Belong to me

      Джисон до скрежета зубов ненавидел шумные вечеринки. Эти пьяные толпища, запах сигарет и дешёвого алкоголя — мерзость. Хотя, разве ж он был лучше всей этой атмосферы?       Сам любил расслабиться, постепенно повышая градус в своём организме, только вот он бедный студент, а алкоголь, даже хреновый, стоит не хухры мухры. Он не собирается тратить свои последние деньги на то, чтобы забыться на пару часов, в лучшем случае; в худшем он проведёт пару тройку часов в обнимку с унитазом, ведь хреновый алкоголь на то и хреновый.       Хан выбрал себе другой способ забыться. Не знал только, это был подарок судьбы или её наказание?       — Хан, эй, — зовёт его к себе Хван, но младший даже внимания не обращает, словно он стена, которая уже надоела за столь долгое совместное времяпровождение.       Стоит ли упоминать, как Хёнджин моментами ненавидел своего лучшего друга?       — Джисон, блять, — громко кричит парень, стукнув друга по плечу, отчего тот подскакивает на месте, чуть было не сбив нескольких ребят своим резким движением в сторону.       — Ты идиот? — шипит Хан, хватаясь за сердце. — Сколько ещё раз тебе говорить, что в университете я всегда хожу в наушниках, и, блять, нельзя ко мне вот так подходить!       — Не дуйся, — и улыбается сладко-сладко так, Джисон сразу понимает, что не спроста это всё.       — Что ты хочешь?       — Ну-у-у…       — Если ты сейчас не скажешь, я отобью тебе все бока, что ты будешь держать от меня дистанцию, минимум, километр. Хочешь этого? Я могу устроить, — до конца стягивает свои наушники, удобно устраивая их на тонкой и нежной шее.       — Стоп-стоп. Не кипишуй ты так, бро. Мы же с тобой прошли огонь и воду? Тонули и топили? Из любого дерьма вырывались?       — Хван, да скажи ты уже, блять, нормально!       — Обещай, что не будешь бить меня после пар!       — Не буду.       — Правда?       — Потому что я побью тебя прямо сейчас, если ты продолжишь водить меня за идиота! — и тут же делает шаг вперёд, отчего Хёнджина и след простыл, слишком он хорошо знает своего друга, которому ни дать ни взять, лишь бы зад кому-то надрать.       Спрятавшись за массивной белой колонной, Хван помолился всем богам, которых только знал, лишь бы Джисон согласился! Он не может упустить такую возможность.       — Говори уже, до начала философии пять минут, — Хан оказывается рядом слишком неожиданно, отчего Хёнджин морщится из-за испуга, хватаясь за левый бок. — Не строй из себя драму-квин, будто я не знаю тебя как облупленного!       — Ты должен пойти со мной на двойное свидание.       — Я должен что? — Хан смеётся, отчего Хёнджину становится легче, словно камень с души падает. Он смеётся, а значит, дело в шляпе. — Кажется, нам придётся пропустить философию…       — Джисон, послушай…       — У тебя фора три секунды.       — Да ладно тебе! Подумаешь, построй глазки одному парню, пока я буду занят очень славным мальчиком, всего-то…       — Три.       — Ты же мой лучший друг, почему ты не хочешь мне помочь?       — Два, — его взгляд не сулит ничего хорошего, отчего лицо Хёнджина хмурится. — Я не шучу.       — Милостивый пощади! — и начинается забег под названием «успей-добежать-до-кабинета-пока-тебя-не-прикончили».       — Чтобы вот хоть ещё раз я повёлся на твои сопли, бесишь меня, — пинает друга по ноге, но Хёнджину грех жаловаться, ведь Джисон согласился!       — Бу-бу-бу! Дай я тебе глазки подведу, чтобы отвлекать было удобнее, — и тянется к лицу Хана рукой, за что тут же получает по лбу. — За что?!       — Я что, не достаточно красив без твоей подводки? Не хочешь, чтобы я шёл, да? Ну и отлично, мне же лучше…       — Эй! А ещё меня зовёшь драмой-квин! Я не говорю, что ты не красивый. Если бы ты не был моим лучшим другом уже пятнадцать лет, и если бы я не видел тебя во всех возможных состояниях, то может быть, я бы запал на тебя, но, сам понимаешь, после той ночи, когда ты блевал везде, где мог, твоё очарование в моих глазах чуть-чуть, — хочется сказать пропало нахрен, но Хёнджин не самоубийца, — поблекло.       — Хватит языком трещать! Что ты там хотел сделать? Глаза мне подвести? Так подводи! — бурчит Хан, но Хвану это лишь на руку, пока он успокоится, он уже успеет сделать из него конфетку и тогда не придётся отвлекаться от сладкого парнишки, которого он завидел где-то в коридорах их университета, чудом договорившись о встрече.       Ловкие пальцы подцепляют тонкие кисти, уверенно выводя невообразимые узоры на медовой коже. Неудивительно, что Хёнджин всегда выглядит безупречно: когда в его руках такое оружие, с которым он умеет обращаться — бегиспасайсянепоможет. Ещё никто не сумел избежать быстро бьющегося сердца от одного лишь взгляда на Хвана.       — Почему я выгляжу так, словно у меня только что начался переходный возраст?! — заверещал Джисон, смотрясь в зеркало, не веря, что в отражении он: чёрные линии подчёркивают форму глаз, брови кажутся ещё острее из-за подкрашенных кончиков, на носу блестит хайлайтер, а губы, очевидно, не привлекают к себе особого внимания при таком боевом раскрасе, поэтому матовая, едва ли заметная помада лишь выделяет то, как гармонично выглядит его макияж. — А не для этого ли ты сказал, что мне пойдёт синий цвет…       — Ты что? Я? Пф-ф! Да чтобы я, чтобы так с лучшим другом? Прости-прости-прости!       — Ты пытаешься меня подложить какому-то старику, которого тянет на маленьких мальчиков, или что, блять? — Джисон никак не мог понять мотивы лучшего друга.       — Парень, который мне нравится везде ходит со своим угрюмым дружком, я уверен, что он будет всячески препятствовать нашему свиданию, поэтому, мне нужно было чуть-чуть омолодить тебя в его глазах. По личным наблюдениям водится он с парнями по младше.       — Ты же понимаешь, что это твоё последнее свидание? — мягко улыбается Джисон, но Хёнджин прекрасно понимает, что скрывается за напускной милостью.       — Джи, не зли-ись! Чем быстрее я заполучу этого милашку, тем быстрее отстану от тебя! Будешь ходить и бурчать в своих наушниках на кого-то другого, я к тебе и на метр не подойду!       — Ты охренел? Променяешь меня на задницу? — и совсем не наигранно толкает его в бок, выглядя оскорбленным до глубины души.       — Нет же! Я имею ввиду, что больше не буду просить тебя сходить на двойное свидание, или помочь мне с тем, чтобы охумутать кого-то. Ну Джис-о-о-о-н! Разочек, м-м-м?       — Как же ты мне дорог, идиотина, — сдаётся Джисон, надеясь, что это действительно последнее свидание, в которое он оказался втянут по просьбе Хвана. — Что мне надеть?       — Я уже говорил тебе, как сильно я тебя ненавижу? — рычит Джисон, в очередной раз пытаясь прикрыться. Полупрозрачная рубашка дурманила сознание, а кожаные брюки так идеально легли на бёдра, что казалось, Джисон самая что ни на есть модель, а не простой студент. Отлично, этого и добивался Хёнджин. Он должен произвести фуррор на друга парня, который ему нравится, чтобы они любовались друг другом подальше от его сладкого мальчика.       — За сегодня? Раз сто, если не двести, — хихикнул Хван, отчего получил затрещину. Заслужил.       — Сейчас будет триста.       — Я-хочу-пошутить, — произносит нарочито долго.       — Ты-получишь-кирпичом-по-затылку-если-сделаешь-это, — кривляет его Джисон.       На самом деле, это был лишь защитный механизм, помогающий справиться с тревогой. Они стоят перед самым шумным и популярным клубом Сеула, при чём, имея пропуск в вип зону. Вот это фортануло!       — Да не ссы ты так, подумаешь, пару часов сидеть с какими-то богатыми парнями, пустяки, — пытается успокоить его Хван, а сам то скоро сознание потеряет от того, как дорого выглядит это место, хотя они даже не зашли внутрь.       — На себя посмотри, бледнее поганки и тона, который ты мне подобрал.       — Я хорошо выбрал тон, он нормально лёг на твою кожу, я бы сказал, идеально! И цвет хороший, где-то затемнил, где-то наоборот, и вышла конфетка! — протестует Хван, начиная ворчать по поводу того, что Джисон видит перед собой мастера своего дела, а не просто любителя. Хван в сфере макияжа торчит уже более пяти лет и каждый день совершенствуется, чтобы учиться новому и становится лучше. Джисон не считал, что друг подобрал ему плохой тон, но это был единственный способ, как отвлечь его от тяжёлых мыслей перед долгожданной встречей.       Стоило им пройти через охранников, как Лоттен Де Лю открыл перед ними свои двери.       Мрачная обстановка окутала тела, проникая всё глубже, пытаясь ухватиться за светлые лучи души. В Лоттен Де Лю не было места свету и радости, он был наполнен страстью и похотью. Багровые в перемешку с чёрным оттенки будоражили кровь, заставляя вздрагивать от новых, дурманящих разум запахов, будь-то чей-то парфюм или пряности, которые добавляют в коктейли для улучшения вкуса.       — Если меня выебут в каком-то туалете, я тебя прикончу, — шипел Джисон, но дежурная улыбка сияла на лице. Бросать Хёнджина, когда они уже на месте, поздно.       — Не переживай за свою девственность, ты ещё найдёшь принца, который будет тебя на руках носить, услышав, что ты у нас такой правильный, — лыбится Хван, чувствуя постепенно закипающего Джисона. — О, я вижу его!       Хан хочет спросить, кого он видит, но не успевает, потому что уловить непривычный для этого мрачного места свет просто невозможно. Им машет какой-то блондин, при этом ярко улыбаясь. Такое вот солнышко, подойди и обязательно почувствуешь тепло.       — Твой? — напоследок интересуется Джисон, когда они начинают движение в сторону возможного предмета воздыхания Хёнджина.       — Мой, — уверенно произносит, пытаясь спрятать парня от всех, чтобы только он мог смотреть на его карие с нежным отблеском света глаза, точённый нос, мягкие скулы и нежную улыбку. — Мой.       Джисон, честно говоря, впервые видит своего друга таким увлечённым кем-то. До этого его симпатии длились всего ничего: до первой проведённой ночи вместе, а потом и встреч уже не было, ведь они поняли, что «у нас разные взгляды на жизнь». Но разными были не взгляды, а то, что Хёнджин не искал длительных отношений. Выпустить пар — о да, это про него! Хван — не для отношений. Он для хорошего и качественного секса, для сорванного из-за крика голоса, до побелевших от сжатия костяшек и полного отключения разума и эмоций. Хван Хёнджин — демон похоти в обличии человека. Ну, так говорили многие. На самом деле он был обычным, но ведь каждый возносит своих любовников до небес?       — Джин-ни, ты здесь, — радуется блондин, подарив ещё одну ослепительную улыбку. — Твой друг согласился? Ли Феликс, рад знакомству! Как тебя зовут?       — Хан Джисон. Просто Джисон, так будет проще, — немного сухо, но вежливо, всё как надо. — А где…?       — Минхо? Он сейчас придёт, сказал, что отойдёт на пару минут, ему кто-то позвонил, — непонятно зачем объясняется, ведь можно было просто сказать, что он отошёл по делам и скоро вернётся.       — Минхо, значит, — неоднозначно ведёт языком за щеку, присаживаясь на свободное место. Ну конечно Джисон будет сидеть с этим самым Минхо, а Хёнджин поближе к своему лучику, бедро о бедро, локоть о локоть, член о… кхм.       — Как давно вы знакомы с Хёнджином? — интересуется Феликс, удивительно только, что спрашивает об этом не у самого Хвана, а у его друга.       — Около пятнадцати лет, я думаю, возможно даже больше, честно говоря, я давно перестал считать года. Мы знакомы ещё с тех времён, когда ходили пешком под стол, — хмыкает он, завидев как Хван недобро косится в его сторону.       — Это круто! На своём жизненном пути я повстречал немного таких как вы, кто смог пронести дружбу сквозь года, это достойно уважения, — смотрит то на Хёнджина, то на Джисона. — Честно говоря, вы чем-то похожи.       Джисон хочет смеяться. Нет. Он хочет откровенно заржать. Если сейчас они оба при параде, это не значит, что они такие всегда. Вот Джисон совершенно не парится насчёт того, как выглядит. Его всё устраивает — и это главное. А вот Хёнджин бесится, да, потому что чтобы собраться встаёт на полтора часа раньше друга, и порой хочет придушить его подушкой за то, что тот так мирно сопит, когда он носится по квартире, чтобы выйти в свет при полном параде.       — Что насчёт вас с Минхо? — было бы некрасиво не поинтересоваться в ответ.       — А что насчёт нас? — чужой голос звучит совсем близко, отчего хочется вздрогнуть.       — Минхо, наконец-то ты пришёл! Кто тебе звонил? Я ведь просил тебя, чтобы этот вечер мы провели без твоего телефона, — дуется Феликс, на что тут же получает «тык» в кончик носа, тут же сморщив его, улыбаясь. Хёнджин почти скрипит зубами от такого исхода. Он значит, стелится перед парнем, осторожно так прощупывает почву, а этот, пришёл такой, и на тебе?       — Знаешь ведь, не могу и на час от телефона отойти, вечно кому-то да нужен, — ласково отвечает Минхо, усаживаясь рядом с Джисоном, ради приличия бросив на него безразличный взгляд.       — Хён, ну ты как всегда, — цокает он. — Так, ладно, забыли про смартфоны! Знакомься, это Хван Хёнджин, он учится на третьем курсе IT-технологий, — и осторожно так смотрит на парня из-под ресниц, забывая дышать. Кажется, симпатия Хёнджина взаимна. — А это…       — Хан Джисон, — отвечает за него Минхо, лишь теперь в полную меру осматривая нового знакомого.       — Вы знакомы? — встревает Хёнджин, ведь если бы это было так, Джисон непременно бы поделился этим с ним.       — Не то чтобы… М-м, по колену третьего человека, который знаком ещё с кем-то, долгая история, в общем и целом, не бери в голову, — отмахивается Минхо, поднимая свой бокал в воздух. Пальцы крепко удерживают его на весу, покачивая из стороны в сторону, словно он смакует вкус напитка одним лишь взглядом.       Джисон готов упасть на пол от смеха и тупости всей этой ситуации. Хёнджин ловит его смешок тогда, когда он только думает сделать это. Вопросительный, до ужаса смущающий, презрительный взгляд друга съедает Хана. Он неоднозначно качает головой, мол: «Не важно». Он когда-нибудь расскажет ему об этом. Наверное.       — Хён, не пей залпом, Крис сказал, что многих уносит после одного большого глотка, поэтому, закуси чем-то, растяни удовольствие, нам некуда спешить, — заботится Феликс, двигая тарелки ближе к Минхо.       — Спасибо, мам, я уже взрослый, — подмигивает ему Минхо, утягивая из блюдца лимон, совершенно не кривясь и не корча разные рожицы, как это делал Джисон, проглатывает фрукт.       — Феликс, я слышал ты недавно ездил на выставку работ в галерее неподалеку от Пусана? — пытается перетянуть одеяло на себя Хёнджин, и ему это удаётся, ведь теперь все внимание уделяется именно ему. Минхо сразу заметил, как остро, словно с ножами на готове, на него смотрит Хёнджин. Лишь смеётся с его ревности, потому что ни Минхо, ни Феликс друг другом не интересовались никогда. Точнее, Феликс открыто заявил, что девушек перед собой не видит в упор, а вот Минхо, наоборот, любитель женского внимания. Да и не только женского.       Джисон не пытается выйти на контакт с Минхо. Ему комфортно наблюдать за тихим разговором солнышка Феликса и его луны друга Хёнджина, который кажется злым и угрюмым, но на самом деле он наидобрейший человек, которого Хану только удалось повстречать. Ограждённая от основного зала обстановка располагает к себе, отчего напитки лишь сильнее манят к себе, но Джисон в этом деле не промах, свою меру он знает, а ещё знает, что ему определённо нужно умыться, чтобы не умереть от того, как жарко становится в этих тесных брюках и чёртовой рубашке.       — Я отойду, — предупреждает он Хёнджина, когда чуть шатаясь выходит из-за стола. Не успевает Хван спросить его, что случилось, как он показывает пальцами «окей», направляясь в сторону уборной.       Чёрт, если бы он выпил ещё коктейль, то грозил бы опозориться при всех вип-гостях. Держать свой организм на плаву, когда в нём столько алкоголя — крайне тяжело.       Тщательно вымыв руки с мылом, он осматривает себя в зеркале.       Несмотря на все его придирки, Хёнджин действительно хорошо постарался. Джисон выглядит сегодня очень чу́дно. Весь такой яркий и вызывающий, но одновременно такой недоступный и манящий. Он ловил на себе немало взглядов, даже получил одно приглашение на свидание, но сослался на то, что перед ним сидит его парень, у них с Хёнджином была договоренность, если к ним проявляют нежелательное внимание, они говорят, что встречаются друг с другом, и, обычно, ухажёры испаряются, потому что они оба, несмотря на то, что излучают совершенно разную атмосферу, не выглядят как те, что отдадут своё кому-то другому. Феликс очень удивился, когда Джисон кивнул в сторону Хвана, а тот тут же изменился во взгляде, издав лишь что-то вроде «кыш» тому, кто лез к его другу. Ликс сказал, что он впервые видит, как друзья делают вот так, но он приятно впечатлён.       — Сколько ещё раз за сегодня ты построишь кому-то глазки? — раздаётся не чужой голос позади, из-за спины, и только сейчас Джисон замечает за собой Минхо. Блять.       — Какая тебе разница? — незаинтересованно отбивается Джисон, не желая, чтобы этот диалог вообще начинался. Но, увы и ах.       — Я вижу, у тебя прорезались зубки. Неужели научился кусаться? — легко отталкивается от стены, оказываясь рядом. Слишком близко. Нет-нет-нет.       — Какая тебе разница? — вторит Джисон, но Минхо не унимается.       — Негоже так со своим хёном говорить, не думаешь? — склоняет голову набок, глядя в карие глаза через зеркало.       — Мне абсолютно фиолетово на тебя. На то, что ты хён. Фио-ле-то-во, веришь? — хмыкает Джисон, смахивая тёплые капли с кончиков пальцев в раковину.       — Нет, не верю, — слишком уверенно. Джисона это бесит. Какого хера он о себе возомнил?       — Ну, не буду говорить, что мне жаль, потому что мне всё ещё плевать. Не буду строить из себя того, кем не являюсь, — язвит Джисон, обернувшись к Минхо лицом к лицу. Почему он не заметил, что Ли так близко подобрался к нему? Котяра чёртов.       — Ха, ты всё ещё злишься на меня? Что же ты, Сон-и, нельзя так, самому не тяжело от такой ноши? — смеётся Минхо, выбивая Джисона из колеи. Он смеётся над ним.       — Ты не стоишь того, чтобы я тратил на тебя своё время. Своё драгоценное время. Знаешь, тебя не так уж и сложно забыть, когда рядом так много красивых парней и девушек, — хмыкает Джисон, видя, как разгорается пламя в глазах напротив. Он этого и добивается. Знает ведь, как Минхо бесится, стоит завести разговор о других потенциальных партнёрах Джисона.       — Повтори, — его голос становится ниже, словно он рычит.       — Что именно? Что ты не стоишь моего времени, или что рядом много красивых ребят, которые явно будут рады моему вниманию? Я ведь мальчик совсем глупый, не по наслышке знаешь, мне и изменить можно, и нахуй меня послать можно, когда хочется, — спокойно говорит Джисон, а внутри давно пожар. Он так давно хотел произнести это всё вслух, но боялся. Чёрт возьми, боялся последствий. Да и кому говорить-то? Хёнджину, который ни слухом ни духом про его интрижку на месяц, пока Хвана не было в Сеуле?       — Сколько раз мне ещё нужно повторить, чтобы ты, тупица, вбил себе в голову, что я не изменял тебе, а? — почти что стонет от разочарованности Минхо, когда слова Джисона повторяются из раза в раз в его голове.       — Столько, чтобы ты научился держать себя в штанах, а не лезть под каждую юбку, да и не только юбку, ты же у нас лавелас, на лево хочу — иду, на право хочу — тоже иду! — Всплескивает руками, активно жестикулируя. Джисону определенно нельзя пить. Он становится слишком эмоциональным.       — Ты полный кретин, Хан Джисон, ты в курсе? — устало выдыхает Минхо.       — Да ты смешон, Ли Минхо. Изменил мне ты, а кретин я? Складно получается, — и вновь отворачивается к зеркалу, чтобы подправить выбившуюся прядь прямой чёлки из-за очень активного диалога.       — Я не изменял тебе.       — Да, да, можешь говорить это сколько угодно, если тебе от этого легче.       — Прекрати вести себя как школьник! Ты не дал мне ни единого шанса высказаться, но кидаешься в меня такими обвинениями! Думаешь, мне в кайф было бегать и думать, что я сделал не так? Ты игнорил меня месяц! Месяц! А потом как ни в чём ни бывало постил фото со своими однодневками, где целуешься с ними. Ты напридумал себе что-то сам, положив на меня огромный хер, забив на все мои чувства к тебе! Думаешь, ты поступил правильно?       Слова Минхо на секунду выбивают из колеи. Он что, винит Джисона?       — А ты не прихуел за это время? Не тебе меня судить, понял? С кем хочу, с тем и сплю, — сжав челюсти вместе, шипит Джисон, готовый ударить Минхо. Сильно ударить. Блять, да чтобы он вообще больше никогда нахуй не встал!       — А, так ты спал с ними. Забавно. Спал с ними, находясь в отношениях со мной. Ты тот ещё баран, оказывается, — Минхо обводит свою обувь взглядом, понимая, что это пиздец. Их встреча спустя столько времени — пиздец.       — Мы расстались тогда, когда ты мне изменил. Думаю, необязательно было сообщать тебе, ты так не считаешь?       — Не считаю! Ты просто в один момент засунул язык в задницу и пропал отовсюду! Я искал тебя, блять, везде! Я обошёл каждого препода в этом чёртовом университете, обошёл все группы, пытаясь увидеть в списках тебя, чтобы хоть как-то найти способ выйти с тобой на связь! А когда я наконец-то смог найти, то ты уже во всю лобызался с этими, — на одном дыхании выпаливает Минхо, чувствуя, как грудная клетка грозится разорваться от чувств.       — Нехуй было спать с Хёной, когда я уехал к родителям в Пусан на два дня, — он впервые произносит это вслух с тех пор, как ему пришло фото на смартфон.       — Что? Какая нахер Хёна? Я впервые слышу это имя.       — Не прикидывайся идиотом, ладно? Мы никак не связаны, можешь спать с кем хочешь, — Джисон не хочет продолжать этот диалог, хочет выйти из этой уборной и уехать домой. И плакать. Долго-долго.       — Нет, так не пойдёт. Ты никуда не уйдёшь. Я только словил тебя, так просто мы сейчас не разойдёмся, — Минхо загораживает ему выход, заведя пальцы за спину, защёлкивая замок.       — Отойди.       — Я уже всё сказал. Пока мы не поговорим, ты не выйдешь отсюда.       — Мне похуй, что ты сказал.       — Что за Хёна? Я никогда не слышал ни о ком с этим именем, да и в те дни когда ты уезжал к родителям, я был у Криса! — недоуменно произносит Минхо, хмуря брови, чтобы вспомнить детали тех дней. Это сложно, ведь прошло больше полугода за каждодневными переживаниями, что для таких воспоминаний просто не осталось места.       — Ха, так ты ещё и бармена сюда своего подключил, слаженно работаете, как я погляжу, — хмыкает Джисон, вновь подойдя к раковине, чтобы стереть с губ помаду, которая теперь не вызывала такого эстетического экстаза, как пару часов назад.       — Почему ты даже не пытаешься понять меня? Наши мнения и взгляды сейчас отличаются, я просто пытаюсь понять, почему ты не попытался поговорить со мной, вместо того, чтобы бегать от меня? Почему даже сейчас не можешь поверить мне? Иди и спроси у Криса, где я был в те дни, когда ты уехал в Пусан.       — Ты думаешь, я тупой? Твой дружок прикроет тебя, дружба же она такая, брат за брата, как говорят, — то-ли злится, то-ли смеётся Хан.       — Крис разукрасил бы мне лицо, если бы я изменил тебе. Ты ему слишком понравился, знаешь ли, я даже тогда ревновал его, потому что думал, что он забьёт на меня и станет общаться с тобой, — Минхо взъерошивает волосы, пытаясь успокоиться. — А ещё, он ненавидит изменщиков. Он на мне живого места бы не оставил, если бы я позволил себе это.       — Я не доверяю тебе. Я тебе не верю, — одновременно тихо, но слишком резко звучит голос Хана, словно ножом по сердцу.       — Жаль это слышать. Но я говорю правду: я не изменял тебе. Неужели ты думаешь, что я опущусь до такого уровня? — невесело хмыкает Минхо, кажется, только сейчас осознавая, где они говорят. В грёбаном туалете. Они выясняют то, что гложет их души уже более полугода, стоя друг перед другом, ненавистно и обиженно ища правду в глазах напротив.       — Я не знаю, до какого уровня ты можешь опуститься. Я ничего о тебе не знаю. Когда мы познакомились, помнится, ты говорил, что друзей у тебя нет? А Ликс, что насчёт него? — Хан отходит назад, упираясь ладонями в столешницу, без возможности отойти дальше в случае непредвиденных ситуаций.       — Ну, не скромничай же, ты не можешь не знать обо мне абсолютно ничего. Неужели ты так быстро забыл меня и то, что было между нами?       — А что? Разве было что запоминать? Мне кажется, ты ошибаешься.       — Когда кажется, нужно креститься.       — Я атеист.       — Господи, Джисон, прекрати это! Я никогда не поверю в то, что ты забыл всё, что было между нами, вот хоть убей меня, — прорычал Минхо, приближаясь к телу Хана.       — Я думал, если честно, правда убить тебя хотелось, да только Хёнджин загнётся без меня, — размышляет вслух Джисон, чем ещё сильнее раздражает Ли.       — Прекрати это.       — Прекратить что?       — Ты знаешь о чём я. Перестань прикидываться идиотом, ладно? — выдыхает Минхо, восстанавливая своё спокойствие.       Хан смотрит на него в упор, пытаясь выжечь что-то своим взглядом. Хочет сделать ему так же больно, как было и ему, когда пришло то самое чёртово сообщение.       — Покажи мне то фото, — не просит — требует Минхо, поднимая полный уверенности взгляд на парня, невинно хлопающего глазами.       — С чего ты взял, что я сохранил его? Я забыл о тебе и о той фотографии в тот же день, когда получил его, — пытается оправдаться, только вот, непонятно зачем.       — Да ну? Дай свой телефон, — протягивает раскрытую ладонь, ожидая повиновения и выполнения его просьбы.       — Ещё что тебе дать? — хмурится Джисон, крепче вжимаясь в раковину.       — Что ещё ты мне дашь мы обсудим позже, а пока, телефон, я жду, — и смотрит так серьёзно, что становится даже страшно.       Хан качает головой в знак отказа. Минхо лишь смеётся и тут же оказывается в плотную к телу парня. Глаза Джисона округлились раз в… сто? Да, наверное. Он даже не дышит, пытаясь успокоить нервы от такой наглости.       — Мой милый Хан-и… — нежно произносит Минхо, глядя на то, как тушуется под его голосом младший. Руки осторожно опускаются на талию, слегка сжимая, чтобы прощупать почву. — Ты так вырос за эти полгода, что я даже не узнал тебя. Или это твой дружок постарался? Я уверен, что макияж — его рук дело.       — С чего ты взял? — Джисон звучит тихо, но откашлявшись, возвращает сильно бьющееся сердце в норму.       — Он всё время то и дело бросал на тебя восхищённые взгляды, а когда тот паренёк подошёл познакомиться с тобой, и вовсе заулыбался так, что аж противно. Видно, что гордится собой, ну, может быть, тобой тоже, — с каждым последующим словом его руки скользят всё ниже и ниже, оказываясь на мягких бёдрах, обтянутых тканью джинсов по самое не могу.       — И что? Пусть восхищается дальше, — кажется, словно Джисона совершенно не интересуют и не смущают чужие руки на его теле. Словно он пытается понять, как далеко может зайти Ли.       — Знаешь, я чуть было не врезал ему, вроде смотрит на Феликса, и прям видно, что он планирует с ним делать, точнее, чем планирует заняться, а вроде и от тебя глаз не отводит. Я ревную, Хан-и… — одна из ладоней мягко сжимает ягодицу, вызывая тихий выдох у Джисона. Чёрт, он играет не по правилам. Если всё будет так продолжаться, он не выдержит и пяти минут.       — Ты не имеешь права на это, — он хочет, чтобы его голос звучал как можно чётче, но под такими касаниями он плавится, сделать с собой ничего не может — Минхо так на него влияет. Пагубно. Ли знает, как распалить Джисона и умело пользуется этим.       — Почему же? Ты мой парень, — констатирует факт он, перемещая вторую руку на оставшуюся ягодицу, и в момент, когда Джисон хочет ответить, резко сжимает обе, выбивая весь воздух из груди. Чёрт, он слишком скучал по его касаниям. Он изголодался по Минхо. Только он может заставить его чувствовать себя хорошо. — Вот видишь, ты молчишь, значит, согласен.       — З-заткнись, — шипит Хан, пытаясь вырваться. Честно говоря, его попытки высвободиться из чужих рук выглядят так, словно он просто устраивается поудобнее.       — Так груб со своим хёном? Ну что же ты, детка, разве можно так? — цокает Минхо, качая головой. В миг оказывается около шеи Джисона, опаляя кожу горячим дыханием. Придвигается ближе к уху, осторожно покусывая мочку. Хан глухо стонет, пытаясь собраться с мыслями, чтобы оттолкнуть Минхо. Но, Господи, как же ему хорошо сейчас…       — Зачем ты делаешь это? После всего, что ты сделал, — предложение обрывается на половине, когда чужие зубы умело покусывают медовую кожу, зализывая следы языком. Джисон знает, что долго не продержится. Такими темпами не продержится.       — А что я сделал? Я не изменял тебе, — спокойно отвечает Ли, резко отстранившись, убирая ладони с тела парня. Джисон не успевает даже подумать о том, что произошло, потому что распаляет Ли умело: аж ноги дрожат. Только спустя долгие минуты до него доходит, что телефона то в кармане нет.       — Верни! — пищит Джисон, но Минхо выше, да и, кажется, уже нашёл то, что искал. — Я говорю, отдай сейчас же!       — Джисон, ты серьёзно? — экран смартфона разворачивается к Джисону. — Ты подумал, что это я? — он показывает именно то фото, ставшее топором раздора. Фото, которое больно ударило по его самооценке и чувствам. Фото, которое растоптало Хана как личность.       — Отъебись, а? — выхватив свой смартфон тут же блокирует его, бросая на мраморную столешницу, к которой совсем недавно с невероятным желанием прижимался сам.       — Ты сейчас серьезно? — Хан не понимает, чего от него хочет старший и злится от этого лишь сильнее.       — Да что не так-то? Увидел себя красавчика, и понял, что правильно поступил, растоптав меня? Что? Иди хоть по всем юбкам прыгай, мне всё равно! Только выпусти ты меня уже отсюда. Мне осточертело находиться здесь с тобой.       — Джисон, — пытается вставить хоть слово, но его опять перебивают.       — А что Джисон, что? Прекрати смотреть на меня так, будто тебе жаль, потому что я знаю, что это не так! Вы все говорите, что вам жаль и вы исправитесь, но простив вас, мы словно даём разрешение на то, чтобы продолжать быть игрушкой в ваших руках! Так вот, я не игрушка, Ли Минхо, со мной нельзя поиграться и бросить, когда нашёл кого-то нового. Я, мать твою, живой человек. Мне тоже может быть больно. Оставь уже меня, блять, в покое, — и несильно, но ощутимо бьёт его в грудь. Словно пытается показать, как больно ему было, но не может, любит ведь. Да, Джисон давно смирился со своими чувствами. Он не был особо влюбчивым, но Минхо смог его зацепить. И теперь, даже спустя полгода и такого большого количества слёз — всё ещё любит.       — Джисон, — снова пытается сказать что-то важное, но Хан упирается. Он боится почувствовать это вновь. Почувствовать ту боль и унижение. Снова. Он не хочет.       — Прекрати. Я не хочу слышать от тебя оправданий. Этому нет оправдания! — и снова кулаки больно ударяют в грудь, но эта боль никогда не сравнится с той, что ощутил Джисон в злополучный вечер, проведённый дома. — Я ненавижу, ненавижу тебя, Ли Минхо. Ты испортил мою жизнь. Ты растоптал меня и бровью не повёл! Знаешь, какого мне было, увидев это? Чёрт, да тебе никогда не понять. Родители отчитали меня тогда, что мол, я не учусь и всё такое, и я так хотел потом обнять тебя, а ты… Вместо тебя пришло это ёбаное фото! — Джисон пытается сдержать слёзы, но он устал. Он устал держать всё в себе. Устал врать Хёнджину, почему ни с кем не знакомится, почему плачет ночью и почему так не хочет снова ходить на тусовки.       — Джисон, на фото не я.       Эти слова будто оглушают Хана. То есть, как это? В смысле это не Минхо?       — Не ври, у тебя на заднице родинка, как и на фото. Ты обновил тогда цвет волос и на фото волосы тоже выглядят свежими. Просто признайся уже, — пуще прежнего скулит Джисон, ощущая всю боль по новой.       — Джисон, мне снять штаны, чтобы ты посмотрел, где у меня родинка? — обиженно звучит Ли, ведь они провели не так уж мало времени вместе, а такие мелочи обычно очень хорошо запоминаются.       — Снимай их перед Хёной, — бурчит Хан, крупно дрожа в чужих объятиях.       — Да что ты заладил Хёна и Хёна! Я впервые слышу это имя, понятия не имею, о ком идёт речь! — ругается Минхо, но крепче прижимает тело Джисона к себе, поглаживая того по спине в знак поддержки.       — Блондинка с огромной задницей, учится у меня на потоке, — даёт подсказку Хан, вытирая слезы рукавом рубашки, которая из-за влаги просветляется ещё сильнее.       — Я не знаю ребят из твоего потока, — Минхо совсем запутался. — Я правда не понимаю, о ком речь. Я ведь пишу дипломную работу сейчас, в университете не появляюсь.       — Думаешь, вы не могли пересечься в клубе или у кого-то дома? Она заядлая тусовщица, я не верю, что ты не пересекался с ней.       — Тем не менее, это правда. И цвет волос я сменил через день после того, как тебе прислали эту фотографию. Несостыковочка, — выдыхает Минхо, когда Джисон вдруг затихает, даже дышать перестаёт. — Мастеру так понравились мои волосы, что она засняла их и выложила к себе в профиль, чёрт, если надо, я пойду и возьму записи с камер, когда я там был. Если ты мне всё ещё не…       — Хён?       — Да?       — Ты… правда не изменял мне? — он не отрывает голову от груди Минхо, боясь встретиться с ним взглядом.       — Правда. Я не моральный урод, который будет спать с кем-то в отношениях, мне совесть бы не позволила. И, повторюсь, Крис ударил бы меня по лицу за тебя, — от последней фразы он слегка хмурится, вспоминая, что его друг принял Джисона очень радушно.       — Какой же я придурок… — шепчет Джисон, заливаясь румянцем. Ему стыдно. Он воспринял всё в штыки, не пытаясь найти доказательства лжи, не поговорив с Минхо. Последнее самое обидное. Он заставил его страдать ещё сильнее, чем страдал сам.       — Посмотри на меня, Джисон, — просит, почти что умоляет Минхо. А Хан тушуется, слишком больно от осознания, что он идиот, который потерял столько времени. Не успевает он поднять голову, как тут же впивается в родные губы, перекладывая ладони на мягкие щёки. Минхо глубоко выдыхает в поцелуй, с готовностью отвечая на робкие движения. Руки плавно переходят к талии, а после находят своё место на ягодицах, сжимая их, словно антистресс.       Уста движутся в неизведанном танце, переплетая языки вместе. Тонкая нить слюны образовывается между ними, стоит хоть на секунду отстраниться, чтобы перевести дыхание.       — Детка, не думаю, что это подходящее место… — мягко шепчет, словно боится, что произнеся он это громче, образ распалённого парня перед ним растворится.       — Хён, нет, чёрт, мы потеряли так много времени… — не соглашается он, вновь желая притянуть Минхо, но Ли сильнее его, и всё-таки держит дистанцию.       — Джисон, — его голос становится серьезным, а Джисон такие резкие перемены не любит, потому и затихает. — Ты правда… спал с теми людьми, которых выкладывал себе в истории?       — Что? — кажется, это последний вопрос, который ожидал услышать Хан. — Нет, Господи… Это неправда.       — Правда? — Минхо словно котёнок, которого вернули в тёплые объятия хозяина после долгой разлуки. — Ты ведь не врёшь мне?       — Я не вру. Поцелуи, но ничего более. Я… неважно.       — Говори.       — Не хочу.       — Джисон.       — Я пытался забыться в них, чтобы твой образ переставал появляться перед моими глазами всякий раз, когда я испытываю желание.       Этот ответ его более чем устраивает, и вместо слов он ловит нежное касание губ на своих, слыша тихий стон.       Какие же они идиоты.       Им не требуется много времени, чтобы почувствовать желание быть ближе. Голыми.       Руки Минхо свободно гуляют по телу Хана, а тот и рад стараться, специально выгибаясь дугой для лучшего вида. Для своего хёна.       Всё это кажется сном, когда пальцы Минхо поддевают подол его рубашки, вытягивая их из-под джинсов. Холодные руки скользят по груди, вызывая мурашки и дрожь по телу. Как же он скучал по своему хёну…       Ладони путаются в пуговицах, отчего хочется просто нахрен разорвать элемент сегодняшнего образа своего возлюбленного, но нельзя, к сожалению. Ему приходится отстраниться, чтобы нормально расстегнуть рубашку, радостно поедая тело Джисона взглядом.       — Ты похудел, Сон-и… — более грустно произносит Минхо, проведя по выпирающим рёбрам ладонью. Это… неприятно.       — Был повод, — он откашливается, — точнее, его не было, ну, ты понял…       — Прости, прости, прости… — шепчет ему в шею, пытаясь унять волнение и тяжесть в груди.       — Ты не виноват, что я поступил как осёл и даже не попытался поговорить с тобой, мне жаль, — глаза Джисона направленны вверх, лишь бы не разрыдаться пуще прежнего.       — Я люблю тебя, — выпаливает Минхо, и, не позволяя Джисону вставить хоть слово, вновь припадает к чувственным устам. Этот поцелуй словно исцеляет израненные сердца парней, помогая им выпустить боль вместе со слезами.       Слова лишние, куда важнее их чувства.       А дальше всё словно в тумане: свитшот Минхо слетает с рельефных плеч, взывая к себе, чтобы прикоснуться и почувствовать их силу над собой. Джисон не стесняется своих прикосновений, и, словно впервые, ведёт от шеи к поясу брюк, слыша шумный выдох сверху. Хану нравится наблюдать, как Ли тает от его рук, как он тает от одной мысли, что они будут делать дальше.       Минхо в свою очередь не остаётся в стороне, изучая тело Джисона явно с не меньшим увлечением. В перебоях с поцелуями покусывает твёрдые от прохладного воздуха соски, сразу после проведя по ним языком.       — Хён, прекрати меня мучить… — сипло звучит Джисон, успевший сорвать горло от крика во время ссоры. — К чему эти прелюдия? А если кто-то захочет в туалет?       — Сон-и, расслабься. Дверь закрыта. Мы одни с тобой, идиоты, собираемся переспать здесь. В вип-зоне для этого предусмотрены комнаты, которые можно забронировать на определенное время. Но мы не успеем дойти до комнаты, я думаю, — рассуждает Ли, поддевая пуговицу на джинсах парня, игриво оттягивая её.       — Ты что, бронировал комнату? — недоверчиво поднимает голову Джисон, встречаясь взглядом с хёном. — Зачем?       — Пока ты не умудрился напридумать себе, что я изменяю тебе и собирался сделать в той комнате сегодня что-то с кем-то, то не беспокойся, Крис владеет этим клубом, не знал? По старой дружбе оставил мне одну комнату в личное пользование на неопределенный срок. Я приходил сюда после университета, иногда помогал Крису, в основном я был там лишь тогда, когда мне было хуёво, чтобы возвращаться домой, — Джисон кивает, закусив нижнюю губу меж зубов от стеснения. Минхо открыт для него душой и сердцем, а он посмел подумать о нём так плохо… Хотя, это не так работает. Любой «самый хороший» человек может оказаться тем ещё ублюдком, поэтому нельзя судить людей так просто.       — Прости, я, наверное, не заслуживаю тебя… — Джисон тянет к нему руки, словно ребёнок, который соскучился по маме, а Ли лишь сладко улыбается, с радостью обхватывая чужое тело тёплыми руками, которые кажутся домом для Хана.       — Ты заслуживаешь намного большего, чем просто я, но надеюсь, хоть какую-то крупицу я смогу заслужить в твоём сердце, — глаза щиплет от таких слов, но Джисон игриво тычет его в бок.       — Моё сердце принадлежит тебе, так что, я думаю, там намного больше, чем просто крупица… — на лице Минхо сияет радостная улыбка и этот поцелуй ощущается совершенно иначе: поцелуй прощения, поцелуй исцеления, поцелуй счастья. Не иначе, чем самые светлые чувства. Не иначе, чем неподдельная любовь. Такое нельзя сыграть.       — Ты принадлежишь мне, всецело и навеки — мой, — хищно улыбается Минхо, посылая ток по телу от предвкушения. Джисон успел полюбить эту черту характера в нём, пусть и видел её совсем недолго. Ему нравился контраст между нежностью и диким, почти что животным, желанием. Ему нравится Минхо. Нравится любым.       — Ты всегда был таким собственником? — ухмыляется Хан, придвинув парня ближе к себе, чтобы бёдра ощутимо касались друг друга.       — Стал им, когда повстречал тебя.       И большего Джисон и не требует. Ему нравится чувство, что его любят и им дорожат. Ему нравится чувствовать, что его ревнуют, пусть это и не совсем правильно. Ему нравится быть значимым в жизни Минхо. Ему нравится быть его приоритетом.       Честно говоря, у Хана давно затекла спина и держать ноги приподнятыми не совсем удобно, но когда Минхо смотрит так, словно хочет его съесть, он понимает, что это того стоит.       — Ну и откуда ты такой невероятный, подумать только… — рычит Минхо, сминая ладонями ляжки Хана, тут же получая реакцию на свои действия.       — М-м-м, из Пусана… — гордо улыбается Джисон, но улыбка тут же сползает, стоит Минхо прикоснуться к ремню его джинсов, начиная медленно ослаблять пояс, доставая пряжу. Подцепив молнию под цепким взглядом Хана тянет её вниз, чувствуя, как к паху приливает кровь. Не только к его.       Минхо не знает, сколько ещё он сможет держаться, но он определенно хочет заставить Джисона умолять.       Минхо определенно точно змей-искуситель. Все его действия грациозны, но в то же время такие возбуждающие… В какой момент Джисон остаётся в одних боксёрах никто не знает, но Минхо нравится наблюдать, как под ним извивается Хан. Только потом он понимает, что Джисону ещё и холодно, ведь столешница не обогревается, и своего рода проводником тепла становится свитшот Минхо.       — Давно я не видел тебя таким… — шепчет Ли, наклоняясь за поцелуем.       — Каким? — не позволяет поцеловать, потёршись своим кончиком носа о чужой.       — Незаконно привлекательным, — хихикает тот, получая невесомый удар по плечу. — За что?       — Я всегда привлекательный, — цокает Хан, потирая место удара своей рукой, а после целует осторожно и нежно-нежно, будто прося прощения за этот удар.       — Это правда, — шепчет в чужие губы, подцепив кромку белья кончиком указательного пальца, больно отпуская его, ударяя резинкой по плоскому животу, за что получает лишь хмурый взгляд. — Такой милый и смешной, когда строишь обиженную моську… Как же я скучал по тебе, Сон-и…       И всё кажется таким правильным, что посторонние факты уходят на задний план. Стоит Минхо ещё чуть-чуть помучить его, как самому становится тяжело от этого чувства снизу. Как же он хочет Хан Джисона. Как никого и никогда не хотел.       — Хё-о-о-н, ну хватит, я уже достаточно растянут, — стонет Джисон, шумно выдыхая, когда пальцы внутри него бьют по самой правильной точке, вызывая искры перед глазами.       — Такой нетерпеливый малыш… — хмыкает Минхо, толкаясь всё глубже.       — Хё-о-н, нетнетнет, я сейчас… — и только он открывает рот для очередного писка, как Минхо застывает. — Хён, за что-о-о…       — Потерпи, детка, ещё чуть-чуть, — ласково гладит по щеке, оставляя мокрые поцелуи по линии челюсти, вдоль шеи и кадыка. Вновь начинает работать пальцами снизу, выбивая рваные полу-вздохи. В этот раз он делает это намного медленнее и осторожнее, словно за прошедшее время внутри Джисона могло что-то измениться.       — Минхо, если ты прямо сейчас не… — перед глазами витают звёзды.       — Нашёл, — хитро́ щурится Ли, попадая по нужной точке из раза в раз, отчего голос Джисона срывается пуще прежнего.       — Хёнхёнхён, — жмурится Хан, притянув Минхо для очередного поцелуя. Все звуки утопают в чужих губах и Джисон совершенно не против.       Стоит Минхо оказаться внутри Хана, как у самого начинает кружиться голова. Как же он скучал по этому ощущению. Как же он скучал по Джисону.       — Давай же, смотри на меня, ну же, — хрипит Минхо, чуть сжимая шею Джисона своей рукой для остроты ощущений.       — Я люблю тебя, люблю, люблю тебя, — только это и может произнести Хан, чувствуя, что вот-вот приблизится к концу.       — Такой нежный… — губы тянутся к мочке, оставляя за ухом мягкий поцелуй, — такой невероятный, — всё ниже, ближе к шее, чуть дольше задерживается, оставляя пока едва заметный след, но пройдёт немного времени и он определённо точно проявит свой цвет, — и весь мой, — наконец доходит до губ, чувствуя, как планеты взрываются перед глазами, но в моменте ему совершенно плевать. Сейчас для него существует только Хан Джисон. Его мальчик, его Сон-и.       — Ха-а, хён, я почти, — шипит Хан, больно сжимая плечи Минхо ладонями, стоит Минхо прикоснуться к члену Джисона и теперь перед глазами не только планеты, но и вся галактика.

      — Почему тебя так долго не было? — ругается Хван, когда Джисон падает на своё место, тут же потянувшись за бокалом, который Крис, по доброте душевной, наполнил.       — Я был немного… — его голос окончательно сорван, так что пить холодный коктейль совершенно не выгодно.       — Мы разговаривали, ну знаешь, старая дружба, все дела, — встревает Минхо, поглядывая на Хана и то, как он старается держаться на ногах, когда они то и дело грозятся подкоситься.       — Целый час разговаривали? Где? — не унимается Хёнджин, даже не замечая, что Феликс пытается ему что-то сказать.       — Джин-ни, всё в порядке, я жив и здоров, — пытается успокоить его Джисон, сонно потягиваясь на кресле.       — О, — его взгляд скользит к открытому участку шеи, где теперь уже во всю красуется багровый засос. — Теперь я понял.       — Минхо, ты бы хоть предупредил нас, что пропадёшь так надолго, мы переживали. И вообще, мы хотели уйти с Хёнджином пораньше, но из-за вас не смогли, — дуется младший Ли, вызывая улыбку на лице Хвана.       — Прости, лучик, вы можете идти, я отвезу Джисона домой, — кивает Ли, погладив блондина по голове в успокаивающем жесте.       — Ладно. Джисон, напиши, как будешь дома, и замки закрой, понял? — поднимается Хван, накидывая на плечи пиджак.       — Хорошо, мам, как скажешь, — смеётся Джисон, похлопав того по руке.       — Только попробуй не рассказать мне всё, я тебя прибью, — напоследок шепчет Хван, вызывая смешок у Джисона. Показав палец вверх, Хан выдыхает, расслабляясь в довольно удобном кресле.       — Где ты живёшь? Тебе правда нужно поспать, — интересуется Ли, копаясь в своём смартфоне.       — Что, хочешь быстрее избавиться от меня?       — Да нет, думаю, тебе будет комфортнее устроить второй раунд у себя на постели, а не в непонятном клубе?       Вот и оно. Попал Джисон, а теперь вряд ли выберется. Но, если честно, он и не против.