De amore.

      Гиа ненавидит привязываться. Но каждый раз, как бродячая собака, которую приласкали и которой бросили жирный кусок мяса, он, сам того не замечая, ввязывается в такие ненужные для него отношения. А потом, как и всегда, его партнёр оказывается «не тем человеком», обвиняет его во всех грехах и уходит. И так раз за разом.       Гиа ненавидит привязываться. Но он снова и снова это делает, сначала считает нового человека своим приятелем, затем другом, затем больше чем другом. Он не замечает, как переходит черту и всё повторяется. Его партнёры не похожи друг на друга внешне, они разного возраста, пола, разного материального положения, взглядов и ценностей. Их объединяет только то, что все они используют его, Гиа. А он снова и снова ведётся на это.       Гиа работает учителем в старшей школе, преподаёт географию и на его уроках царит тишина и покой. Внешне, конечно, этот человек с золотистой серьгой в ухе и татуировкой волка на левой руке («как его вообще пустили в школу?» — шипит одна из престарелых преподавательниц) производит совершенно подавляющее и внушающее уважение впечатление. Но стоит пообщаться с ним лично, не на самом уроке, а, допустим, в учительской или коридоре, как становится понятно — этот человек неопасен. Совершенно. Если вы улыбнётесь ему или поможете с чем-то, «брошенный пёс Гиа» тут же станет вашим верным другом, которого можно будет использовать как только захочется (кличку, кстати, Гиа выдала всё та же престарелая учительница математики, которую непонятно как ещё не уволили, а прошлые партнёры просто каким-то чудом подхватывали тенденцию так называть его после расставания).       Именно поэтому Гиа не разговаривает с учениками и учителями в неурочное время. Именно поэтому Гиа предпочитает проверять контрольные и готовиться к урокам дома, вопреки уставу. Всё, лишь бы не пересекаться с людьми лишний раз. Не привязываться к ним. Не оказываться вновь брошенным.       Гиа ненавидит привязываться. И именно поэтому он время от времени меняет место работы, стараясь каждый раз произвести на коллег впечатление хмурого, сурового человека, которому нет дела до общения, пока внутри искренне жаждет того, чтобы с ним заговорил хоть кто-то. ***       Случайно, совершенно случайно такой человек находится.       Его зовут Куро. Он выглядит вечно уставшим, пахнет сигаретами и не самой полезной пищей и частенько прогуливает уроки. В том числе географию.       Гиа двадцать пять лет. Куро в выпускном классе, ему недавно, в новый год, исполнилось восемнадцать. Вроде бы, особых проблем не должно быть. Так ведь?       Гиа побитой собакой сидит на порожках собственного дома, рядом валяется тёмно-зелёная бутылка, в ней остаётся ещё немного на донышке, но Гиа уже видеть её не может. Он готов выть от безысходности и боли где-то внутри.       Дверь за спиной тихо хлопает, Куро всегда ходит тихо. Ученик садится рядом с ним, Гиа окутывает сигаретный дым, а до его ушей доходит шуршание конфетных фантиков. Гиа никогда не понимал, как так возможно, чтобы и курить, и есть сладости одновременно.       Впервые Гиа увидел Куро, когда одна из коллег попросила его вразумить одного из её учеников, чтобы тот наконец начал ходить на уроки. Гиа так и не понял, почему этим должен был заняться он, но согласился. Так и встретил этого парня, который тихим хриплым голосом сразу пояснил учителю географии, что ни один из его возможных доводов не поможет. Причины Куро называть отказался. Слова старшеклассника задели ещё живую гордость Гиа, так что он вновь ввязался в это.       Гиа стал искать встречи с Куро. Гиа стал больше разговаривать с ним, открываться ему сам. За полгода Куро стал для Гиа всем. Опять.       И Куро видел это. Даже не пытался как-то отгораживаться. Из них двоих, за эти недо-отношения ответственность вновь брал не Гиа. — Разве… Разве тебе сегодня не признались в любви? — бормочет Гиа, борясь с туманом в голове и силясь собрать мысли в кучку. — Признались, — соглашается Куро, выпуская в тёмное небо белесое дымное облачко. — Разве ты теперь не должен меня… Бросить? — Гиа утыкается носом в сложенные на коленях руки, чтобы не видеть и желательно не слышать уже ничего. Ничего-ничего. Он уверен, что его сердце не выдержит ещё одного раза. — Не должен, — просто отвечает Куро.       Повисает тишина. В какой-то момент до Гиа наконец доходит смысл этих слов и он вскидывается. Резко хватает Куро за плечи, чуть не роняя и себя, и его, смотрит требовательно, с надеждой и неизмеримой тоской в мутных от выпитого золотистых глазах. — Ты… Ты что сказал? — Я сказал, что не брошу тебя. — Ты… А разве ты не должен? Ну… Я хочу сказать, — Гиа замялся, все с таким трудом собранные мысли резко испарились из его головы. — Я хочу сказать, что… Разве я тебе нужен? То есть… Разве тот парень не лучше меня? Я.? — Протрезвей, потом поговорим, — беззлобно вздыхает Куро, совершенно не морщась от перегара — от него самого и похуже нести может. — Но как же… — Гиа опускает глаза, оглядывает Куро с головы до ног, тем не менее не замечая, как тот осторожно проводит руку с сигаретой под его собственной рукой, чтобы не обжечь, и как затягивается, выпуская дым в сторону. Он смотрит на бедные, тонкие, но от того не менее сильные руки, не скрытые растянутой майкой, одолженной Куро у самого Гиа. Он смотрит на треники, тоже взятые из его собственного шкафа. «И сигареты тоже покупал я» — краем сознания подмечает Гиа, перед тем, как осознаёт — Куро и правда не собирается от него никуда уходить. — Я для тебя кто? — Идиот, — вздыхает Куро, отбрасывая сигарету на бетонную ступеньку и притягивая Гиа к себе. Он гладит его по голове и прижимается губами к виску.       Гиа цепляется за него, всё ещё пытается до конца понять, что его не бросят и не оставят. Он пытается осознать, что ему впервые нравится его привязанность.