Green with jealousy

      Кацуки раздражён. Он всегда знал, что Деку – настоящий ботаник, джентльмен и просто его милая зелёная фасоль, которая всегда улыбается и позиционирует собой только здоровые отношения. Это ведь Изуку, в конце концов, чего ещё можно ждать от любимчика учителей, а теперь и всех СМИ? В принципе, Бакуго это знал, когда получал (и отдавал своё) очень смущающее признание от ботаника в кустах за их общежитиями, куда они закатились на пробежке. Пусть Кацуки и сам туда завалил Мидорию от злости, но это уже можно опустить.       В общем, когда они начинали встречаться, Бакуго знал, что Изуку будет самым лучшим партнёром, хоть тот этого никогда не узнает. Потому что этого ему знать не следует – будет так радоваться проявлениям чувств Кацуки, что в штаны наложит будь здоров от счастья.       И всё же, где-то в глубине, Кацуки всегда надеялся на тёмную сторону ботаника, которая обычно проявляется на поле битвы – его глаза полны не свойственными ему огня и ненависти, брови сведены к переносице, а тело двигается намного резче, быстрее, сильнее и с ненавистью. И разве что-то может мешать Деку быть таким же в реальности? Тогда подростку Кацуки казалось, что в Изуку есть эта гнилая жила – ревность. Ботаник всегда странно смотрел на всех, кто находится рядом с Каччаном, всегда старался быть как можно ближе, чтобы показать всем, что он собирается претендовать на Бакуго, чёрт бы его побрал.       Кацуки никогда в жизни никому не признается, но так собственник-Деку выглядел очень даже горячо. За такой милой мордашкой где-то там находится очень ревнивая личность, которая не собирается никому уступать своё. Да и разве Бакуго не был довольно привлекательным? Ещё со второго года он получал очень много признаний от окружающих, тайных открыток и подброшенных в шкафчик валентинок со стихами, посвящёнными его красоте? Особенно, когда они стали героями, Бакуго тут же попал в топ "самых горячих про", что заставляло его эго раздуваться. Он работал над своим телом, признавал свою сексуальность и то, как некоторые были им одержимы.       Не было ли это поводом Деку волноваться, что на Кацуки засматриваются другие, заигрывают с ним, как девушки, так и парни, а зачастую прямо перед самим Мидорией. В такие моменты Бакуго было абсолютно насрать на тех статистов, заискивающих перед ним – реакция Изуку была самым главным приоритетом. Он должен был прожигать взглядом нахалов, которые могли позариться на Кацуки, прижать блондина к себе поближе и быть... жадным?       Но, блять, ботаник умел всегда испортить все его планы, а ещё лучше – втоптать их в грязь. Потому что, конечно же, Деку оказался просто настоящим и любящим партнёром, который полностью доверял Каччану, не мог его просто ревновать к кому-либо, потому что был уверен в нём. Он даже не обращал внимания на чужие заигрывания, потому что в такие моменты либо смотрел в другую сторону, либо залипал в телефоне, а мог и вообще всё это слушать и улыбаться! Ведь это же всё правда, что говорят про Кацуки – удивительный, сильный, красивый и лучший.       Просто отлично, что, блять, могло быть ещё лучше! И с одной стороны, да, это приятно, ведь спустя столько драк и споров, после их довольно трудного пути, Изуку так доверял Бакуго и не мог в нём сомневаться. Но с другой – Кацуки порой очень хотел, чтобы Деку понял каково это вообще ревновать.       Потому что Кацуки ревновал до того сильно, что тряслись поджилки.       После того как они выпустились из ЮЭЙ Изуку привлекал фанатов своей милой, отличной от Всемогущего улыбкой, которая расценивалась скорее как милая, нежели уверенная. Невысокий парнишка с лохматыми волосами и смешными веснушками. Общественность кричала от этого зрелища. Вот только прошло несколько лет и, словно самый поздний цветок, Изуку однажды начал цвести с очень быстрой скоростью. Он пережил несколько скачков роста и теперь был на пол головы выше Бакуго, что было отвратительно (даже если Кацуки в душе нравилось это). Его голос несколько надломился, наконец, многолетние труды принесли свои плоды и Мидория стал набирать массу быстрее, а с ней и мышцы.       Теперь они были почти одинакового телосложения и роста. Бакуго любил всё спихнуть на ДНК Всемогущего, но и сам знал, что родители у Изуку были тоже не низкими. По крайней мере, в молодости. Тётушка всегда была стройной и высокой, только так сильно переживала за своего сына-суицидника несчастного, плача и нервничая, что довольно пополнела, а после уже и ушла вниз. Хисаши Кацуки видел только на фотографиях, ведь обитал тот то ли в Штатах, то ли бог знает где. Но даже так было видно, что мужчина тоже был довольно высоким и, к тому же, передал сыну всё самое прекрасное.       Когда слишком пухлые щёчки ушли, и на замену им пришли несколько заострённые скулы с точёной челюстью – все было решено окончательно. Сделав выход из подростка в настоящего привлекательного мужчину, Деку сразу же обратил на себя внимание по-другому. За один год появился в тех же пабликах, где обсуждали героев, а также поселился чуть ли не на первом месте того самого злосчастного топа, которым Бакуго некогда так гордился. И будто бы этого было мало, чтобы забить в крышку гроба последний гвоздь, жизнь решила повернуться к блондину задницей.       Теперь, когда у них появлялась возможность выйти куда-то вдвоём, предварительно как можно лучше замаскировавшись, Бакуго точно знал, что люди оборачиваются не на него. Может быть, такие тоже были, но Кацуки был слишком обращён к мыслям, что все эти статисты сейчас буквально лапали чистого Изуку своими грязными взглядами! Теперь Бакуго понимал все ужасы того, что до этого считал обычной игрой. Если заигрывания на глазах своего дружелюбного парня хоть как-то могли заставить его повеселиться, то теперь, когда какие-то статисты так открыто и жирно флиртовали с его парнем, блондин сгорал заживо в желании врезать кому-то в тупую рожу.       Они видели его рядом с Мидорией и продолжали делать комплименты всему! Его глазам, его волосам, лицу, да чему угодно, совсем не замечая, чёрт возьми, того как дымился Бакуго. Неужели быть свидетелем такого жополизства настолько неприятно? Изуку никогда ничего не говорил, да и против не был со всей своей политикой доверия, но теперь Кацуки познал весь этот ужас.       А Деку просто стоял, впитывал это, как губка, и даже порой краснел, заставляя блондина злиться ещё больше. Мудак, даже не смотрел на Кацуки, только лишь на своего очередного собеседника, который уже был готов почти по уши залезть в чужие штаны! И это, блять, было больно. Будто бы Бакуго был здесь собачкой на выгуле, пока её одинокий хозяин ищет себе пару, которую придётся терпеть и принимать.       Каждый такой раз в груди что-то сдавливало, а зубы скрипели. Почему те же самые слова от Кацуки теперь не вызывали в нём такой же реакции, почему на это он краснеет, а дома просто улыбается и отвечает тем же?       В какой-то момент паранойя дошла до предела. Изуку позже приходил с патрулей, иногда мог прятать от него что-то, новые люди в компании Деку сразу же вызывали у Кацуки гнев и недоверие, которые сам Мидория не мог понять. Каччан всегда рубил сгоряча, но в последнее время уже совсем стал подозревать Изуку во всех смертных грехах.       Однажды он даже сумел почуять на рубашке запах женских духов, закатив скандал, а когда на шее заметил след от губной помады, уже успевший порядком стереться, буквально вцепился парню в глотку, предварительно кинув в стену рядом вазу. Чего он не учёл, так это того, что накануне вечером они были в гостях у родителей Бакуго, и его старая карга, любящая Деку чуть ли не больше, чем собственного сына, всегда не забывала за что угодно зацеловать брюнета перед уходом. Тут же и узнались нотки из аромата, которым пользовалась старшая Бакуго, но извиняться блондин не стал. Просто молча убрал беспорядок, а потом приготовил кацудон.       Деку был счастлив и уже успел забыть от радости, что произошло. Обиду совершенно не таил и баловал свой желудок очередной порцией, даже не смущаясь, что совсем недавно он ел на семейном ужине. Но Бакуго очень тонко намекнул даже своей матери, что она порой забывается и вообще, старик там не для декора с ней находится, вот пусть на нём и отрывается. Получив в ответ ещё больше ругани, чем он сказал ей, он также послушал, как она смеялась над его "ревнивой задницей". Чертовка даже рассказала об этом самому Деку к величайшему стыду блондина!       И, только подумать, тот устроил самый настоящий романтический ужин с подгорелой свининой и переваренным рисом, который смог отвлечь Бакуго от главного удара по своей гордости, когда Мидория рассказал ему о разговоре с Мицуки. В последний раз Кацуки чувствовал себя так пристыжено и смущённо – никогда. Он буквально ударил веснушчатого парня по челюсти, когда тот пытался остановить его попытку скрыться в комнате.       И даже так грёбаный и понимающий мудак силой прижал его к себе, заставив неловко обниматься, пока гнев и липкий стыд не сошли на нет. Боже, какие силы ботаник прятал ещё, если мог так быстро помочь успокоиться. Будто бы на зло, он поглаживал Бакуго по спине, как ребёнка, и шептал всякие сладкие пустяки в ухо. И пусть блондин делал вид, что ему это совсем не нравилось, но начинал что-то ворчать в чужую грудь, когда Изуку замолкал. Грёбаный придурок. — Каччан, как я вообще могу смотреть на кого-то, кто совсем не ты, — голос, как мёд, заливается в уши и оседает где-то внутри с отнюдь не неприятным осадком. — То есть, если бы кто-то был похож или выглядел, как я, ты бы смотрел, ублюдок? — Каччан! Б-боже, что ты такое вообще говоришь, что за сдача экзаменов? Конечно нет, разве я не сказал, что люблю только тебя, эгоист.       Кацуки оскалился в потрёпанную майку и потёрся кончиком носа о чужую грудь, вызывая интерес к своим действиям. — Правильный ответ, задрот, — Мидория хихикает, но замолкает, когда лицо блондина оказывается слишком близко к его собственному. — Знаешь, есть то, что заставит меня чувствовать себя получше...       Кацуки лениво тянется к чужому уху и что-то тихо шепчет. Он медленно отстраняется, только затем, чтобы увидеть, как Изуку тяжело сглатывает.

___________________

      Ребята со всех сторон смотрят на Изуку, каждый боясь нарушить тишину. — Та-ак, значит, теперь всё в порядке? — Очако еле выдавливает улыбку, а Тенья одно поправляет очки, пытаясь решить, с какого ракурса это смотрится лучше.       Изуку сидит напротив них в каком-то потрёпанном и растянутом свитере, широких штанах, которые портят понятие его анатомии полностью, сползая каждый раз чуть ли не до уровня колен. И самым главным атрибутом, в доведении к образу, была шапка-ушанка, которую завязали под горлом. Кто-то также тщательно спрятал каждый волосок под неё, стараясь скрыть как можно больше всего. — Думаю да, если мне уже разрешено сидеть на расстоянии нескольких метров, — невесело хмыкает Мидория и отводит взгляд к кафе на другой стороне улице.       Блондин замечает его взгляд и ухмыляется, пока рассматривает его наряд. Убеждается, что ничего не снято или не испорчено, и отворачивается к своим друзьям. — Зато теперь ты похож на колобка. Тебя, кстати, ещё сумасшедшим не считают? — серьёзно спрашивает Шото, всё ещё рассматривая чужой образ. — Думаю, я уже заслужил статус местного сумасшедшего, ты прав. Но даже не каждый псих в начале осени ходит в шапке.       И Тодороки тактично кивает, соглашаясь с этим.       Там, на другой стороне, сидит теперь довольный Бакуго, хоть иногда, на всякий случай, всё же поглядывает на компанию. Пока что сойдёт, а если снова кто-то начнёт приставать, придётся идти на радикальные меры. — Братан, ты уверен, что...       Киришима остановлен очень снисходительным взглядом красных глаз, поэтому просто кивает сам себе и переглядывается с остальными членами "бакусквада". — Ну, теперь мы хотя бы не услышим гневных историй, как кто-то похвалил кудряшки Мидо, — шепчет Эйджиро Денки и Мине. — Это он пока не вспомнил комплимент про веснушки, тогда уже...       Кацуки, снова с минутой ласки наблюдавший за своим парнем на другой стороне улицы, уловил краем уха чужой шёпот. — Что вы там про веснушки говорите?       Все трое резко вздрагивают, заставляя Серо подавится своим кофе. — Ничего!