Тот самый

Тэхен думает, что, если бы в их мире существовала истинность и они с Чонгуком не оказались бы связанными судьбой, тот бы без колебаний вырвал собственное сердце и бросил его к тэхеновым ногам с отвратительно клишированным «без тебя мне свет не мил». И, пожалуй, он недалек от правды, потому что прямо сейчас Чонгук неловко топчется перед ним, протягивая букет подсолнухов. Тэхену бы впору захлопнуть дверь прямо перед его носом, не давать надежд, но он отчего-то впускает младшего внутрь и предлагает вместе поужинать: Чон наверняка лишил себя пары приемов пищи, чтобы порадовать его цветами. Любимыми, черт возьми, цветами. Тэхен накладывает рис в тарелку, поворачивается, чтобы спросить о размере порции, и тушуется от взгляда мечтательно-влюбленно прищуренных черных глаз. Порой Киму кажется, что они за недолгую жизнь увидели и усвоили больше, чем его собственные, но изумленный блеск все же выдает их юность, вновь напоминая: сдаваться им нельзя, никак нельзя. — Очень вкусно, Тэхени-хён, — Чонгук бубнит и весьма безуспешно пытается улыбнуться с набитым ртом, за что получает шуточную оплеуху. — Не болтай за столом, — младший уже было открывает рот, намереваясь возразить, как Тэхен запихивает ему в рот собственную ложку, наполненную рисом с овощами. — Не болтай, сказал. Чон виновато кивает, понурив голову, но его смятение уходит через несколько секунд, когда из дверного проема слышится издевательское: — Тэхен, выглядишь как влюбленный педофил, — Юнги не изменяет себе, из раза в раз продолжая стебать сожителя, а Чонгук совсем не знает, чего хочет больше: вмазать ему по постной роже, чтобы больше не называл его Тэхена грязными словами, или крепко-крепко обнять, счастливо улыбаясь от слова «влюбленный». Со стороны ведь всегда виднее, правда? — Никакой я не педофил, Юнги! — Чонгук грозится устроить вечный день: загорается ярче лампочки — Тэхен ведь ни слова не сказал против намека на симпатию! Это ж почти зеленый свет! Решая проверить свою гипотезу, Чон открывает рот и тянет нетерпеливое «а-а-а», а Тэхену приходится, одной рукой показывая средний палец хохочущему другу, другой запихнуть ему в рот еще одну ложку. Он не обходится без недовольного «мелочь пузатая», но сияющего Чонгука это заботит в самую последнюю очередь. — Хён, пойдем на свидание? — тянет заискивающе, с нескрываемой надеждой, но в ответ получает (вот блин, как всегда!) скрещенные на груди руки и усталое качание головой. — Я слишком рано? Ты скажи, когда в меня влюбишься. А Тэхен не спорит: влюбится.