. Ты спал с Блэком, и тебе так понравилось, что теперь пытаешься продвинуть эту тему и в наши отношения, я правильно уловил суть?       Том приподнял насмешливо бровь. Взгляд стал ледяным.       Перепрыгнул, значит, на ту тему, которая удобно ему. И повелся на нашу с Регулусом маленькую игру.       Я кивнул.       — С Регулусом было… хорошо, — голос чуть дрогнул.       Взгляд Риддла вспыхнул, но он тут же опять взял себя в руки.       — Красивая сказка, но вот только неправдивая. Я много лет знаю Регулуса — он тот еще провокатор… А вот тебя — хоть и меньше, но это не в твоем характере, поэтому вывод напрашивается сам собой.       Том недовольно поджал губы — челюсть же как будто стала тверже и напряженнее. Я тоже молчал.       Стало уже понятно, что я ошибся еще мгновения назад, решив, что он повелся, а теперь… стоило ли доказывать, что его выводы неверны — когда это не так? Точно нет.       Поэтому тишина затягивалась.       — Нам стоит уже принять какое-то решение… — едва слышно произнес я и исправился: — Тебе стоит.       — Если бы мне было все равно, то меня бы здесь не было, — спокойно сказал он. — Не могу сказать, что то, что есть между нами — любовь на всю жизнь, но ты мне… интересен.       Он кивнул, будто соглашаясь с самим собой.       Меня это устраивало: я и сам не мог сказать, что между нами любовь на всю жизнь, но быть с ним я хотел здесь и сейчас, как бы не пытался это отрицать и выгонять его. В своих чувствах к нему я уже разобрался.       Но все-таки оставалось единственное, что могло меня беспокоить — и будет — в будущем, поэтому я не удержался и вернулся к разговору о «его модельке».       — Я хочу, чтобы ты честно ответил: что у тебя было с Реджинальдом?       Том прищурился и закатил глаза:       — Никак не успокоишься с Лестрейнджем. Мы с ним пили кофе и обсуждали будущую сделку. В ресторане, Поттер. Не трахались на столике, не обжимались в туалетах, — он поморщился. — А просто разговаривали.       За идиота меня держит, что ли?       — Что было вообще? — с нажимом спросил я.       Том в ответ пожал плечами.       — Господи, Кудряш, — уже не смешно, — закатил глаза он. — Тебе расписать всю жизнь до встречи с тобой?       Я качнул головой, мол, не стоит.       — Я с ним много общался по работе последние четыре года: с тех пор, как Реджинальд возглавил интересное для меня направление в компании своего отца… Так достаточно подробно?       Более чем. Если он сейчас сказал правду, то я сделал из мухи слона с этой встречей.       Брошенное вскользь «партнер» все-таки означало не больше, чем партнер по бизнесу. Блядь.       — Извини, — выдохнул я, вмиг ощутив себя пристыженно.       Мне стоило размышлять обо всей этой ситуации с холодной головой, а не поддаваться эмоциям и не идти у них на поводу.       — Я хотя бы не говорил, что спал с ним, чтобы тебя позлить, — с наглой ухмылкой кинул Том камень в мой огород. — Хотя ты такой мнительный, Кудряш, что хочется провернуть нечто подобное.       Я недовольно сверкнул глазами, но доля правды — огромная, — конечно, в его словах была, однако сложно было признаваться в этом самому себе, а уж ему — тем более.       — Ладно, Гарри, думаю, тема закрыта: не хочется быть вместе и чтобы каждый раз между нами всплывал кто-то третий, так сказать, на удаленке.       Я усмехнулся и потянулся сам к нему, обвивая шею руками. Том вжался в мои губы жадным порывистым поцелуем, от которого из головы вылетели мысли, оставив только пустоту. Все стало неважным.       И я даже не очень понял, как Том дотащил меня до стены — только почувствовал, как лопатки вжались в нее. Ощутил прохладу. И замычал в чужой рот, одновременно шаря ладонями по телу, а Риддл прихватил зубами мою нижнюю губу и прикусил, вырвав задушенное болезненное шипение. На языке появился металлический привкус.       Своего рода наказание, что ли?       Его ладони тоже, кажется, мелькали то тут, то там: скользили по талии, бокам, опускались за бедра и сжимали, затем поднимаясь наверх. Достаточно болезненно так сжимали, точно оставляя на теле следы, — Том будто желал, чтобы каждая глупая мысль была заменена болью вперемежку с наслаждением.       Язык настойчиво толкнулся в мой рот и принялся вылизывать, а следом — трахать. С губ сорвался сиплый стон.       Он еще несколько раз толкнулся и выскользнул, обводя кончиком ранку на губе — защипало. А в нос забился знакомый запах — Тома. И хоть я никогда не верил во влияние феромонов на омег, но бывало, что обоняние обострялось до предела и мне удавалось уловить аромат. Запах Тома, прикрытый нотами духов.       Он сжал бедро. Наверняка до побелевших костяшек — судя по очередной вспыхнувшей вспышке боли.       — Оставишь синяки, — произнес я хрипло, цепляясь за него.       — Может, я примерно на это и рассчитываю?       — Такими темпами к утру я буду похож на побитую дворнягу: то здесь синяки, то там раны, — протестующий выдох.       — Какой же ты капризный, Кудряш: все тебе не так, — хмыкнул он расслабленно, но я видел, насколько Том напряжен.       Притворщик.       — Уж как есть: ты видел, кого выбирал, — нагло выдохнул я и лизнул его нижнюю губу, подавшись ближе.       — Могу то же самое сказать и о тебе, — ответил он насмешливо, и его глаза блеснули.       Только было непонятно: довольно или же нет.       — Вот и поговорили, — я несильно ударил его в плечо и улыбнулся. — Идем ужинать?       Все остальное — более интимное — потом. Сначала Риддлу стоило бы нормально поесть: мог ведь и соврать, что поел перед тем, как приехать.       Я облизал припухшие губы. Том же отстранился и направился к креслу, всем видом демонстрируя, что я должен «обслуживать» обиженного его, да так, будто я нанес ему настолько сильное оскорбление, что теперь замаливать буду очень долго.       Закатив глаза и подхватив пиццу, которая оказалась уже остывшей, я понес ее на кухню.        Быстро остыла: я-то думал, что Том успел ее подогреть… или мы столько собачились, что она успела заледенеть?       — Страдал без меня эти дни? — достаточно громко спросил Том из комнаты, пока я перекладывал еду на большую тарелку.       Издевался. Но по-доброму и уже как-то привычно.       — Конечно, — согласился я, запихивая в микроволновку тарелку. — Прошлой долгой ночью стер все руки в кровь.       Я кривовато усмехнулся и прислонился боком к столешнице, дожидаясь, когда прибор звякнет. Однако раздался совершенно другой звук — трель телефона. Вернувшись в комнату, я некоторое время искал, откуда идет звук, пока не обнаружил, что тот доносится из кровати — видимо, кинул на автомате. Схватил смартфон и уставился на экран. Несколько раз моргнул удивленно: чей-чей, а контакт Джинни я не ожидал увидеть.       Странно… Точно.       Меня осенило.       Наверное, она хотела поговорить — Джинни сейчас нужна была поддержка.       Мы встречались с ней чуть больше недели назад, и та была в полном раздрае, в очередной раз разбежавшись с альфой — уже новой. Только мне стало казаться, что все хорошо, как ее пассия собрала вещи и ушла в закат, напоследок кинув, что Уизли недостаточно хороша. И ладно бы просто решила порвать, так нет же: нашла себе милую омегу. Моя теория, что альфы вполне себе могут дружить с омегами, рушилась на глазах — ладно, это произошло еще тогда, когда я увидел Тома за столиком с омегой.       При всей своей лояльности в данном вопросе я почему-то не подумал, что этот омега мог бы быть другом Тома — у меня же есть такие друзья. Нет. Я сразу же нафантазировал о худшем.       Не было ли случившееся доказательством, что где-то подсознательно в подобную дружбу я не верю? Но тогда как же Джинни… Джинни, которой тоже нравятся альфы. В дружбе с ней мы можем делить разве что девушку-альфу и не более — то есть наши интересы могут и не соприкоснуться…       Я принял вызов, прижал телефон к уху и вернулся так на кухню — таймер как раз пропищал.       — Здравствуй, Джинни, — приветливо сказал я.       И быстро отняв ухо от экрана, посмотрел на часы. Джинни обычно так поздно не звонила — что-то случилось?       Этот вопрос я сразу и задал, моментально начиная нервничать: сразу бросило в какой-то жар, потом появились поспешные движения — лихорадочные.       — Не сказала бы, — сразу ответила она. — И привет — да.       Она замолчала, пока я гадал, что происходит, и стала говорить уж очень несмело:       — У меня тут произошла одна мелочь… Не знаю, как ты отреагируешь. Я не дождалась бы до утра, чтобы предложить тебе: не смогла бы уснуть.       Не совсем понятно, что Уизли имеет в виду.       У кого-то из ее братьев или родителей проблемы со здоровьем? Нужны деньги? Нужно помочь? Что?       Я, считай, уже начинал собираться, только штопор пришлось отложить — решил открыть бутылку вина по случаю нашего примирения.       Все-таки звучала Уизли странно — внутри меня с каждой минутой росло беспокойство.       — У тебя наладились отношения с твоим альфой? — спросила она тихо.       Видимо, Рон все еще общался с Гермионой — иначе откуда ей было узнать о том, что у нас были проблемы.       — Да, мы все обсудили, — спешно заверил я, все-таки взяв в руки бутылку, покрутив, и поставил ее рядом, прежде чем возвратился к разговору: — Ты ведь позвонила не только, чтобы узнать, как у меня дела?       — Значит, все у вас в порядке? — с какой-то грустью шепнула она. — И узнать, как ты, конечно. — Мне показалось, что она пожевала губу, но я мог ошибаться. — Ты все же выслушай меня, хорошо? Я подумала: в те несколько раз, когда мама тебя случайно видела, ты ей понравился. Очень. И тут… — голос Джинни дрогнул.       Я проигнорировал вопрос, продолжая слушать.       Джинни помолчала и вновь стала говорить, видимо осознав, что я жду:        — Мама опять завела тему семьи, и я подумала: может быть, нам с тобой пожениться?       Сказать, что у меня пропал дар речи — ничего не сказать. Я наверняка напоминал рыбу, выброшенную на сушу и хватающую ртом воздух.       — Э-э-э. Это шутка?       Все, что смог.       — Гарри, я не предлагаю тебе реальный брак… Скорее, я буду потворствовать твоим слабостям к брендовым шмоткам и шикарному постельному белью, а ты будешь перед моей мамой делать вид, что в моей жизни все как у всех.       Я, кажется, начинал понимать, что происходит.       — Ты так и не сказала ей, что…       — Нет, — перебила меня Джинни.       Понятно. Ее любовь к другим альфам всегда была тайной, которую не знали родители, но я думал, она давно решилась и выложила все. Значит, нет.       Я подозревал, что ее мама ждала, когда Джинни приведет милого омегу, которого привести она не могла — только друга.       — Не беспокойся, ты продолжишь встречаться со своими альфами и наслаждаться жизнью, — стала говорить она, трактовав мое молчание однозначно.       Звучало так себе.       Теперь точно стоило выпить — даже напиться.       Я дотянулся до тех самых бокалов, что мне подарили друзья, и, быстро открыв вино, разлил его, тут же сделав глоток. За ним еще один.       — Джинни, я не уверен… дай мне время, хорошо?       — Понимаю, ты в шоке, но просто подумай, — сдавленно произнесла она.       Для нее был резон выбрать такого, как я: одинокого омегу, которого она знает. Каждый из нас в таком браке мог бы заниматься, чем вздумается: то есть я продолжил бы жить своей обычной жизнью… Вот только это могло быть актуально без Тома.       Я сдавленно попрощался, до конца не в силах переварить предложение, и даже не заметил, как выпил половину бокала. И все это смотря в одну точку. Только когда почувствовал чужие прикосновения — Том обвил талию руками и прижался к спине, — вздрогнул.       — Что-то случилось? — последовал вопрос.       И как ему рассказать такое? А решиться?.. Или это сейчас так модно: заканчивать дружеские отношения свадьбой? Удачные ли это браки?       Ответов на эти вопросы у меня не было.       — Джинни звонила, — выдохнул я, решив на этот раз не наступать на грабли, которые уже ударили меня по лбу: больше не провоцировать и быть честным.       То есть говорить. То, что я хотел и от него тоже, но не делал сам.       — Я даже не знаю, как рассказать, — признался я. — Это странное предложение.       — Какое же? — подтолкнул Том.       Я подхватил второй бокал и сунул его Риддлу в руки, а следом тут же отпил из своего.       Мы только что помирились — было странно вообще поднимать тему и задавать подобный вопрос, но в текущей ситуации это становилось важно.       — Ты когда-нибудь думал о браке?       — Как и каждый человек, Кудряш. На определенных этапах жизни мы все задумываемся о браке, но в отличие от многих других, для себя я принял решение, — произнес он шутливо.       Однако повернувшись к нему и вперив взгляд в лицо, понял, что Риддл абсолютно серьезен.       — И какое же?       — Что никогда не выйду замуж: не вижу себя в таких рамках.       Его слова вызвали не меньшую растерянность, чем предложение Джинни. Они напоминали дрянную шутку, но я видел, что он не шутил — внутри неприятно кольнуло. Не то чтобы я торопился выйти за него или нечто подобное — возможно, когда-нибудь в далеком будущем, — но слышать сказанное все равно было неприятно.       Я поджал губы.       — Мне сегодня сделали предложение…       — Понятно. И кто же? — он приподнял бровь. — Уж не с Джинни ли — ты вроде с ней разговаривал?       Отрывистый кивок.       Я попытался занять руки хоть чем-то, поэтому принялся доставать пиццу и доливать вино, и пока это делал, Том подхватил один кусок той, что с горгонзолой и грушей и откусил.       — Что-то не понимаю, — прожевав, сказал Том и нахмурился. — Ты говорил, что она предпочитает альф — или я что-то путаю?       — Предпочитает, — согласился я.       — Любопытно. Тема как раз для твоей колонки.        По губам Риддла скользнула хищная ухмылка.       — И что же ты планируешь делать? — он прищурился. — И как быть с сексом: если она предпочитает альф, то не думаю, что ты ей интересен в этом плане.       — Для секса у меня есть ты.       Получилось чуть более язвительно, чем я хотел, но Том, казалось, не заметил или же пропустил мимо ушей.       Его взгляд блеснул, прежде чем он почти что выдохнул:       — Прекрасно придумано, мистер Поттер-Уизли. Мои поздравления.       Он, блядь, издевался?