Рассказы о том самом

      Как известно, история повторяется дважды: в первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса.       Так произошло и со мной. Что, наверное, закономерно: я тот дурак, который слушал раз за разом объяснения; который послушно принял все, что рассказал мне Том, потому что я… принял то, что хотел слышать. Да, буду честен: мне хотелось, чтобы он оправдался — Том придумал красивую историю, а я, несмотря на все звоночки, как послушный баран ее принял…       Да даже друзья, после того, как познакомились с Томом, высказали опасения. Панси назвала его «тем еще манипулятором», но я отказывался видеть правду.       Но обо всем по порядку.       Некоторое время в наших отношениях все, конечно, было достаточно неплохо: я перевез к Тому немного своих вещей — на первые дни, — стал жить с ним, и мы вновь наслаждались друг другом. Казалось, что все поменялось в лучшую сторону: мы даже отпраздновали вместе Рождество. Хоть никуда и не пошли. Друзья звали меня с ними в ресторан, но я отказался.       Идиллия. Так бы я назвал это время. Я перестал загоняться, чувствуя себя спокойно, ведь что могло такого произойти? Мы же были вместе. Серьезные отношения и все такое…       С каждым днем Том задерживался на работе все дольше и, соответственно, приходил все позже. И чем большее потепление наступало за окном, тем сильнее становилось охлаждение в наших отношениях.       Я чувствовал, что что-то было не так.       Задолбало.       С тех пор, как я встретил Тома, такие качели стали, похоже, вариантом нормы. Теперь я каждый день думал, что же на этот раз станет толчком к тому, что мне опять навешают лапшу на уши… Да, мы вместе стали проводить все меньше времени, и, кажется, в нашей паре начались проблемы с интимом. Рано. Вот проживи мы в браке лет пять, то можно было бы решить, что это всё треклятая бытовуха, но не так же быстро.       Кстати о свадьбе: с Джинни мы все же поговорили сразу после Рождества — в праздники, — когда я обдумал, как правильно преподнести плохие для нее новости. Я осознавал, что не имею права лезть в чужую семью, но все же дал совет, раз уж меня втянули: поговорить с родителями. Это будет не быстрый процесс, но рано или поздно они примут, тем более мы уже не дети, чтобы скрывать такое и организовывать браки по расчету только потому, что боишься рассказать родным об ориентации. Я не мог сказать, что Уизли осталась довольна — не тем, что я ей отказал, — но приняла мое мнение.       Я надеялся: мне не хотелось терять друга. Однако в наших дружеских отношениях наступило затишье — думаю, Джинни взяла время на раздумья и принятие решения. Меня в принципе это устраивало, потому что в тот период для нас с Томом было все прекрасно и все мои мысли опять занимал он.       С Регулусом мы виделись еще пару раз: когда я передавал ему подарки для Сириуса, а потом, когда Блэк вернулся из Англии с охапкой подарков уже для меня. Он привез мне несколько брендовых вещей, что я никак не мог найти в Нью-Йорке — распроданы, — очень крутые вещи для дома, создающие уют: красивые покрывала, подушки, набор кружек от именитого дизайнера — в общем, все то, что я люблю. Сириус знал мои слабости.       От Тома я тоже получил подарок: часы. Только мне казалось, что это к расставанию?       Не то чтобы я был слишком суеверным, но в нашей ситуации начинаешь дуть на воду.       — Очень красивые, — произнес я, пальцами скользя по циферблату.       Том вздохнул.       — Что не так?       «Опять» повисло недосказанным в воздухе.       — Нет-нет.       Я качнул головой, а Том прищурился и подошел ближе:       — Не говори, что ты веришь во всю эту суеверную чушь, — уточнил он немного недоуменно. — Мне кажется, тебе стоит меньше зацикливаться на будущем, а начать думать о настоящем.       И что это значило?       Спросить не успел, потому что Том пояснил сам:       — Ты живешь страхами о будущем: что будет, как будет… Но не успеваешь наслаждаться текущими моментами.       Я надулся, но подарок принял — первый от Риддла. Сам же ему подарил новый костюм его любимого темно-синего цвета, достав свои накопления. Однако Том понял, что подарок мне не зашел — и нет, часы были потрясающими, но будто отсчитывали секунды до нашего расставания.       Мотнув головой, я кинул взгляд на них — Том должен закончить встречу через полчаса, а потом еще некоторое время будет ехать домой, поэтому у меня был примерно час — а может, и больше, — чтобы накрыть на стол. Готовить за то время, что мы жили вместе, я лучше не стал — видимо, не мое это. Но я пытался: готовил Тому что-то из кулинарной книги, которую скачал себе на планшет — получалось криво и косо, но Риддл ел. С ресторанной едой не сравнится. Сегодня я пробовал себя в приготовлении тушеного ягненка с овощами и сомневался, что получится лучше, чем мой опыт с ростбифом, который больше напоминал сапог, чем мясо.       Но я пошел проверять. Открыл крышку, заглянул и чуть убавил температуру — пахло вкусно. Мне хотелось чем-то порадовать Тома…       Я сел за ноутбук, накидывая статью о проблемах в интимных отношениях в паре, когда услышал, как открывается замок. Захлопнув ноутбук, я выглянул в коридор, подошел к Тому, который скинул легкое пальто — сезон ветров уже прошел — и потянулся за поцелуем.       Он чмокнул меня в уголок губ и обогнул, направившись в комнату, чтобы переодеться и принять душ, а я растерянно моргнул.       Это что за поворот? Вот он уже целует меня, будто мы женаты даже не пять лет, а за десяток точно.       Я пошел за ним, а Том, проходя через столовую, бросил:       — У тебя, похоже, что-то пригорает…       Пришлось идти на кухню и пытаться спасти ужин, про который я даже немного забыл.       Начало немного пригорать — не хватило жидкости, но не смертельно, хотя привередливый Том точно скривится.       Так и произошло, только даже чуть раньше, когда Риддл вошел на кухню и осмотрелся, а затем тут же начал собирать со всех поверхностей грязные чашки, закатав рукава домашнего лонгслива. Он монотонно устанавливал их в посудомойку, пока не раздалось:       — Такого погрома моя кухня еще не видела.       Он стоял ко мне спиной — по тону я не мог разобрать, злится он или нет.       — Она у тебя просто до меня была совершенно девственна, — попытался я отшутиться.       Том повернулся и кинул на меня задумчивый взгляд, а потом перевел его на столешницу и принялся вытирать.       — Я люблю, когда в квартире чисто.       У меня он на подобное внимания никакого не обращал — только изредка убирал за мной чашки. Была у меня дурная привычка собирать за весь рабочий день почти все кружки, которые есть на столе, то и дело попивая то чай, то кофе — под настроение.       Том захлопнул посудомойку, но не включил.       Я поднялся и принялся убирать за собой, чуть поджав губы.       — Как же ты жил-то здесь?       — До твоего появления, Кудряш, больше приходил спать и переодеться…       Вроде бы было понятно, что Том имеет в виду, но после того, как он жил у меня и заезжал лишь изредка домой, всплывал вопрос: «а у кого до этого он постоянно оставался?». Но я промолчал.       — Я немного заработался, прости, — шептал я, переводя тему. — Я сейчас продолжу накрывать на стол.       Том развернулся, махнул тряпкой по столешнице и подошел к своему месту, опускаясь на стул. Я же начал суетиться, раскладывая салфетки, как он любил.       Удивительным образом у себя дома подобной педантичности за ним не наблюдал — она проявилась уже здесь: когда мы начали жить вместе.       Я заметил только, что Риддл довольно аккуратен: знаете, когда в чужом доме стараешься нигде не намусорить, а оказалось, что он вовсе не раскидывает вещи и у каждой есть свое место, куда он их и кладет. Всегда. Это стало константой. У меня же все было совсем наоборот — как говорится, противоположности притягиваются.       Это все можно было перетерпеть, если бы не одно единственное «но»: наш секс. Если раньше все было более чем прекрасно, то теперь что-то неуловимо изменилось: вроде все как обычно, но только изо дня в день он становится все реже и реже. Сначала я скидывал все на усталость Тома, потом начал думать, что дело во мне.       Может, уже не возбуждаю?       Теперь мне начало казаться, что с серьезными отношениями всегда приходят проблемы такого рода. Однако эту тему с ним я не поднимал. Сам же говорил, что взрослые люди обсуждают проблемы, а не замалчивают, но не мог решиться обсудить — да и что тут скажешь? Ты раз за разом отсрочиваешь интим? Смешно.       Как бы это звучало? Конечно, как очередная порция моего недовольства всем и вся — своего рода «решил докопаться».       Он бы точно такой разговор воспринял, как обвинение, и как любой альфа стал бы отнекиваться и еще больше отдалился, а у нас и так начался разлад, хотя все должно было происходить с точностью наоборот.       Может, есть что-то правильное в том, что Том никогда не хочет жениться? Сразу вспоминаются все истории в книгах, которыми каждый омега зачитывался в юношестве, и фильмы — в них пара преодолевала все проблемы. А что дальше? Почему-то никто не рассказывал о том, что было потом: не описывал «жестокую реальность». Это было бы попросту скучно.       Стоило писать статью на тему сексуального разнообразия в паре — самому было бы полезно. А возможно, Риддл бы заглянул и понял, что у нас есть проблемка… ему же нравится узнавать все из разных источников.       Я дотянулся до сигарет, закуривая прямо в квартире, а Том молча включил вытяжку. Только покурив, я достал ужин и принялся раскладывать его по тарелкам. Риддл подошел к столу, сел напротив и принялся наблюдать за каждым моим действием.       — Как насчет секса сегодня? — словно между делом уточнил я.       Том дернул уголком губ.       — Посмотрим, Кудряш. Я очень устал, — выдал он стандартную отмазку, — может, завтра?       Я рефлекторно поджал губы. — Как ты относишься к тому, чтобы разнообразить нашу сексуальную жизнь?       Предпринял еще одну попытку.       — Гарри, — Том вздохнул, — сейчас сложное время. Нам не нужно разнообразие, — вымученная улыбка. — Лучше ужин.       Раскладывал еду по тарелкам я в молчании, как и ели — так же.       Сказать мне было нечего: меня только что отшили с очередной идеей, которая, возможно, могла пойти на пользу нашей паре.       — Неплохой ужин — ты делаешь успехи, — произнес Том на удивление довольно, хотя мне изначально показалось, что он больше ковырялся в ужине, чем ел.       Похоже, ему больше была интересна еда, а не наши небольшие — пока еще — проблемы.       Вот существуют такие омеги, которые выжидают момент, как игуаны, прежде чем выдать что-то такое — подловить альфу, — а может, даже довести этим своим ожиданием жертву до трясучки, пока тот не сдастся сам. Я был не из их числа, поэтому открыл рот и спросил сразу:       — Тебе не кажется, что у нас проблемы?       Том дернул плечом.       — Не забивай свою чудесную голову, — ответил он и поднялся, убирая за собой тарелку в раковину.       И он ушел в кабинет, якобы работать, когда мне хотелось стребовать ответ, что конкретно его не устраивает. Не то чтобы я был зациклен на этой стороне жизни, но она все же важна для каждой пары, чтобы просто взять и забить.       Заставив себя немного успокоиться, пока готовил для Тома традиционный вечерний чай, я направился в его кабинет. Себе я захватил «супницу» травяного напитка, который, как оказалось, Том на дух не переносил. Такие мелочи, конечно, познаются в процессе совместной жизни быстрее, потому что иногда мне казалось, что кроме вот такого — того, что я выявил в процессе наблюдения, о Томе мне было неизвестно ничего. Совсем.       Да и мои успехи на поприще серьезных отношений тоже нельзя было назвать чрезвычайно удачными. Чего мне удалось добиться? Он единожды недолго виделся с моими друзьями, я — с его. И общался с Блэком, но только потому, что тот был почти что родственником. Что еще? Я не решился познакомить его с Сириусом, а он меня — со своей семьей. Кто его родители? Чем он жил, помимо работы, до встречи со мной? Или это тоже нужно было вызнавать у Регулуса — это Риддл обсуждать не хотел?..       Я тихо постучал и, с трудом открыв дверь, прошел внутрь кабинета, занося чай на подносе с собой. Том прервался — говорил по телефону — и произнес в трубку:       — Минуту.       Я взглядом указал на чайник с чаем и чашки, а Риддл кивнул, мол, поставь его куда-нибудь и показал на время, якобы что скоро закончит.       Знал я это «скоро», которое могло длиться часами, поэтому поставил все на стол и ушел.       В моей голове мы уже начинали напоминать пару соседей, которые сожительствуют вместе, а не двух партнеров.       Мысль удручала.       Означало ли это, что мы просто не созданы друг для друга, судя по тому, как быстро это началось? И означало ли, что наши отношения начали свое движение к закату?       Я попытался в очередной раз успокоиться и пошел обратно на кухню, откуда вместе со своей кружкой и ноутбуком переместился в огромную гостиную, которая размером скорее напоминала мою квартиру, чем комнату, и принялся работать над статьей. Это было лучше, чем просто сидеть и ждать. И оказалось верным выбором, иначе к тому моменту, как Том пришел ко мне в районе полуночи, я бы уже накрутил себя до такой степени, что с ума сойти можно. Но нет… Я оставался спокойным. Условно спокойным, но хотя бы сместил фокус внимания на иное, иначе выглядел бы совсем уж истеричным.       — Я освободился, — сообщил Том, будто это было и так непонятно.       — Вижу.       — Чем ты планировал заняться? Чай?       Том опустился рядом и как-то искусственно улыбнулся. Я услышал вибрацию его телефона и поморщился.       — Уже напился…       — Что опять не так? Скоро регулы?       Мне захотелось стукнуть его по лбу: почему он, как большинство альф, все сводил к циклу и гормонам.       — Это не имеет никакого отношения к моему гормональному фону, — с нескрываемым недовольством ответил я. — А только к нашим взаимоотношениям. Кстати, тебе звонят.       — Подождут.       Том подался ко мне и поймал пальцами за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.       — Значит, да…       Он кивнул сам себе.       — Регулы у меня не скоро, — ответил я из чистого упрямства.       Том приподнял на это заявление бровь и усмехнулся.       — Два-три дня — это, конечно же, не скоро, — согласился он.       — Следишь за моим циклом?       Отрицать он этого не стал, а лишь пожал плечами. Приехали. Для меня это тоже было не слишком хорошим звоночком, потому что в контексте наших текущих отношений звучало не меньше, чем «чтобы точно знать, когда стоит быть осторожным». Да-да, я помнил, что жениться он никогда не собирался, как и детей не планировал, я же… просто их боялся.       — Следишь, чтобы я не залетел?       Не получилось сдержать язык за зубами.       — Мы же договаривались, — напомнил он, видимо имея в виду мои истерики.       Но разве я закатывал их? Банальный вопрос, на который я лишь желал получить ответ, потому что с моей точки зрения все выглядело не очень.       — У нас начались проблемы, которые ты отрицаешь, — начал высказывать я с прищуром и мотнул головой, скидывая пальцы, которыми он начал поглаживать меня, — отстраняясь. — Ты все делаешь будто без чувств.       — Ты приходишь ко мне и говоришь: «дон Корлеоне, я хочу справедливости». Но ты просишь без уважения, не предлагаешь дружбы. Тебе и в голову не пришло назвать меня крестным. Нет, ты приходишь в мой дом в день свадьбы моей дочери и просишь меня об убийстве за деньги… — процитировал Том с усмешкой.       Я захлопал глазами.       Да он издевался, что ли?       — И на что ты намекаешь?       Пришлось сдержать злость, чтобы не вылить на него целый ушат эмоций.       — Только лишь перефразировал твою фразу, Кудряш, — вздохнул с ласковой улыбкой Том, а потом чмокнул меня в висок, потянувшись ко мне, в то время как я сверкнул на него глазами. — Какой же ты ребенок. Это даже мило.       Он задумался буквально на несколько секунд, но не дал мне никак прокомментировать — продолжил:       — У меня есть проблемы на работе, и все крутится вокруг них. От их решения зависит очень многое…       — Какие?       — Те, которые я решу сам. И те, которые не должны касаться омег.       — А ты сексист, — бросил я.       — Если только немного, — с самым важным видом согласился Риддл, но в голосе были слышны шутливые нотки.       — Значит, я никак не могу тебе помочь?       — Увы. Есть то, что я должен сделать сам, а не перекладывать на чужие плечи, Кудряш…       Он хотел сказать что-то еще, но опять раздалась чертова вибрация, и Том отвлекся, поднимаясь с дивана и собираясь выйти из комнаты. Только у самой двери, у косяка, он остановится и бросил:       — Ложись — я присоединюсь к тебе позже.       И каков был результат? Да никакого. Проблему это не решит, а только отсрочит — я был уверен. Но кто остался крайним?       Ответ был очевиден.              

***

             Следующие дни я ждал, когда что-то сдвинется с мертвой точки в положительную сторону, но между нами как была своего рода черта, так и оставалась — ничего не поменялось.       Чтобы не проводить в одиночестве все дни я начал выбираться из дома и работать из кофейни неподалеку — внести какое-то разнообразие.       Я отпил пару глотков ароматного капучино и скользнул взглядом по присутствующим в полдень немногочисленным посетителям. За соседним столиком сидела пара: молодая омега и альфа немного старше, явно заинтересованные друг в друге — возможно, одно из первых свиданий.       Это напомнило, как мы познакомились с Томом и как все развивалось. Не всегда гладко, но к этой точке мы все же пришли…       Серьезные отношения с совместным проживанием оказались не столь легкими, как я мог себе представить — бытовуха наступила слишком быстро. Притираться друг к другу было сложнее в этом случае… намного сложнее, чем когда встречаешься, но не живешь вместе: захотел — ушел к себе, захотел — встретился с предметом обожания, и всегда праздник.       Моя сублимация желания набирала обороты: я пересмотрел все фильмы, которые только привлекали описанием, сделал всю работу, а теперь, наблюдая за людьми, создавал ее видимость — прорабатывал все-таки тему угасания желания в парах. Неторопливо так. В час по чайной ложке.       В стороне заплакал маленький ребенок — через три столика, — прервав размышления, и омега кинулся к своему чаду, пытаясь успокоить маленькую альфу на вид лет шести, не желающую завтракать брокколи и яйцами.       Мысль метнулась к детям. Сразу вспомнилась Ханна…       Нет, я бы точно не смог просто родить ребенка — для себя — даже от Тома. Нет… Все же нет.       Я перевел тоскливый взгляд на экран: на текущий момент была написана всего лишь жалкая страница. Негусто.       Шумная компания из шести омег рассмеялась, из-за чего на них тут же шикнула альфа со спящим младенцем в коляске. Ну и я сидел себе один-одинешенек, потому что друзья на работе или поглощены своими отношениями, альфа тоже помешан на работе — в том числе и дома, — а Сириус, моя семья, в семи часах перелета.       Я вздохнул и допил свой кофе, понимая, что уже пора собираться домой — нужно опять что-то готовить… ладно, пытаться: так будет честнее. Больше, конечно, я склонялся к заказу ужина, но для этого по пути стоило заскочить в любимый ресторан Тома недалеко от его квартиры, дождаться там готовности блюд и отнести.       Это был прекрасный план. Ровно до того момента, как я добрался до этого самого ресторана и увидел за одним из столиков Тома, сидящего с какой-то женщиной.       Подойти или нет?       Она что-то рассказывала Риддлу, монотонно нарезая блюдо в тарелке. Том же молча потягивал чай.       Я не был уверен, что это деловая встреча, но почему-то не решался подойти. Если в похожей ситуации еще недавно я даже не раздумывал, то сейчас отчего-то медлил. Спутница Тома была старше, но насколько именно я предположить не мог: есть такие люди без возраста.       Женщина кинула взгляд на часы и вновь что-то произнесла, а потом откинула с лица прядь темных волос.       А я раздумывал, стоит ли вообще заказывать ужин: я перекусил в кофейне, Том — здесь. И именно в этот момент Риддл уперся в меня взглядом, видимо почувствовав, что на него смотрят. Улыбнулся, пусть и немного удивленно.       Пришлось подойти к их столику и поздороваться:       — Добрый день, — почти что проблеял я.       И в меня тут же вперился внимательный взгляд незнакомки — даже подавляющий. Альфа.       — Гарри, здравствуй. Это Меропа Гонт, — начал Риддл и сразу обратился к спутнице: — Меропа, это Гарри.       Меропа Гонт… знакомое имя.       — Мама, — поправила она его.       — Тогда уж мачеха.       — Смешно, — немного язвительно протянула Меропа, дернула уголком губ и тут же обратилась ко мне, переведя взгляд: — Здравствуйте, Гарри. Присоединитесь к нам?       — Я хотел только поздороваться и уточнить у Тома один момент, но думаю, могу сделать это и в сообщении…       Хорошая идея никогда не приходит вовремя.       — Здесь замечательный пирог с патокой — вы любите?       — Очень.       Я все же присел за столик, чувствуя себя немного неловко в подобной компании: знакомить с родителями меня не собирались, так уж вышло, что я оказался не в том месте и не в то время. Меропа же подозвала официанта и заказала сладкое. И кофе с чаем, одновременно передав полупустую тарелку со стейком.       Значит, мама Тома… Хотя, судя по внешнему виду, она никак не могла быть его матерью: альфе нельзя было дать больше сорока пяти на вид, а сам Том все-таки был старше меня, пусть и не намного.       — Гарри, а вы с Томом где познакомились?       Я не успел ничего сказать, как Риддл ответил за меня:       — В галерее Северуса.       Меропа понимающе усмехнулась.       — У тебя тяга к… искусству, — произносила она как-то слишком многозначительно и посмотрела на меня.       Стало неудобно еще и за свой самый обычный внешний вид на фоне ее — шикарного. Черт меня дернул сегодня надеть простые джинсы и свитер — но в свою защиту скажу, что ни на какие встречи не собирался.       — Как и у Огдена, да? — язвительно сказал Том.       В этот момент все встало на место — щелкнуло, откуда ее имя показалось мне знакомым: я вспомнил, кто такая Меропа Гонт. Дело о ее разводе с Бобом Огденом гремело пару лет назад на всю Англию. Насколько мне было известно, она отсудила у него большой кусок состояния… А вот с предыдущими тремя мужьями-омегами все было не так однозначно. Помнилось, двое умерли. Или все-таки трое?       — Увлекаетесь живописью? — обратилась Меропа ко мне.       — Не сказал бы — скорее, даже почти не разбираюсь, — признался я.       Мы с Риддлом больше не поднимали темы живописи больше: видимо, он понял, что в этой теме я «плаваю».       — Том с детства помешан на живописи, — улыбнулась Меропа. — Помню, ему едва исполнилось семь, когда он заявил, что хочет коллекционировать полотна и обязательно повесит в кабинет да Винчи, — она рассмеялась, кинув короткий взгляд на Тома, — тот помрачнел. — У нас тогда с трудом хватало на еду. Звучало как сюрреализм, но Том умеет добиваться желаемого.       — Что за ностальгия? — Том приподнял бровь и допил кофе.       — Стесняешься показаться целеустремленным перед своим…       Она замялась.       — Другом, — подсказал Том с раздражением.       Миленько.       А как насчет разговора о том, что с друзьями не спят, а дружат?..       Я заскрежетал зубами.       — Вот как, — произнесла Меропа задумчиво и как-то понимающе посмотрела.       Принесли заказ, и я принялся ковыряться в пироге, осознав, что кусок в горло уже не полезет.        — Вы все-таки попробуйте — советую, — подтолкнула она меня, и я через силу положил кусок в рот.       Правда было вкусно. И сладко, а не как сейчас в моей жизни: одна горечь — ничего общего с ней.       На столе, совсем рядом с моим, завибрировал телефон Риддла, а я посмотрел на экран — показалось сначала, что это мой.       «Реджи».       Ясно.       Том взял телефон, прочитал и быстро что-то ответил — буквально пару слов, а потом отложил тот в сторону.       — Ты хотел у меня что-то спросить, — напомнил он.       Я качнул головой.       Смысла уже точно не было: что-то захочет и закажет сам. Пусть заботятся те, кто ему «не друг».       — Спасибо за знакомство, Меропа, и рекомендацию, но мне уже пора, — натянув улыбку, которая должна была сойти за радостную, произнес я и перевел взгляд на Риддла. — Том, до встречи.       — Ты домой?       — Рада была познакомиться тоже, — одновременно произнесли они.       — Да, к себе, — ответил я.       И подумал, что история повторяется дважды.       Я поднялся и, подхватив свои вещи, вышел, чувствуя себя отвратительно. Значит, Реджинальд этот «партнер», а я просто друг… Замечательное определение наших отношений: дружба с привилегиями…       Возможно, такими мыслями я подливал масла в огонь, но не мог остановиться — было больно. Кажется, он задолжал мне как минимум объяснения… а как максимум впервые мелькнула мысль, а хорошо ли нам вместе. Да-да, несмотря на то, что я чувствовал к нему, подумал о таком. На меня накатывала обида.       Поймав такси, я сел в машину и откинулся на спинку, прикрывая глаза и одновременно называя адрес. Я доехал до дома в каком-то вакууме, так же на автомате поднялся по ступеням, открыл дверь.       «Нам нужно поговорить», — пришло от него сообщение. То, на которое я даже не ответил — понимал, что Риддл в любом случае приедет, чтобы что-то прояснить или, не знаю… расстаться?       Так и получилось: в районе восьми вечера раздался звонок в дверь. Натянув улыбку на лицо, я пошел открывать.       — Гарри, — мягко и вкрадчиво начал Том, стоило только появиться в дверях.       Он будто ждал от меня истерики.       Не дождется.       — Я тебя слушаю — о чем ты хотел поговорить?       Уж не о том ли, что тот, из-за кого мы столько раз повздорили, записан у тебя игривым «Реджи»?       Естественно, такого я не спросил, а сложил руки в защитном жесте и прошел вслед за ним в гостиную, а оттуда направился на кухню, начав делать себе чай, чтобы хоть как-то переключиться.       — Не думаю, что Меропе стоит знать, в каких мы отношениях.       — Мне не нужны оправдания, друг, — не смог я сдержать язвительности.       Том в ответ лишь закатил глаза.       — Раз не нужны, тогда в чем проблема? — спросил он.       Том подошел и остановился рядом, облокотившись на столешницу. Он посмотрел на меня мрачным тяжелым взглядом.       — В происходящем. Да, я хотел познакомиться с твоими родными, а Меропа сама меня пригласила присоединиться к вам. Но друг?       Я все-таки не выдержал — никогда не отличался терпением. И сам себе немного противоречил, но это все от нервов.       — Я не обязан докладывать об очередном оме…       Том замолчал. А я, дернув рукой, разлил воду, которую начал наливать в чайник.       Вот значит как…       — А твой Реджинальд не очередной, я так полагаю?       Слова застревали в горле.       — При чем тут он?       — Ну так его имя ты ласково сокращаешь до «Реджи»…       Возможно, это были просто необоснованные претензии: мало ли кто как друг друга называет, но я ощущал себя идиотом уже в который раз. Том был не из того типа людей, которые как-то ласково сокращают имена или дают милые прозвища — Кудряш это совсем не мило, — а скорее, напоминал тех, кто записывает чуть ли не по первой букве имени или фамилии.       — Это ерунда, — поморщился Том. — Ты себя накручиваешь.       Опять отговорки. И опять я виноват.       — А то, что мы встречаемся, считай, с осени, а никто обо мне не знает? — прошептал я, все-таки заливая заварку и утыкаясь взглядом в заварочный чайник.       — Тони знает и Регулус…       — Твоя мама не знает.       — Всему свое время, Кудряш.       Зубами я начал до боли кусать губу — рефлекторно.       — Я такой человек. Тебе придется смириться, если ты хочешь быть вместе, — произнес он.       А внутри меня что-то оборвалось.       Последний шанс…       — Я люблю тебя, Том, но не знаю… — голос срывался.       Я будто не мог собрать мысли воедино.       — …Скажи мне то, что я хочу от тебя услышать, — добавил я на грани слышимости, чтобы тут же продолжить: — Два заветных слова.       Том молчал. И молчание затягивалось.       — И это все?.. — прозвучал он как-то полувопросительно, на что я отрывисто кивнул, чувствуя, как начинают подступать слезы, но сдерживая их.       Риддл несколько долгих секунд смотрел на меня, будто желая убедиться в моем решении; словно я мог внезапно передумать.       — Да. Пусть твой водитель привезет мои вещи — я же передам с ним твои.       Точка.       Том не сказал больше ни слова: развернулся и ушел, а меня начало потряхивать от эмоций, как только захлопнулась дверь. Я потерял счет времени… счет всему.       Успокоиться не получалось — даже не помогла ледяная вода, которой я несколько раз умыл горячее лицо, красное от слез.       Поздний звонок в дверь стал неожиданностью. Я закрутил вентиль холодной воды и подошел к двери, нажав на кнопку:       — Кто?       — Срочная доставка.       Только вот я не помнил, чтобы что-то заказывал, но со всем происходящим вполне мог забыть, так что пропустил курьера внутрь, нажав на кнопку. Тот появился через несколько минут, таща за собой нечто квадратное и большое. Упакованное со всех сторон.        Подозрение вспыхнуло моментально: картина.       И по габаритам подходило.       — И записка, — молодой альфа протянул мне сначала карточку, а потом бланк, в котором я поставил подпись.       Записку я перевернул ее и посмотрел на выведенное аккуратным почерком: «прощальный подарок».       Пальцы дрожали, когда я откладывал кусочек бумаги, а еще больше — когда снимал упаковку с этого самого подарка.       Дженни Савиль.