Тени появляются в полночь

На кухне только один человек. Высокая фигура курит у окна, выпуская в предрассветное небо струйки сизого дыма. Попойка закончилась рано и не была прям уж бешенной от восторга победы. Погуляли они еще вчера перед самим баттлом, а сегодня они лишь выполнили свой долг и тут же разбежались кто куда. Слава докуривал сигарету, задумчиво пялясь на звездочки, такие они хорошенькие, что тоска сердце щемит. Был бы он кем-то вроде Есенина, тут же написал графоманскую песенку про петербургское небо. Но он не он, поэтому, соскочив с подоконника, направился спать. В комнате свежо — всю ночь было открыто окно и заперта дверь. Упал на свежие простыни, пахнувшие порошком. Стиральным. С наслаждением потянулся, вытягиваясь всем телом. Зевнул, передернул плечами и укутался в быстро нагревающуюся, холодную простынь. На улице свистела одинокая птица, не соловей, нет, не предвестник солнца и не жаворонок. Все эти птички остались в Хабаровске, в Питере этим пугливым певцам не прожить. Гениально, Слава — соловей. Почему, он думать не стал, а потянулся за телефоном, чтобы организовать ломающий мозг вброс в свой твиттер. Но нечаянно зацепился взглядом за непрочитанное сообщение от человека, которого он вынес несколько часов назад. Пальцы чуть задрожали, пока он торопливо, боясь, что показалось, открывал инсту. Но нет, он и вправду написал. 01:09 "Можем поговорить?" 01:27 "Если да, то напиши адрес." Слава ошалело читал сообщения, лихорадочно соображая, кажется ему или нет. А в голове крутилась только одна глупая мысль о том, что в этой же квартире спят несколько ярких представителей антихайпа. Подумав пару минут, он все-таки печатает ответ. 03:12 "ЧАТОМ НЕ ОШИБСЯ?" Мирон неожиданно зашел в сеть, Слава даже испугался, а что если и вправду ошибся... 03:12 "Пизда ты тормоз." "Нахуя тебе телефон, вообще?" 03:12 "Ко мне лучше не приезжать..." "БЛЯ Я ПРАЗДНОВАЛ ПОБЕДУ,В ЧЕМ Я НЕ ПРАВ?" "Я НЕ ВИНОВАТ!" 03:13 "БЫЛ ЗАНЯТ — УЧАСТВОВАЛ В ОРГИИ" Слава растерялся даже, он же не виноват, что у него попойка была. Сам же Мирон к этому руку приложил, что проиграл ему, а все шишки как обычно на Гнойного. Но Мирон уже не в сети, точнее был, когда пришло последнее сообщение, но тут же вышел. Видимо, спал эффект алкоголя или что там еще, под чем писал он Славе? Славе, своему заклятому врагу? Мир ебанулся. Слава даже немного расстроился, лучше бы он вообще ему ничего не писал, чем вот так, только зря его сердце потревожил. Поставив на зарядку мобильный, закутался с головой в одеяло и прикрыл глаза. Птицы свистели где-то около парка, приятно такое по утрам, расслабляет, Слава кутался в одеяло посильнее, утренний холодок пробежался по комнате легким сквозняком. Слава задумался о том, что утро ахуенное, в последний раз такое чувство у него было в классе десятом, когда друг принес косячок, и они остались ночевать в школе, сидя всю ночь на открытом окне и болтая о жизни. Было круто, но ностальгии помешал хлопок двери. Дверь, к слову, открывалась бесшумно, а вот захлопывалась она уже громким стуком. Слава напрягся, кого это там принесло? Или это кто-то свалил, что вероятнее. Но сон уже напал конкретно и Слава, повозившись с одеялом, продолжил спать. Только-только он закрыл глаза, как ручка двери нервно дернулась вниз и в комнату зашел... Мирон Янович. Слава аж присел, сон как рукой сняло, в растерянности он потер глаза — не глюки ли. Но нет, не глюки, Мирон настоящий, собственной персоной. — Чего тут делаешь? — Спросил очевидное, — стоит. — Не отвечал долго мне, — всеобъемлюще ответил тот и, как ни в чем не бывало, прошел в комнату, захлопывая дверь. — А адрес мой откуда? — все так же не выкупал Слава. — Связи, Гнойный, связи, — подошел уж очень близко и встал прямо над сидящим. Слава смог рассмотреть его поближе. И первым делом заметил огромные зрачки и легкий тремор. — Ты что под чем-то? — уставился на него. Мирон вместо ответа поулыбался секунд пятнадцать и полез в чистую Славину постель, как был, в уличной обуви и верхней одежде, тесня ахуевшего от жизни Славу к стене. Навалился на него всем телом, обвил руками и завалился сверху, вжимая своим весом в кровать. Слава вздохнуть не мог, его крепко схватили. Уперевшись руками тому в плечи, попытался оттолкнуть. Отстранившись, попытался достучаться до сознания Мирона. — Эй, какого хуя ты делаешь?! Но тот только потянул на себя Славу, молча утыкая его лицом к себе в грудь. От него пахло алкоголем и какими-то неуловимыми духами. Гнойный ахуевал с такого положения вещей, нет, конечно, у всех, кто был в теме в эту ночь от количества алкоголя или легких наркотиков расплылись рамки дозволенного. Что уж говорить, сам Слава немного не соображал этой ночью, но чтоб так… Завалиться в чужую квартиру и лечь в одну кровать с тем, кого ненавидел. Топ шиза. Мирона же абсолютно ничего не смущало, он блаженно елозил, ища более комфортное положение и не отпуская Славу из своих объятий. Когда тот все-таки затих, Слава еще полежал пару минут, прислушиваясь к чужому размеренному дыханию. Затем попробовал аккуратно выскользнуть из медвежьих объятий, приподнимая чужую забитую руку, и уже почти сел на кровати, как спящий внезапно вскочил, и внимательно просканировав недоумевающее лицо Славы льдистыми глазами, поддался вперед. Сердце замерло, когда Оксимирон приник к нему своими губами, тут же вплетая пальцы в мягкие волосы и наседая сверху, словно боясь, что Слава убежит. А тот даже пошевелиться от страха не мог, совершенно не понимая, что делать с обдолбанным Мироном, когда он в таком бешенном состоянии. А хитрый еврей, пользуясь заминкой, полез к Славе под одежду, пальцами сжимая ребра и скользя по животу, опускался все ниже. Слава попытался возмутиться, но второй язык в его рту не давал этого делать, буквально затыкая. К тому же Мирон все напирал, тяжестью тела придавливая Карелина к матрасу, и не давал подняться, прижав коленом его бедра. Слава руками вцепился в крепкие плечи, в попытке оттолкнуть объебанное спидами тело. Но Мирон пёр как танк, просовывал всё дальше свой длинный еврейский язык, снял футболку со Славы, покрывал ключицы и плечи укусами, наливающиеся синим и красным. — Мирон, — задушенно выдохнул Слава и попытался отползти. На что тот рыкнул и, ухватив парня за волосы, вжался в его губы грубым и требовательным поцелуем. Славка захныкал, приоткрывая покусанные губы и пропуская скользкий язык. Холодные руки Мирона уже вовсю гуляли по телу, скользнув ему за спину, рука надавила на поясницу, призывая прогнуться, и спустилась под кромку резинки домашних треников. — Не, не, не, — судорожно вздрогнул Гнойный, упираясь тому в грудь, — отъебись, не надо! — Слава, — скользнул тот носом к его шее, вдыхая запах с кожи за ухом. — Ты мне так нравишься, я же знаю, что я тебе тоже. — Че? — уставился в серое лицо Слава, — ебу дал? С чего такие выводы?! Мирон лишь вздохнул тяжело и прикусил тонкую кожу на шее, всасывая в себя и оставляя яркий засос. Оглядев свою работу с довольным видом, облизнулся и подмигнул Гнойному. — По тебе видно, — вкрадчиво шепнул ему на ухо, рукой проникая под ткань штанов, нащупывая член, — Ты же вечно бегаешь за мной. Слава вздрогнул и попытался уйти от прикосновений чужой руки, но не мог вылезти из-под тяжелого Мирона, тот же двигался в медленном ритме, поднимая и опуская руку. — Че несешь, придурок, — шипел он сквозь зубы. — Вечно внимания выпрашиваешь, хочешь, чтобы на тебя хотя бы краем глаза глянули, вот я здесь, этого же хотел, да, Гнойный? — Нет, — зло шипел тот, дергая бедрами в попытках вылезти из-под острых колен и избавится от руки. — Мне похуй на тебя, ебланище! Мирон лишь закатил глаза и снова вцепился в его лицо холодными пальцами, сдерживая узловатыми пальцами под челюстью, и потянул в новый мокрый поцелуй. Слава злился, но ничего не мог сделать, он вообще не догонял, что происходит и не сон ли это. Настолько все происходящее не было присуще Оксимирону. — Ну что ты, Слав, — продолжая надрачивать ему, прошептал в губы Мирон, — не злись, вон ты какой у меня красивый, ты же хотел, ну. Я здесь, твои мечты сбылись, - подмигнув, он снова влез в его рот своим языком. Слава сдавлено всхлипнул ему в рот, чувствуя, как начинает возбуждаться, член оживился. Мирон тоже заметил это, нагло ухмыляясь и продолжая двигаться одной рукой, а вторую засунул Славе в рот. Два пальца, латинские "P" и "E", надавили на язык, смачиваясь слюной и задвигались там, Слава прикрыл глаза, послушно приоткрывая губы. Мирон двигался в его рту, подбирая одинаковый ритм с двигающейся рукой на члене. Слава выгнулся, чувствуя, что оргазм уже подкатывает волнами. Мирон вытащил мокрые пальцы и опустил их к заднице Славы. Тот же не обращал уже внимания ни на что, давясь возбуждением, сосредотачиваясь лишь на том, чтобы не стонать. Чужие пальцы прошлись по колечку мышц, размазывая слюну, что неприятно холодила, и один скользнул вовнутрь. Славка выгнулся громко вскрикнув и тут же закрывая рот ладонью, — в соседней комнате спит Замай. Осознание того, что они делают, пока близкие друзья спят за стенкой, прошибло мозг и Слава вздрогнул. — Погоди, Мирон, погоди, — громко зашептал он, пытаясь ухватится за чужую руку. Тот только внимательно посмотрел на взмокшего Карелина и гаденько ухмыльнулся, проникая пальцем глубже. Слава уже недвусмысленно застонал, дергаясь тазом. — Стой, а если кто-нибудь проснется? — попытался достучаться до своего соперника. Мирон добавил второй палец, который проникал уже сложнее, и из Славы вырвался протяжный заглушенный стон. — Так даже лучше, — нагло прошептал ему на ухо Федоров. И от его голоса Славу передернуло в предоргазменной судороге. Татуированные пальцы внутри уже вовсю ласкали стенки ануса, разводясь в стороны, и плавно двигаясь внутри. — Бля, я серьезно, Замай спит в соседях, — захлебываясь, шептал Слава, изо всех сил пытаясь сохранить адекватность. — Пусть слушает, мне не жалко, — продолжал издеваться над ним король рэпа. Мирон нависал над Славой, иногда целуя его в краешек губ и отстраняясь с надменной ухмылкой. Вдруг палец внутри ударился по комочку нервов и Славу выгнуло. Тут же член был грубо пережат и Гнойный чуть не заплакал. Он сейчас почти кончил, а его так грубо оборвали. Мирон на его плачущий взгляд, просящий о продолжение, только хитро растянул губы в улыбке и продолжил двигаться в нем пальцами. Раз за разом попадая уже по найденной точке, вырывая хриплые, от севшего голоса, стоны. — Славочка, — как-то даже нежно шептал он ему в губы, — нравится, да? Скажи если нравится, если хочешь, чтобы я продолжил. Тут же пальцы замедлились, лишь иногда ударяя по простате, что дарило слишком короткий всплеск удовольствия. Рука на члене все так же сжимала, не даря долгожданного удовольствия. — Бля-я-я, — жалобно проскулил Карелин, подаваясь бедрами вперед и пытаясь самостоятельно насадиться на пальцы. — Что такое, Славочка? — наигранно обеспокоенно спросил Мирон и от голоса, которым он произнес его имя, Славу повело. — Пожалуйста, — просяще проныл он, насаживаясь бедрами на пальцы и жалобно заглядывая в темные глаза напротив. — Что, что ты хочешь? Снова этот тон, Слава хныкнул и, откинувшись на подушке, выгнулся, теряясь от ощущений. — Вставь мне, прошу, я уже не могу, я хочу кончить, — выстанывал он сдавленно, из-под растрепанной челки глядя прямо в глаза Мирону. У того потемнела радужка глаз и он, поддавшись вперед, ухватился зубами за нижнюю губу Славы и быстро расправившись со своими штанами, снова засунул пальцы в рот Славе, обхватывая мокрыми пальцами свой уже возбужденный член, пару раз проведя по нему. Слава елозил по простыне, ожидая уже наконец, когда Мирон войдет в него, но тот словно специально медлил, слегка обводя головкой кольцо мышц, чуть надавливая, но не входя. — Блять, Мирон, сцука, я же уже просил, вставь мне нормально! У того непозволительно довольная улыбка проскользнула по губам и он, двинув бедрами вперед, вошел почти сразу на всю длину, ощутимо проезжаясь по простате. У Славы искры из глаз посыпались. Он протяжно и громко застонал, подкидывая бедра и пытаясь насадиться глубже. Но Мирон уже сам задал ритм. Быстрые и резкие толчки выбивали из Славы полузадушенные стоны, которые он уже не особо старался скрыть, кладя хуй, на то, что у Замая в соседней комнате чуткий сон. Ему было ахуительно. Мерные, ровные толчки с непрерываемым грубым ритмом сносили крышу. Член болезненно ноющий наконец-то отпустили и руки Мирона ухватили за бедра, насаживая на член. Раз за разом Окси входил в него, выходил полностью и снова входил с пошлым звонким шлепком. Славе уже хотелось кончить, он, было, потянулся к своему истекающему смазкой члену, хотел уже довести себя до конца. Но его рука была грубо перехвачена и, ухватив её вместе со второй, Мирон вздернул вверх, держа их над головой Карелина. Тот выгнулся, шипя сквозь зубы ругательства, он сейчас хотел только одного, но наступающее возбуждение не находило выхода, ему напросто не давали кончить по-человечески. Мирон, падла, не давал, держа Славу на пике. — Терпи, кончишь, когда скажу, — невозмутимо продолжил вколачиваться в податливое тело Мирон. — Да я уже не могу! С-сука, — просвистел вместе с хриплым стоном тот. Мирон и бровью не повел, закинув чужие длинные ноги себе на плечи и, подобрав более чувственный для обоих угол, ускорился до бешенного темпа. Слава уже натурально стонал, от чего Фёдоров распалялся всё больше. Чувствуя, что подходит к разрядке, он резко поддался вперед, не останавливая толчки бедрами, и вжимаясь в его губы своими. Целовал он его мокро и отстранился лишь тогда, когда Слава стал задыхаться. — Теперь кончай, Славочка, — низким голосом приказал он, глядя прямо в распахнутые глаза напротив. У Славы пальцы на ногах поджались, всё тело превратилось в пружину, с громким стоном, наплевав на то, что кто-то другой может услышать, что кто-то другой сейчас не спит. Весь мир сузился до размеров его кровати и парня, вбивающего в него свой хуй. Мир вспыхнул белой вспышкой под зажмуренными веками. Слава прогнулся в пояснице и кончил, моментально обмякнув в чужих руках. Упав на постель, он часто дышал ртом, еще находясь в другом мире, чувствуя лишь то, как стекает из покрасневшего ануса тонкими струйками сперма. Тело испачканно. Мирон отходит чуть назад, застёгивая ширинку на джинсах, и осматривает Славу, так, будто художник оценивает своё творение. Видом остается доволен. У Славы приоткрыты распухшие, влажные губы, грудь ходит ходуном, а пальцы судорожно цепляются за одеяло, глаза закрыты и он изредка хмурится, часто облизывая губы, постепенно расслабляясь. Опустив взгляд ниже, предстоит картина еще более красочная, всё тело пестрит яркими засосами и укусами, даже призывно раздвинутые бедра хранили на себе ярко выделяющееся на светлом теле отметины. В комнате залитой предрассветным полумраком Слава приобрёл сероватый цвет кожи, стал бледнее и у него появился особый вид, который Мирон не мог объяснить, но явно что-то мифическое. Может, конечно, его объёбонное сознание не могло норамально функционировать и представляло всякую чушь. Слава уже, похоже, провалился в сон, свернулся на бок, поджимая ноги к груди, даже не заботясь о том, что по внутренней стороне бедра всё ещё стекает мироновская сперма. Этот вид заставил остановиться Мирона, уже берущегося за ручку двери. Ну, раз уж Слава уснул и не сможет прогнать его, преспектива поспать тут, а не переться на другой конец города показалась невероятно заманчивой. Довольно ухмыльнувшись, Мирон быстро стянул с себя толстовку, скинул джинсы и залез обратно в кровать, хватая не сопротивляющегося парня поперек груди и притягивая к себе, накрывая их обоих одеялом. Карелин только поморщился, но тут же расслабился в крепких руках. Мирон покрепче притянул его к себе, не парясь, как разбираться со Славой через несколько часов, когда тот, вскочив в кольце чужих рук, будет ругаться на Мирона и выпихивать из теплой постели. Не парясь, по поводу того, что, когда он будет на цыпочках уходить, в коридоре натолкнется на Замая, слышавшего всё этой ночью. Не парясь о том, что захочет повторить. Пусть Слава сам разбирается со своим шабашом, стыдливо краснеет и опускает глаза. Пусть злится сколько угодно утром, когда Мирон уже свалит, понимая, что в него кончили без презика. Мирон не парится, потому что Слава тоже захочет повторить.