Чëрная Луна

Проснулась я от резкой боли в спине. Мгновенно разогнувшись, я схватилась руками за спину. Боже, я уснула прямо на кухне, за столом! Теперь ясно, почему спину прихватило. Рядом лежали обёртки вчерашней закуски и стояла пустая бутылка. Голова болела, хотелось пить и всё это накладывалось на вчерашние события. Короче я чувствовала себя ещё хуже, чем вчера. Помереть проще, чем дойти до холодильника! Хотя… Мозги не работали, мысли разбегались и в голове была полная каша. Именно сейчас этого нельзя допускать! Мне нужно думать! Господи, как это ужасно звучит. Я собрала последние силы и, с огромным трудом встав со стула, побрела к холодильнику. Там нашла полбутылки воды. Всё выпила. Не помогло. Надо пойти и умыться. Нет, лучше принять душ. Холодный. Холодная вода поспособствовала систематизации мозга и после душа я чувствовала себя уже лучше. Решила лечь на кровать. Всё-таки после ночи за столом, тело ныло. Легла на спину, и закрыв глаза, взялась руками за голову, дабы отладить мозг. Снова передо мной понеслись эпизоды вчерашнего дня. Постепенно прояснилась мысль, что Барбары больше нет. Раз десять я повторила про себя эти слова, но всё равно не могла в это поверить. Я открыла глаза и опустила руки. Надо бы сообщить это её матери… И Дейвиду… Хотя, плевать я на них хотела. Может быть и грубо, но, во-первых, это работа полиции, а во-вторых, с Дейвидом я виделась всего раз в жизни, а на миссис Уизли я вообще зла. Если бы не тот скандал, который она устроила утром Барби, то она бы не пряталась в туалете, я бы не оставила её одну и моя подруга была бы жива! А зная характер матери Барби, скандал точно был. Вот я всё равно не понимаю позицию миссис Уизли. Дочь уже взрослая, может сама решать, с кем ей встречаться. Мало ли, что этот кавалер не понравился матери! И что, что мать и дочь живут в одной квартире? Что теперь, выгонять из дома?! Бред какой-то! … Бред не бред, а Барбары больше нет… Что мне теперь делать? Как дальше жить? К кому идти за помощью? Кому можно выговориться? За что это всё? От количества риторических вопросов, копошащихся в моей голове, мне стало жутко одиноко. И больно. Ещё больнее. Как будто на меня взвалили трёхсоттоную плиту и велели держать. И ещё хуже становилось от моего бездействия. Я никогда не люблю сидеть без дела, а в этом случае тем более. Но что я могу сделать? Всё что могла, я уже рассказала полиции. Всё что нужно было рассказать. На глаза снова стали наворачиваться слёзы. От этого бессилия, не понимания и боли я просто начала истерить. Я орала и рыдала одновременно. Я, то ходила по комнате кругами, держась руками за голову, то падала на пол… Лучше бы вчера меня сбила машина, когда я перебегала дорогу! Мне понадобилось ещё пару часов, чтобы придти в себя. Сидя на полу, я решила, что мне нельзя умирать. Убийца хочет как раз этого. Он мог бы убить меня, но это слишком хорошая смерть. Он хочет, чтобы я умирала в мучениях. В душевных муках. Я-то знаю. Мои страдания прервал телефонный звонок. Я молча ответила на него, даже не глядя, кто звонит. — Эвелин, привет, как ты? Я узнала свою коллегу. — А, Кейт, привет. Мой голос немного сипел. — Я? А я ужасно плохо. — Ты всегда говоришь правду. За это мы тебя и любим! — Пытаешься напомнить мне, что я не одна? — Так и есть, Эвва. — Дай угадаю, вы с девочками сейчас собрались где-нибудь и решили мне позвонить. Я сейчас у вас на громкой связи, ты говоришь от лица нашего офиса, а остальные притихли вокруг? В трубке послышался вздох. — Кейт, кто там ещё? Линдси? Морган? Николь? Гретта? — Да, ты как всегда права. Мы все здесь, мы все с тобой. — О, Линдси! Приятно тебя слышать! — Правда? — Да. Вы меня сразу извините, если я что-то обидное скажу. Я не со зла. — Мы всё понимаем. — Если хочешь, сейчас придём к тебе? — Нет, не надо. — Купим, что ты хочешь! — НЕТ, НЕ НАДО. СПАСИБО. — Точно? — Да. Девочки простите, у меня второй звонок. Они стали наперебой говорить в трубку. — Конечно, больше не держим! — Держись! — Звони если чт… Я сбросила звонок и ответила на второй. — Мисс Смит? — Простите, с кем я говорю? — Вы меня не узнали? Инспектор Оуэн. — Ах, инспектор, да… Знаете, у меня сейчас мягко говоря, не очень хорошее физическое и душевное состояние, поэтому извините, за то что не узнала вас! Я понимала, что срываться на невинных людях нельзя и еле держалась, чтобы не начать орать и язвить. Старалась держать себя в руках. — Вы меня простите. Да, Вам сейчас плохо, но не могли бы Вы подъехать в участок? — Зачем? — Появились некоторые вопросы, которые нельзя обсуждать по телефону. — Ладно, скоро буду. На этом я положила трубку, скажем, уйдя по-английски. Всё логично, я же в Англии живу.

***

Через полчаса я сидела в кабинете инспектора Оуэна. — Скажите, Вы замечали за Барбарой Уизли что-то, что могло подтолкнуть её к суициду? Поступки, высказывания, действия например? — Нет. Никогда. Она сама всегда говорила, что самоубийство это не выход. — Угу… Так, тогда как Вы можете прокомментировать это? Инспектор выложил передо мной несколько фотографий. Это были фотки того самого злополучного туалета. Ну, точнее место возле раковин и зеркало крупным планом. В одной раковине безобразно валялась косметичка Барби. Всё содержимое было в той же раковине. Даже экспертом быть не надо, чтобы понять: это всё судорожно вытряхнули. Возле самого крана лежала её губная помада. Открытая. Я придвинула к себе одну из фотографий, на которой было зеркало крупным планом. На зеркале красовалась надпись: «Всё сложнее, чем кажется. Я не могу так жить!». Написано было этой же нюдовой помадой, которая лежала на раковине. Как я могу это прокомментировать? Исхитрился убийца, ничего не скажешь! Чётко. Инспектор заметил, что меня привлекла фотография с надписью. — Вы узнаёте почерк Барбары? — Да. — Вы уверены? — В чём, инспектор? В том, что это её почерк или в том, что это писала она? — Что Вы хотите сказать? — Не отвечайте вопросом на вопрос. — Вопросы здесь задаю я. — С таким отношением, мы с Вами далеко не уйдём. Оуэн вздохнул. — Вы думаете, что её убили? — Да. — И написали предсмертную записку её почерком? — Ой, инспектор, вам ли не знать про техники подделки почерка? — Но зачем убийце это делать? — Вы вообще инспектор или кто? Чтобы запутать следствие, конечно! — Хорошо. Допустим, что её убили. Вы подозреваете кого-то? Хороший вопрос, нечего сказать. — Нет. Никого. Да кого подозревать?! Барби и мухи не обидит! Кто может желать ей смерти?! — Хорошо, хорошо, успокойтесь! Я понял. — Что показал осмотр тела? Следы подозрительные есть? — Простите, служебная тайна. — Ясно. Знаете инспектор, я бы сейчас закатила Вам скандал, что без знания того что произошло на самом деле, я места себе не нахожу, что из-за того, что Вы не можете поделиться хоть мелочью, я с ума сойду, но у меня просто нет сил на всё это. Вам повезло. Оуэн вздохнул и опустил глаза в стол, собирая фотографии в конверт. — Инспектор, на сегодня всё? Можно я пойду домой? Вы не представляете как мне плохо. — Хорошо, идите. … Господи, прошёл второй кошмарный день. Как я переживу завтрашний день? Что завтра будет?