Мутный трехцветный мир

Холодный ветер вибрировал в ночном воздухе, неся с собой запах грязи. Авантюрин стоял в тени высокого здания, контуры его фигуры растворялись во мраке, словно он был частью этого города. Его глаза, проницательные и хитрые, скользили по улице. — Сейчас или никогда, — прошептал он сам себе, зажимая в руке свою сигару. — Доктор Рацио будет наш. Прямо сейчас на другом конце города, где располагался корпус крупнейшего в Пенаконии университета, в машину силой засунули доктора химических наук, автора сотен научных публикаций, знаменитого профессора Веритаса Рацио. Авантюрин давно следил за этим человеком, поэтому знал наверняка, что у доктора Рацио был нелюдимый характер. Он ни с кем не встречался и даже толком не дружил, а единственные родственники жили в другой стране. О его пропаже могли спохватиться разве что коллеги и студенты, но даже это произошло бы нескоро. На работе его начнут искать аккурат к тому времени, когда Авантюрин спрячет его настолько надежно, что его не найдут. Веритас Рацио всегда придерживался одного и того же распорядка дня, ни на минуту не отклоняясь от него. В одно и то же время он спал, принимал пищу, покидал дом и возвращался с работы. Если спросить мнение Авантюрина, то такая жизнь была даже слишком предсказуемой. Кому-то же нужно было добавить в нее перчинку. — Ты мне понравился, доктор Рацио, — прошептал он, получив сообщение от своих подчиненных, что дело сделано. — Или ты будешь работать на меня, или это будет последний твой вздох.

***

— Я никогда не буду работать на преступников, вы не понимаете, что делаете, — возмутился доктор. Место, куда его притащили, не было похоже на логово преступников. Авантюрин не пристегнул его наручниками к батарее в темном подвале. Самое ужасное в месте, где он находился — это, пожалуй, золотые обои и абсолютно безвкусные картины. По сути это была обычная квартира, но с замурованными окнами и вентиляционными решетками. Холодильник был полон еды, а в одной из комнат оборудовали химическую лабораторию. Чего ему не хватало? — Я прекрасно все понимаю. Делать будешь ты вещество, вызывающее бешеное привыкание, — сказал Авантюрин, сидящий в соседнем кресле. — Пусть оно позволит мне захватить улицы и заработать кучу денег. Неужели я так много прошу? Я знаю, что ты это можешь. Возьмешь уже существующий и всем знакомый героин, изменишь парочку молекул — и мы получим новый наркотик с теми же свойствами. Полицейские будут головы ломать, а мы в шоколаде. Они уже пару часов играли в эти словесные игры. Его телефон разрывался от звонков Топаз, которой он должен был дать инструкции по обеспечению поставок. Но она умная девочка, справится. Вот с умными мальчиками у него были проблемы. Он уже перепробовал все, имеющиеся у него пряники. Обещал огромные деньги, обеспечение защиты перед буквой закона и новые документы с возможностью сбежать после окончания их сотрудничества. — Я не могу губить чужие жизни, — повторил в который раз Веритас. — Хорошо, — сказал Авантюрин. — А я могу. Он достал из внутреннего кармана пиджака пистолет, зарядил его и встал со своего кресла. Вальяжно преодолел пару метров между ними и уселся Веритасу на колени. Обнял и дразняще потерся пахом. Между делом Авантюрин еще и наставил на него дуло пистолета. — Вы хотите убить меня или изнасиловать? — тихо поинтересовался Веритас. — Зависит от тебя, — усмехнулся Авантюрин. Неожиданно Веритас, пробежавшись взглядом по фигуре у него на коленях, положил ладони на талию Авантюрина. Тот был весьма удивлен такому раскладу. Обычно люди пугались, смущались, начинали нервничать даже сильнее, чем когда на них наставляли оружие. — Вы оказываете довольно сильное давление, — заметил Веритас, глядя то ли на дуло пистолета, то ли на пах Авантюрина, почти что соприкасающийся с его собственным. — Такие у меня методы, — глядя ему прямо в глаза сказал Авантюрин. — Хорошо, — прошептал Веритас, склонив голову. — Я сделаю, что вы попросите.

***

Ко всеобщему удивлению, Рацио погружался в свою работу с полной самоотдачей. Он проводил бессонные ночи, экспериментируя с различными химическими формулами, тестируя их на животных и периодически на людях, которых к нему приводил Авантюрин. Проверять что-то на себе ему категорически запрещалось. Его ум работал на полную мощность, стремясь найти совершенный состав, который устроил бы Авантюрина и дал бы ему ключ к освобождению. В то время как он проводил свои эксперименты, отношения между ним и Авантюрином становились все напряженнее. Глава мафии постоянно наблюдал за его работой, требовал отчетов и результатов, а его присутствие давило на доктора, как демон на его плече. С другой стороны, за преступными действиями и холодным потухшим взглядом скрывалась какая-то таинственная глубина, которая привлекала внимание Рацио, как и любого исследователя. — Я успешно провел реакцию между альдегидом и кетоном, что привело к образованию структуры, подобной бензодиазепину, — объяснял Рацио, сидя напротив. У Авантюрина обнаружилась еще одна странная привычка. Ему нравилось устраивать ужины. Каждый вечер они с Веритасом садились по разные стороны стола, и он отчитывался о своей работе. — Интересно, — улыбнувшись, кивнул Авантюрин. — Каковы были результаты тестирования на животных? — Я наблюдал повышенную активность и эйфорию у мышей, в которых был введен экспериментальный препарат. Однако важно отметить, что мы также заметили некоторые нежелательные побочные эффекты, такие как потеря координации и сонливость. — Точно, нам это не нужно, — сказал Авантюрин. — Вещество, которое мы ищем, должно возбуждать. Эти дети с клиповым мышлением только так и живут. — Я считаю, что нам следует продолжить оптимизацию состава, чтобы минимизировать побочные эффекты, сохраняя при этом желаемые психоактивные свойства. Мы можем попробовать внести некоторые структурные изменения в молекулу, чтобы улучшить ее… — Я доверяю вашему профессионализму, доктор! — хлопнул в ладоши Авантюрин. — Не все, конечно, понимаю из ваших речей, но… — Это же школьный курс химии, — нахмурился Рацио. — Мне пришлось бросить школу, — сказал Авантюрин, чуть отведя глаза в сторону. — В двенадцать лет один из маминых ухажеров грохнул ее за невозможность заплатить за очередную дозу. Кажется, он хотел ей просто пригрозить, но немного переборщил. Закрывать ее долг пришлось мне. Доставки, закладки, быстрый карьерный рост… — Я сожалею о смерти вашей матери, — вдруг сказал Веритас. — Ты не можешь знать, что я тебе не лгу, — заметил Авантюрин. — Вдруг я придумал эту историю только чтобы вызвать жалость и привязать к себе? — Вы же не такой идиот, чтобы так раскрывать ваши карты, — сказал Рацио. Этот момент заставил Рацио задуматься. В глазах Авантюрина промелькнула слабость. Неизвестно, насколько искренняя, но вот желание, проснувшееся в них после ужина, было вполне очевидным. Кажется, что эмоции внутри Веритаса были гораздо сложнее химических соединений в наркотике. — Я видел, как ты работал сегодня, — сказал Авантюрин, проникновенно смотря на доктора Рацио. — Ты так глубоко погружен в свои исследования. В твоем универе таким ведь не займешься? Не ты ли жаловался на то, что в последнее время тебя заставляют только заполнять бумажки? — Как долго вы за мной следили? — Достаточно, чтобы заметить, что сейчас ты счастливее, чем раньше. Веритас от удивления раскрыл глаза. Нельзя быть счастливым в заточении. С другой стороны, Авантюрин и впрямь дал ему возможность впервые сделать то, чего он никогда не пробовал. — Твой ум и преданность так вдохновляют, — сказал Авантюрин, будто это не он несколько недель назад угрожал лишить Веритаса жизни. — Вот бы больше моих сотрудников были похожи на тебя. Хотя бы внешне. Он встал из-за стола и подошел к Веритасу вплотную. Авантюрин любил деньги, власть и, как недавно выяснилось, быть сверху.