Cursed to be loved

Уён был на грани очередного нервного срыва, вот только винить в этом ему было некого, кроме самого себя. Нервно заламывая пальцы, он сделал несколько бесполезных глубоких вдохов и вышел из машины, раздражённо хлопнув дверью. Он остановился на обочине посреди непривычно безлюдного места, где из признаков цивилизации стоял всего один дом. И его владельцы были единственной возможностью разобраться в ситуации, в которой Уён оказался. Встав у небольшого, слегка покосившегося забора, за которым виднелся дом в окружении огромного мандаринового сада, он вновь сверился с адресом в телефоне и тихо выругался. — Чем я могу помочь? — послышался мужской голос, а затем из-за деревьев вышел высокий парень и направился в его сторону. Нервно сглотнув, Уён испуганно замер, наблюдая за тем, как уверенно незнакомец приближался к нему. Под его пристальным взглядом было неуютно и самую малость жутко. «О, так вот почему забор такой низкий, — мысленно хмыкнул Уён, оценивающе разглядывая подошедшего парня. — Нет смысла в хорошей ограде, если хозяин дома выглядит, как модель с обложки спортивного журнала. Или как тот, кто может вырубить тебя одним ударом». — Прошу прощения за беспокойство. На карте указано, что здесь должен быть мой отель, но, похоже, произошла какая-то ошибка. Уён поклонился и сконфуженно потёр шею, делая едва заметный шаг назад. Кто знает, что может с ним сделать этот парень, если решит, что он неудавшийся грабитель. Должно быть, он и правда выглядел невероятно подозрительно, рассказывая что-то об отеле, который, судя по всему, не существовал — услышав его объяснения, парень забавно нахмурился, а затем протянул руку, бесцеремонно выхватывая телефон из рук Уёна. — Странно, но адрес в бронировании и правда мой, — задумчиво пробубнил он спустя какое-то время, очевидно, не зная, что ещё мог сказать. И без того опустошенный, Уён мигом ощутил себя последним неудачником. В конце концов, что он надеялся услышать? Вежливо кивнув, он забрал телефон и поспешил обратно к машине, зная, что унизит себя ещё больше, если попросит о помощи. Несколько минут он сидел в полнейшей тишине, безмолвно уставившись на совершенно пустую дорогу через лобовое стекло, отчего-то боясь повернуться и взглянуть в сторону дома. Смотрел ли незнакомец на него, в ожидании, когда он уедет? Покачав головой, Уён вновь уткнулся в телефон, понимая, что вариантов осталось не так много. Но поиски мест в других гостиницах не принесли результата — свободных номеров на ближайшую ночь нигде не было, и это ощущалось, как очередная издёвка, словно судьба испытывала его терпение. — Да как такое вообще может быть? — воскликнул он, отшвырнув телефон на пассажирское сидение. — Мне стоило остаться дома… Импульсивность была его недостатком и достоинством. В желании оказаться где угодно, сбежать от серой рутины, которая начала его сводить с ума, Уён купил первый попавшийся билет на Чеджу, и теперь горько жалел о том, что не подумал над своим планом серьезнее. Казалось, остров возненавидел его, как только он вышел из здания аэропорта: поездка, которая должна была стать самым обычным отдыхом, постепенно превращалась в настоящую катастрофу. Безуспешно перепроверив все варианты гостиниц ещё раз, Уён устало потёр глаза и наконец-то решился взглянуть на дом. Даже в полумраке вечера это место выглядело по-особенному, словно мираж посреди безграничного поля. В доме уже горел свет, и можно было без труда разглядеть силуэт молодого хозяина, который то и дело ходил из одной комнаты в другую, будто бы совсем позабыв о том, что чужая машина всё ещё была припаркована рядом с его участком. — Ладно, надеюсь он не убьет меня ночью, — сонно пробормотал Уён сам себе и прикрыл глаза, вслушиваясь в едва различимый шум волн и стрекотание каких-то насекомых. Монотонные звуки слились в усыпляющий гул в ушах, постепенно утягивая в сон. Кутаясь в куртку, чтобы хотя бы немного согреться, Уён отключился, надеясь, что утром обязательно что-нибудь придумает. Если выживет. Настойчивый стук в окно резко вырвал его из сна. Подпрыгнув на месте, Уён вскрикнул от испуга и тут же простонал от боли, ударившись ногой о руль. — Чёрт возьми! — выругался он, потирая болезненно пульсирующую точку на колене, и покосился на окно, чувствуя неприятный узел тревоги в солнечном сплетении. Ему оставалось только принять свою судьбу и молиться, чтобы смерть была быстрой и безболезненной. — Ты напугал меня до усрачки! — капризно протянул он, опустив стекло. — Извини. Я почти лёг спать, но заметил, что ты не уехал, и решил подойти. Ты… Я знаю, что сейчас трудно найти свободные номера, так что ты можешь переночевать в доме, у меня есть свободная комната, — сказал парень, натянуто улыбнувшись, и это совершенно не прибавило его облику ни капли приветливости. — Конечно, если тебе комфортнее спать в машине… Уён прищурился, с подозрением всматриваясь в лицо парня, мигом вспоминая все фильмы ужасов про похищения людей. Какова была вероятность того, что с ним может произойти то же самое, что и с несчастными героями? Или даже что-то похуже. Нервно прочистив горло, Уён был близок к тому, чтобы вежливо отказаться, но желание лечь хотя бы на матрас на полу перевесило все страхи. — Ты уверен? — тихо спросил он, молясь, чтобы парень не взял свои слова обратно. Теперь Уён мог думать только о том, как лечь под одеяло и отключиться, забыв обо всём, что с ним произошло, хотя бы на несколько часов. — Да. Ночью будет очень холодно, так что поторопись, — сказал парень, и Уён решил не испытывать свою внезапную удачу. Он схватил сумку с вещами с заднего сидения, и выскочил из машины, едва не врезавшись в своего спасителя. — Я Сан. Уён не знал, от чего его сердце странно ёкнуло, но он тут же расплылся в улыбке. — Я Уён. Спасибо. Я заплачу завтра, не беспокойся об этом. — Это не проблема. Давай быстрее, я уже замёрз. Следуя за Саном, Уён не сразу понял, что едва дышал. Всё происходящее было слишком похоже на сон, который должен был закончиться в любое мгновение. Словно он всё ещё спал в своей машине. Оказавшись в доме, он наконец-то смог выдохнуть, и, к собственному удивлению, всё ещё дрожа от холода, он чувствовал, как в груди расплывалось необъяснимое, но такое приятное тепло.

***

Последнее время даже малейший стресс выбивал его из колеи на несколько дней, что уж говорить про несколько часов сна в холодной машине и полнейший провал с гостиницей. Так что Уён совсем не удивился тому, что проснувшись на следующий день он с трудом сумел сесть на кровати. Его голова пульсировала от боли, каждая мышца в теле неприятно ныла, а тошнота накатывала, казалось, от любого, даже незначительного движения. Выругавшись, он снова лёг на кровать, и уставился в потолок. Комната перед глазами не переставала кружиться ещё целую вечность, но как только Уёну показалось, что он начал приходить в себя, раздавшийся стук в дверь мигом усилил притихшую головную боль. — Да? — простонал он, с трудом снова усаживаясь на кровати, в ожидании, когда Сан войдет в комнату. Лихорадка определённо творила с ним что-то необъяснимое. Приоткрыв рот, он уставился на Сана, который бодро подошёл к его кровати и сел на пол рядом с ней. Уён был совершенно точно уверен, что вчера он не казался ему настолько привлекательным, но теперь не мог отвести от него взгляд. — Никогда не видел таких бледных людей. Ты болен, — полувопросительно сказал Сан и коснулся лба Уёна, заставив его непроизвольно вздрогнуть. Его пальцы были приятно холодными, хотя на улице, судя по минимальному количеству одежды на нём, было довольно жарко. — Холодные руки, тёплое сердце? — Уён попытался пошутить, выдавив слабую улыбку, и тут же закашлялся. — Совершенно точно болен. У вас, людей из больших городов, дерьмовая иммунная система. Я так и знал, что ты заболеешь. — Я уйду, как мы договорились, не волнуйся, — сказал Уён, но когда Сан убрал руку с его лба, он чуть не упал вперёд следом за ней. Морально он был готов к тому, что гостеприимство Сана ограничится одной ночью. Физически ему было тяжело даже продолжать сидеть, так что Уён с трудом представлял то, как будет вести машину и искать новое место для ночлега. Прикрыв лицо руками, он был готов взвыть от собственного бессилия перед бесконечной чёрной полосой в своей жизни. Задумчиво хмыкнув, Сан легонько толкнул его в плечо, но у Уёна совсем не было сил сопротивляться, и он упал обратно на кровать, едва не ударившись головой о деревянную спинку. — Ни за что на свете я не позволю тебе сесть за руль в таком состоянии. Уён усмехнулся, не зная, что сказать. Возможно, удача решила улыбнуться ему, столкнув его с Саном? Слабо кивнув, он закрыл глаза, почти мгновенно проваливаясь в сон, в котором ещё долго чувствовал приятную прохладу чужих рук на своей щеке. Следующие дни он провёл словно в тумане, едва ли различая, что было реальностью, а что сном. Он просыпался от голоса Сана и его осторожных прикосновений, ел приготовленную им еду, которая едва ли имела хоть какой-то вкус, и снова отключался, утопая в лихорадочных снах, наполненных несвязными картинками и едва уловимым цитрусовым запахом. Уён не представлял, сколько дней провел в таком состоянии, прежде чем избавиться от него окончательно. Разлепив глаза, он лениво потянулся и, увидев стакан с водой на прикроватной тумбочке, осушил его в несколько глотков. Вода была практически ледяной, и тут же прогнала остатки сна, заставив Уёна поёжиться. Оглядевшись по сторонам, он постепенно вспоминал о том, что был в чужом доме, в чужой комнате. На стенах висели потускневшие от времени фотографии, на полу были расставлены стопки книг с потёртыми корешками и коробки с непонятным хламом. Уён был уверен, что заходил в дом молодого парня, но комната была похожа на ту, в которой обитал одинокий старик. «Неужели он приснился мне?» — подумал Уён и передёрнул плечами, ощущая неприятный холодок по спине. Наспех переодевшись в чистую одежду, он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. В доме стояла полнейшая тишина, и Уён, заглянув в несколько комнат не нашел никого, кроме пугливой серой кошки, которая, увидев его, спряталась где-то за занавеской. «Может быть хозяин дома кот?» — он нервно рассмеялся над этой мыслью, которая отчего-то с каждой минутой переставала казаться абсурдной. Наконец, так и не встретив ни одного человека, он вышел на улицу, щурясь от лучей полуденного солнца. Снаружи всё выглядело куда более знакомым, и Уён бездумно двинулся в сторону сада. Медленно расхаживая между рядами мандариновых деревьев, ему начало казаться, что он попал в один из своих снов, вот только не хватало одной детали… — Не стесняйся, можешь сорвать сколько хочешь. Уён резко повернулся и тут же подавился воздухом от представшей перед ним картины. Без единой капли смущения, только в спортивных штанах, перед ним стоял полуголый Сан, совершенно не беспокоясь о том, что его кожа могла обгореть. Стараясь скрыть нахлынувшую нервозность, Уён ухмыльнулся и сорвал мандарин с ближайшей ветки. — К моему отъезду я буду должен тебе сотни тысяч вон. — Забавно, что даже когда у тебя был жар, ты называл меня маньяком и продолжал предлагать деньги. Ты мне ничего не должен, — невозмутимо сказал Сан, поднимая ящик, наполненный фруктами, с земли. Даже на расстоянии Уён мог разглядеть капельки пота на коже Сана, и почему-то от этого вида его сердце забилось чаще. Он быстро облизал губы и, прежде чем сказать что-нибудь глупое, набил рот мандариновыми дольками. Своим поведением Сан чётко дал понять, что не заинтересован в разговорах, и Уён, не желая его отвлекать, но совершенно не зная, чем занять себя, разлёгся в тени деревьев. Его окружали пейзажи, которые он мог увидеть только на картинках в Пинтересте, но всё внимание Уёна оказалось приковано к Сану. Не было ничего зрелищного в наблюдении за методичным перетаскиванием ящиков, но он с трудом мог отвести взгляд: Сан был чертовски хорош собой, и даже если он и был маньяком, умереть от рук такого красавчика было совсем не жалко. Уён настолько увлёкся, что даже не заметил, как снова отключился, и проснулся от осторожного толчка в плечо. Резко открыв глаза, он уставился на Сана, расплывшегося в дразнящей улыбке. — Не слишком разумно спать на земле, когда ты только перестал болеть. — Я в порядке, — Уён лениво улыбнулся в ответ, всё ещё не до конца проснувшись. — В ближайших отелях нет мест. Что ты будешь делать? — Найду что-нибудь. Ему следовало перестать пользоваться добротой Сана и уехать, но он понятия не имел, куда идти. Его отеля не существовало, а другие места и правда были забиты на недели вперед. Так может ему просто нужно было вернуться домой и перестать полагаться на судьбу? С минуту они смотрели друг на друга, но Уён не знал, что сказать, не знал, что делать, кроме как отдаться на волю случая. — Ты можешь остаться, — наконец сказал Сан, пожав плечами, словно только что предложил угоститься ещё одним мандарином, а не пожить в его доме. — Мой обратный билет через месяц, — неуверенно ответил Уён, понимая, что всё это время он по привычке едва дышал, замерев в напряжённом ожидании. — Предложение остается прежним. — Ты уверен? Сколько ты хочешь, чтобы я заплатил? Сан притворно задумался, словно какой-то план уже давно созрел у него в голове. — Забудь о деньгах. Поможешь мне со всем этим, и мы квиты. Сделав широкий жест рукой, он указал на ряды деревьев, и Уён не сдержал удивлённого возгласа. Не успев сообразить на что подписался, он кивнул головой в знак согласия. Его отпуск продлился несколько дней, и теперь он снова оказался загружен работой. Не от этого ли он бежал, покупая билет на Чеджу? — Значит договорились. Начнёшь завтра, — сказал Сан, и, подмигнув, вновь оставил Уёна в одиночестве, вернувшись к работе.

***

Мог ли Уён назвать себя глупым? Вряд ли. Отчаявшимся? Возможно. Полнейшим неудачником? Без всяких сомнений — да. Вот уже который день он помогал Сану, проклиная самого себя за то, что согласился на эту авантюру, но гордость не позволяла ему взять слова обратно. Хозяйка одного из магазинчиков, Госпожа Пак, была очень маленькой, древней, словно сам остров, женщиной, с хмурым видом, но необычайно звонким смехом. Казалось, её смешило буквально всё, что делал Уён. И он мог понять почему. Не привыкший к физической нагрузке, к середине очередного дня он уже пошатывался от боли в мышцах. И веселые подколы в его адрес совершенно не мотивировали трудиться усерднее. «Ты совсем как мой внук!» — сетовала она. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, почему она сравнивала их друг с другом. Судя по тому, что тот самый внук появлялся только тогда, когда сезон мандаринов заканчивался, помощник в сборе урожая он был ещё хуже, чем Уён. Сан даже не пытался скрыть то, как веселили его упрёки госпожи Пак. Он и сам пару раз не удержался от колких комментариев, подражая ей, пока она не слышала. Проглатывая язвительные ответы, Уён понуро продолжал таскать из машины ящики, под завязку наполненные мандаринами, размышляя, что было тяжелее — онемевшими руками таскать фрукты с веток, или же, стиснув зубы, выгружать ящики с ними у магазина госпожи Пак. Закончив с работой, Уён закрылся в машине, едва не завывая от усталости. Если бы он знал на что соглашался… Но что бы он сделал? Поменял бы билет и улетел домой? Вернуться обратно раньше времени ощущалось сравни проигрышу самому себе и острову, который продолжал подкидывать ему новые испытания день за днём. Он целую вечность ждал, пока Сан попрощается с госпожой Пак и сядет в машину, чтобы отвезти их домой. Обессилев, Уён не мог даже сказать ни слова, и просто прислонился головой к окну, наблюдая за сменой пейзажей за окном, пока не заснул. Громкий хлопок двери заставил его мигом открыть глаза и потерянно оглядеться по сторонам: за окном виднелись тяжелые иссиня-чёрные тучи, предвещающие шторм; Сан неторопливо шел в направлении дома, ни разу не потрудившись оглянуться назад. Выйдя из машины, Уён едва успел сделать пару шагов и тут же застыл на месте, словно сверкнувшая в небе молния пригвоздила его к земле. В городе, окруженный шумом, он легко абстрагировался, когда случались грозы, но в полной тишине глуши острова это было невозможно. Раскаты грома, последовавшие друг за другом, заставили его сердце биться так сильно, что у Уёна потемнело в глазах. — Уён, пошевеливайся, если не хочешь промокнуть, — крикнул ему Сан, стоя на крыльце дома, прячась под навесом от первых капель начинающегося шторма. Молния сверкнула ещё пару раз, разрезая небо яркой кривой линией, и начался ливень, но Уён так и не смог пошевелиться. Ему казалось, что если он подаст хоть какой-то признак жизни, его тело тут же пронзит насквозь смертельной вспышкой. Но как он мог это объяснить, если никто на свете, кроме него самого, не знал об этой глупой фобии? — Боже, пожалуйста, не говори, что ты боишься грозы, — Сан раздражённо вскинул руки, и, процедив что-то ещё себе под нос, выскочил под усиливающийся дождь. Уён слабо улыбнулся, сглатывая рвущийся крик и просьбы не подходить к нему. Теперь, когда Сан решил не прятаться от бури, но сделать шаг ей навстречу, Уён мог сказать наверняка, что его персональное проклятие разделилось на них двоих. Как быстро они умрут, когда молния пронзит их тела, оставив на коже уродливый багровый узор? Тревожно прокручивая в голове всё то, что могло произойти, Уён почти смирился с их участью, когда Сан оказался рядом с ним и схватил за руку, утаскивая в дом. — Боишься? — дрожащим от холода или, может быть, волнения, голосом спросил Сан, обхватив лицо Уёна руками. — Уён? Ты слышишь меня? Ты боишься сраной грозы? Оказавшись в доме, он был спасён от бури, но страх никак не желал уходить, намертво вцепившись в горло. Пожав плечами, Уён испуганно посмотрел на Сана, стыдясь в этом признаться. — Люди из больших городов и правда странные, — отшутился Сан, но как только снаружи снова загромыхало, он вздрогнул одновременно с Уёном. На мгновение, Уён сумел выдавить улыбку. Он не мог рационально объяснить это даже самому себе, он просто боялся, будь он на улице или же в четырёх стенах. Да, совершенно точно странный. Покраснев до самых кончиков ушей, Уён попытался вывернуться из рук Сана, чтобы сбежать в свою комнату и, спрятавшись под одеялом, включить на полную громкость музыку в наушниках. Так он мог представить, что за окном не бушевала гроза. Что ему и правда было нечего бояться. — Что ты делаешь? — спросил Сан, удивлённо наблюдая за судорожными действиями Уёна. — Стой. — Ты не помогаешь, — рявкнул Уён, смотря на Сана остекленевшими от страха глазами. Очередной раскат грома прозвучал так громко и близко, что Уён молниеносно съежился, закрыв уши руками. — Ты не даёшь мне помочь, упрямый осёл. Закатив глаза, Сан обхватил Уёна руками и прижал к себе, пресекая новые попытки к бегству. Будто бы он мог это сделать, безвольно обмякнув в сильных руках, дарящих неожиданное ощущение безопасности, в котором хотелось раствориться. Липкое чувство страха постепенно притуплялось, но Уён больше не хотел отстраняться, незаметно прильнув чуть ближе. — Лучше? — тихо спросил Сан через какое-то время, обжигая дыханием пальцы Уёна, всё ещё прижатые к ушам. «Ты только что сделал ещё хуже», — подумал Уён, чувствуя давно забытые мурашки по коже. Вместо ответа он медленно кивнул, и Сан отодвинулся, делая несколько шагов назад. — Дождь будет всю ночь, если хочешь… — начал он, потупив взгляд. Уён тут же понял, чего именно смутился Сан, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться. — Я могу посидеть с тобой, пока ты не заснёшь. Знаешь, моя сестра в детстве тоже боялась грозы, и ей помогало, когда кто-то был рядом. «Я не ребенок», — хотел отшутиться Уён, но его сердце продолжало тревожно сжиматься от каждого подозрительного звука снаружи, и он нерешительно кивнул. Через час он лежал в кровати, слушая размеренное дыхание Сана, который каким-то чудом уснул раньше него. Уён даже не мог предположить, что его обещание обернётся тем, что они окажутся в одной постели. Поначалу Сан лежал совсем с краю, сонно бормоча о чём-то, но потом отключился и, потеряв контроль над телом, обхватил Уёна руками. Недовольно фыркнув пару раз, Уён слабо попытался отпихнуть его, но тут же сдался. Устроившись поудобнее, он развернулся к мирно спящему Сану, который даже не шелохнулся от всех манипуляций, продолжая обнимать его. «Когда ты не ворчишь на меня из-за своих дурацких мандаринов, то ты ещё симпатичнее», — подумал Уён, осторожно коснувшись щеки Сана. Сейчас он мог позволить себе не отводить взгляд, и рассматривать его лицо столько, сколько захочет. Пока ему не станет жарко и стыдно, а усталость не возьмёт верх. Рядом с Саном было неизменно комфортно и спокойно, но оказавшись так близко, Уён никак не мог отделаться от трепетного тепла в солнечном сплетении. Словно он наконец-то был на своём месте. «Не смей начать испытывать к нему что-то», — повторял он себе, медленно тая в тепле чужих рук, погружаясь в глубокий сон.

***

Просыпаться одному было слишком привычно, и всё же, не обнаружив Сана рядом, Уён не мог не ощутить колкого разочарования. Оно никак не хотело его отпускать, а через несколько дней и вовсе переросло во что-то другое, что заставляло его пульс ускоряться, стоило им с Саном случайно коснуться друг друга или столкнуться взглядами. В конце концов Уён начал думать, что проклял сам себя. Лучшим решением, которое ему пришло в голову, было пересекаться с Саном как можно реже. В очередной раз пытаясь не столкнуться с ним, Уён выскочил на улицу, даже не позавтракав, и отправился в сад, предвкушая изматывающие часы сбора мандаринов. Ветхая стремянка тряслась под его ногами, как сумасшедшая, грозя развалиться в любой момент. То и дело ему приходилось хвататься за ветки, чтобы удержать равновесие, и всего через пару часов его руки болезненно ныли от дополнительной нагрузки. Краем глаза Уён заметил, как Сан работал совсем неподалёку, но даже не потрудился подойти ближе. Что ж, так было даже лучше. Словно прочитав его мысли, Сан вальяжно прошёл совсем рядом, неся в руках очевидно тяжёлую коробку, наполненную мандаринами. Он снова был без рубашки, и Уён даже не попытался отвести взгляд. Он бесстыдно наблюдал за тем, как напрягались мышцы под загорелой, чуть блестящей от пота кожей, как вздулись вены на руках Сана. Как он высовывал кончик языка, сосредоточенно глядя перед собой, но фантазии Уёна рисовали совершенно другие картинки. Облизав пересохшие от обезвоживания губы, он задумался, был ли пот Сана на вкус, как дурацкие мандарины? «Что с тобой не так?» — пробормотал он сам себе, и покачал головой, надеясь, что работа поможет отвлечься от назойливых, будоражащих фантазию, мыслей, от которых становилось тяжело дышать. Он потянулся к ветке прямо над своей головой, но не успел схватить мандарин — в ту же секунду тот упал ему на голову, а затем и ещё два. — Идиотское дерево! — выругался Уён, уворачиваясь. Он совершенно забыл о том, что каждое лишнее движение приближало его к падению со старой стремянки, которая, не выдержав всех манипуляций, покосилась, и Уён упал на полупустой ящик с мандаринами. Это было чертовски больно, как его спине, так и самолюбию. Раздосадовано потерев ушибленное плечо, Уён пнул ногой стремянку, которая свалилась за ним следом, и разлёгся на траве, уставившись в небо. Он был уверен, что был проклят до конца своей жизни. Или же дело было в острове, который невзлюбил его с самого начала. Он так и не решил, что именно было причиной его череды неудач. — Почему ты опять валяешься на земле? О, он не видел? — Принимаю солнечные ванны, — нагло выпалил Уён, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Сана, который издалека разглядывал последствия его падения. — Твой долг увеличился на двадцать тысяч вон. — Ты сказал, что я тебе ничего не должен! Это был несчастный случай, Сан-а. Уён беспомощно взмахнул руками, провалив попытку высвободить ноги из-под стремянки и остатков ящика. Всё было не так уж плохо, за исключением того, что он умудрился раздавить часть мандаринов, и теперь его одежда и руки были в липком ароматном соке. Обречённо вздохнув, Сан аккуратно опустил ящик на землю и подошел к Уёну. И чем ближе он подходил, тем быстрее его серьёзность превращалась в беспокойство, а затем во что-то ещё, от чего у Уёна знакомо заболело под рёбрами. В хорошем смысле. В запредельно горячем и хорошем смысле. Сан сел на корточки совсем рядом, и теперь Уён видел капельки пота на его коже так близко, что их можно было потрогать, лизнуть, всё же попробовать на вкус, и Уён едва не совершил роковую ошибку, машинально наклонившись вперед. — Ты в порядке? — спросил Сан, смахивая что-то с его лица. Его взгляд был такой пронзительный, словно он видел Уёна насквозь, знал о каждой мысли, что промелькнула у него в голове. — Д-да, — выдавил Уён, с ухмылкой слизывая мандариновый привкус со своих губ. И ему захотелось провалиться под землю от собственного поведения. «Это всё жара и проклятый остров», — убеждал он сам себя, отчаянно стараясь игнорировать то, что его тело реагировало ещё быстрее, чем мысли, а нарастающее возбуждение подталкивало вцепиться в запястья Сана, чтобы притянуть его ближе и коснуться его губ своими. Нет, Уён не мог себе этого позволить, даже если очень хотел. — У тебя порез на щеке. Пойдем, нужно обработать его, — Сан поднялся на ноги, и разочарованно посмотрел на Уёна, словно на нашкодившего ребёнка. — Вставай. У нас много других дел. «Я не могу. Потому что глядя на тебя, у меня встало кое-что другое», — едва не съязвил Уён, вовремя опомнившись. Исподлобья глядя на Сана, он умолял самого себя сконцентрироваться и перестать вести себя подозрительно. — Иди вперёд, — сказал он, тяжело вздохнув, и Сан послушался, не задавая лишних вопросов. Поднявшись на ноги, Уён к собственному стыду понял, что и правда был возбуждён. Наспех поправив штаны, он поблагодарил самого себя за то, что они оказались достаточно свободными, чтобы скрыть его неловкую ситуацию. К счастью, даже если бы что-то и было заметно, Сан не обращал внимания на многие вещи. Уён не боялся боли — любой мог понять это просто взглянув на количество пирсинга в его ушах и несколько татуировок, которые он обожал демонстрировать. Он понятия не имел, что на него нашло, но, сидя напротив Сана, он ничего не мог с собой поделать, наигранно морщась от едва ощутимого жжения, пока тот обрабатывал его рану. В тот момент, в глубине души, он наслаждался каждой секундой внимания к жалкой царапине на своей щеке, каждым уверенным, безумно заботливым прикосновением. — Есть только такие, — смущённо сказал Сан, и Уёну пришлось вырваться из ступора. Сан держал в руках коробку пластырей, очевидно, сконфуженный тем, что было на них нарисовано. Уён прищурился, чтобы разглядеть картинку получше и разразился заливистым смехом. — Эй! В этом нет ничего такого, — Сан едва заметно покраснел, и Уён поспешил выхватить пастыри у него из рук. — Джигглипафф? — Уён с улыбкой открыл коробку и вытащил один из пластырей, на котором красовались маленькие изображения розового Покемона. — Мне нравится. Он чем-то похож на меня. Приподняв бровь, Сан хмыкнул под нос и аккуратно взял пластырь из рук Уёна. Пару секунд спустя Уён выглядел чуть нелепее обычного. Еще через мгновение Сан оставил его одного в комнате, и Уён с трудом смог начать нормально дышать. Его сердце, взволнованное этим безобидным моментом близости, билось так быстро, что Уёну стало тошно. Он сделал шаг в пропасть, заметив это только тогда, когда больно ударился о её дно. Пути назад не было. Сан чертовски нравился ему. Оставшийся день он упрямо работал на пределе своих сил, слишком обиженный на утренние упреки в свой адрес. За всё это время Сан не сказал ему ни слова, и Уён не осмеливался заговорить, боясь сболтнуть лишнего или же вызвать новую волну недовольства. К вечеру у него было несколько новых ссадин и бесчисленное количество заноз в пальцах, о которых ему так хотелось пожаловаться, чтобы получить хоть немного внимания Сана. Ввалившись в дом, Уён устало простонал и улёгся на прохладный пол, чувствуя, как болезненно ноющие мышцы постепенно расслаблялись. Быть самовлюблённым и упрямым иногда было слишком проблематично. Испытывать что-то к тому, кто никогда не ответит тебе взаимностью — ещё сложнее. — Не лежи на полу, — Сан встал рядом, разглядывая Уёна сверху вниз без единой эмоции на лице. — Не указывай мне, что делать. По крайней мере не в доме. Хитро улыбнувшись, Уён ударил Сана под колено, и тот, совершенно не ожидая подобного подвоха, упал, неудачно выставив руки вперед. — Прости, — Уён едва сдерживал смех, наблюдая за тем, как Сан поднял голову и посмотрел на него, обиженно надув губы. И как он мог испугаться его в первый день знакомства? Сан был безобиднее котёнка. — Так ты мне решил отплатить за мою доброту? — протянул он, подбираясь ближе, заглядывая в наглые глаза Уёна, искрящиеся весельем. Но веселье испарилось в тот самый миг, когда Сан навис над ним, сосредоточенно рассматривая его лицо. Уён впервые за долгое время не смог подобрать слов, чтобы отшутиться и разрядить обстановку. Он почти не дышал, отчётливо ощущая, как его щёки покраснели. На улице всё ещё было жарко, в доме было жарко, между ними, в этой непривычной близости, воздух был раскалён подобно лаве. Уён хотел выскользнуть из-под Сана, но расплавиться под ним казалось чем-то неизбежным. Его тело изнывало от усталости, мышцы неприятно пульсировали, и он с ужасом понимал, что не мог даже попытаться оттолкнуть Сана. Собрав остатки сил, Уён дёрнулся вперед и быстро поцеловал Сана в кончик носа, заставив его удивленно вскрикнуть и отскочить назад, брезгливо потирая кожу. — Ты зачем это сделал? — Мне было жарко. — Ты мог просто сказать, — Сан раздражённо фыркнул, косо поглядывая на Уёна. — Мне жарко. Не делай так больше, — с полуулыбкой сказал Уён, сложив руки на животе. — Сделаешь ужин? — Ты не в отеле. — Сделаешь? — Приходи на кухню через час, — буркнул Сан, поднимаясь на ноги, оставляя Уёна наедине с собой. — Клянусь, Сан-а, если ты сделаешь так ещё раз, — Уён сжал челюсти и опустил руки ниже, касаясь своего возбуждённого члена сквозь ткань штанов. Ему оставалось надеяться, что Сан в очередной раз ничего не заметил. Этой ночью долгие мучительные часы Уён никак не мог заснуть, но когда он, наконец, отключился, сны не принесли ни капли спокойствия, измотав его не хуже, чем целый день перетаскивания ящиков с фруктами. Он проснулся посреди ночи, запутавшись в тонкой простыни, под которой спал. Жар прилип к его коже вместе с потом, возбуждением и остатками безумных грез. Уён всё ещё мог почувствовать чужие руки, уверенно скользящие по его телу, собственный дрожащий шепот, умоляющий о большем. И во сне и наяву это ощущалось настоящей сладкой пыткой, и влажное пятно на его белье было тому подтверждением. Чёртов Сан. Конечно же это именно он приснился ему. Подобные сны не случались уже многие годы, и теперь на Уёна нахлынула волна жгучего стыда. Зажмурившись, он засунул руку в свои боксеры, обхватил член и тихо простонал, потому что он всё ещё был невыносимо твёрдым, жаждущим разрядки. Его пальцы дрожали, пока он, борясь со смущением и желанием стонать в голос, торопливо ласкал себя пальцами, представляя, что это была рука Сана. Уён был уверен, что движения Сана отличались бы от его собственных, но слабость и отчаянное желание кончить сбивали его с желаемого ритма. — Сан… — прошептал он, и тут же с силой прикусил щеку изнутри, пытаясь болью сдерживать самого себя. Всё, что он делал, было запредельно приятно, но всё еще недостаточно. Отбросив последние сомнения, он наспех облизал два пальца, и плавно вставил их в себя. Точка невозврата оказалась пройдена без всяких раздумий, но сгорать от стыда Уён будет позже, тогда, когда не будет трахать себя пальцами, представляя, что это были пальцы Сана. Потребовалось невероятное количество усилий, чтобы продолжать контролировать себя, и всё же в какой-то момент с его губ сорвался жалкий звук, в тишине комнаты прозвучавший до дрожи громко. Уён капитулировал перед собственным телом, признавая, что окончательно утонул в возбуждении, в стыде, во влажном поту, каплями стекающему по коже. Казалось, что температура в комнате поднялась до ста градусов. Его бедра тряслись от напряжения, он был так близок к тому, чтобы кончить, и все равно не мог достичь оргазма. Ему нужен был Сан. Настоящий, живой, прижимающий так крепко к себе, словно они были единым целым. Закатив глаза, Уён ускорил движения пальцев внутри себя, неловко касаясь всех приятных точек, рука на его члене, напротив, едва двигалась. Чёртов Сан. Жар был мучительным, тягучим, он бурлил в его мышцах, в костях, медленно расплавляя, доводя до безумия. Чёртов Сан. Ему наконец удалось найти нужный ритм, и, боже, теперь всё его тело дрожало от удовольствия. Чёртов. Сан. Сан-а. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Уён больше не мог контролировать жалобный шепот, совершенно не беспокоясь о том, что он может быть услышанным. Он был почти уверен, что Сан спал лучше него. Без похотливых снов, без желания кончить с чьим-то конкретным именем на губах. Чёртов Сан. Чёртов остров. Чёртов оргазм, который был таким сильным, что Уён всё же не сумел сдержать протяжный стон, до крови прикусив нижнюю губу. Он был ужасно грязный от собственного пота, спермы и жгучего стыда. Уён так устал. Он не мог дождаться, когда покинет этот остров. Он хотел остаться здесь навсегда, чтобы сойти с ума окончательно.

***

Уён не мог сказать наверняка, что изматывало сильнее: физическая работа, жара или постоянное присутствие Сана где-то поблизости. А может быть его подколы, превратившиеся из насмешливых в более мягкие, и ненавязчивые прикосновения, прошибающие, как удар током. Или же его аллергия на адекватное количество одежды, так что иногда Уён зависал с открытым ртом, уставившись на его подтянутые мышцы, в которые хотелось вцепиться пальцами до синяков. Изо дня в день он убеждался всё сильнее — он был проклят, и ему придётся смиренно принять свою участь. Невыносимая жара достигла своего пика, и они с Саном спрятались в тени, молчаливо пытаясь перевести дух. Стянув с себя мокрую насквозь футболку, Уён вытер ею пот со лба и потянулся к бутылке с водой. Краем глаза он взглянул на Сана, который впился в сочный мандарин, словно ребёнок, никогда не пробовавший фрукт. Забавно прищурившись, он с неприкрытым удовольствием пережевывал мякоть, не обращая внимания на то, что сок тёк по его подбородку. Обычно подобное зрелище вызвало бы у Уёна отвращение, но вместо этого он, словно в трансе, смотрел на влажные губы Сана, медленно переводя взгляд на блестящие капли сока, которые хотелось жадно слизать, пока они не исчезли. Бутылка с водой выскользнула у него из рук, и он судорожно отвернулся. — Тебе не надоело? — охрипшим голосом спросил он, и даже вода не помогла ему — в горле всё равно предательски пересохло. — О чём ты? — Ты их ешь каждый день. Тебе не надоело? — А тебе не надоело есть один и тот же рамен после работы в офисе? Уён возмущенно раскрыл рот, и, сложив руки на груди, демонстративно отвернулся. Конечно, ему надоело, как и многое другое в его жизни за пределами острова, от чего он сбежал. Теперь все то, что было в Сеуле казалась чужим, таким далеким и нереальным, что иногда он забывал о том, что скоро ему предстоит вернуться обратно, оставить это место. Оставить Сана. — Уён? — Сан коснулся его макушки, привлекая внимание, и как бы ни хотел Уён прильнуть ближе, он молниеносно отодвинулся в сторону. Тяжело вздохнув, Сан убрал руку. — Знаешь, есть вещи, которые не надоедают всю жизнь. И почему-то Уёну показалось, что Сан говорил совсем не о фруктах. Хмыкнув под нос, Уён поторопился вернуться в сад, игнорируя то, что их перерыв начался всего десять минут назад. Устало потирая шею, он встал под одним из деревьев, наигранно оценивая масштабы работы. На деле, всё, что занимало его мысли — то, что неизменно снилось ему каждую ночь. То, чего он продолжал желать наяву, погружаясь в фантазии так сильно, что всё вокруг переставало существовать. Крепко задумавшись, он не услышал ни шагов Сана, ни того, как тот, едва слышно рассмеявшись, подошел ближе. И только когда Сан положил подбородок на его плечо, Уён, дёрнувшись от неожиданности, наконец-то вернулся в реальность. От Сана привычно пахло мандаринами, и от яркого цитрусового запаха кожа Уёна моментально покрылась мурашками, несмотря на то, что вокруг них, между ними, воздух был раскалён до предела. Сан наверняка заметил это, потому что стоял почти вплотную, так что их кожа практически прилипла друг к другу. — Мне жарко, — почему-то прошептал Уён, изо всех сил борясь с желанием повернуться. Он отчётливо ощущал, как жар чужого тела смешивался с его собственным, как капельки пота медленно стекали по его обнаженной спине, и ничего не мог с этим поделать. — Хочешь, чтобы я отошёл? Это был идиотский вопрос, ответ на который был очевиден, но язык Уёна прилип к нёбу, и он тупо стоял на месте, не зная, что сказать. Он хотел, чтобы Сан отошёл, и позволил ему ощутить слабое дуновение ветра на коже. Он хотел, чтобы Сан слегка повернул голову и коснулся губами его шеи, и от одной только мысли об этом у него подкосились колени. Сан был простым деревенским парнем, он наверняка даже не знал, что это такое — целоваться с мужчиной. Может быть, всё, что он делал, было простым и невинным, в то время как Уён извращал каждое его действие в своей голове? — Уён, ты что, перегрелся? Я задал тебе вопрос. Голос Сана был странно серьезный, но Уён мог поклясться, что он улыбался, словно всё происходящее было для него не более, чем глупой шуткой или очередной попыткой вывести из себя. — Я же сказал, что мне жарко. Безразлично хмыкнув, Сан не стал его мучить вопросами дальше. Он сделал кое-что похуже: осторожно, почти невесомо провёл губами по влажной от пота шее Уёна. И это могло бы быть случайностью, если бы это не длилось так долго, если бы одно невинное прикосновение не превратилось в череду посылающих мурашки поцелуев. Прикрыв глаза, Уён был готов начать умолять Сана не прекращать, не отодвигаться ни на миллиметр, даже несмотря на то, что едва стоял на ногах. — Сан-а, — Уён сжал вспотевшие ладони в кулаки, все ещё не до конца понимая, что происходило между ними. Не почудилось ли ему всё это в мареве от жары. — Заканчивай быстрее, — рассмеялся Сан, отстраняясь. Уёну понадобилось ещё несколько минут, чтобы прийти в себя, чтобы его глупое возбуждение от такой ерунды сошло на нет. Он даже не заметил, когда Сан оставил его одного, вернувшись к работе, и теперь Уён чёрт знает сколько стоял, как полнейший идиот, пытаясь восстановить дыхание и перестать трогать те места на шее, которых касались губы Сана. «Думай о тяжёлых ящиках и госпоже Пак», — повторял он у себя в голове, пока не почувствовал, что может снова нормально мыслить и вернуться к осточертевшему сбору мандаринов. Как же он ошибался. Сан совершенно точно не был наивным глупым котёнком, он прекрасно знал, как вести себя с парнями.

***

Волнительное предчувствие поселилось у него внутри, не давая передохнуть даже на время, и Уён никак не мог перестать думать о том, как и когда изменятся их отношения. Он ждал, сам не зная чего, ждал и боялся одновременно. Но Сан казался привычно спокойным, словно его совсем не волновали последствия его маленькой шалости, и это злило Уёна ещё больше. Снова и снова вспоминая то, как Сан целовал его шею, он всерьез начал задумываться, не было ли это всё галлюцинацией. Мог ли он так сильно увлечься собственными фантазиями? — Я преувеличиваю? — спросил он Ёсана, потому что через несколько дней бездействия всё превратилось в настоящую пытку. Прячась от Сана, он ушел в самый дальний уголок сада и теперь, опасливо оглядываясь по сторонам, тихо высказывал все свои переживания другу по телефону. — Ты же можешь уехать в любой момент. Можешь же? Уён неопределенно хмыкнул, не зная, что ответить. Конечно же он мог сесть в машину и уехать, не сказав ни слова. Но это было не то, чего он хотел. Вот только понять свои истинные желания он тоже не мог. — Он тебя держит в заложниках? — осторожно спросил Ёсан, и, впервые за эти дни, Уён отвлёкся от беспокойных мыслей, и громко рассмеялся. — Нет, но я обещал ему помочь. — Ты не обязан держать слово, если он тебя пугает или пристаёт к тебе. — Я знаю, — прошептал Уён, до боли кусая губы, чтобы перестать глупо улыбаться. «Я знаю, но почему-то я хочу сдержать слово.» Делать первый шаг было совсем не в его стиле, и Уён продолжал терпеливо ждать, когда напряжение между ним и Саном сойдет на нет или же достигнет пика, когда кто-то не сможет сдержаться. Но от бездействия становилось только хуже, и изо дня в день Уён то и дело выпадал из реальности, запутавшись в своих желаниях окончательно. Он перестал считать, сколько раз останавливал себя на полуслове, чтобы не спросить Сана о том, что никак не хотело уходить у него из головы, а иногда и попросить о большем. В конце очередного рабочего дня, он вновь так сильно погряз в мыслях, что не сразу сообразил, что машина остановилась совсем не у дома. Впереди виднелись пустынный песчаный пляж и бескрайнее море, вода в котором казалась совершенно необыкновенного бирюзового цвета. — Почему мы здесь? — озадаченно спросил Уён, поворачиваясь к Сану, но избегая смотреть ему в глаза. — Я понял, что за всё это время ты толком не видел остров. Пойдем, — Сан улыбнулся и вышел из машины, и Уёну не оставалось ничего другого, кроме как выйти следом. Воздух был привычно влажный, тяжёлый, наполненный запахами моря и водорослей. Уён не стал дожидаться Сана, который что-то доставал из багажника, и пошёл вперед, с любопытством оглядываясь по сторонам. Они часто проезжали похожие места, и он с трудом догадывался, что такого особенного было именно в этом пляже. Где-то виднелись привычные чёрные камни, нагретые солнцем, и, казалось, даже от песка всё ещё можно было почувствовать тепло. Остановившись на полпути до берега, Уён глубоко вдохнул солоноватый воздух и прикрыл глаза, утопая в монотонном шуме волн. Именно в тот самый момент ему стало невероятно тоскливо оттого, что совсем скоро он уедет. Как сильно он будет скучать по непривычным видам, по этой рутине и усталости от физического труда? Как часто он будет вспоминать о Сане? — Закат здесь потрясающий. Просто поверь мне, — гордо сказал Сан, усевшись на песок, и вытянул руку вверх, протягивая бутылку соджу. — Решил заплатить мне алкоголем и красивым видом? Думаешь, меня так легко можно купить? — Уён наигранно возмутился, но всё же взял бутылку и сел рядом с Саном. Впервые за долгое время неловкость между ними развеялась, и он будто бы смирился с любым исходом вечера. — Этим и нормальной едой, — Сан ухмыльнулся и сделал глоток соджу. «Ты можешь меня подкупить просто улыбнувшись», — крутилось у Уёна на языке, но он ни за что на свете не сказал бы этого. Он был готов до конца жизни молчать о многих вещах, о своих чувствах, о том, какими были его истинные желания. Так он думал, пока не допил свою бутылку соджу, и не взглянул на Сана. Может быть закат здесь и правда был прекрасен, но он не шёл ни в какое сравнение с тем, как завораживал его Сан. — Что это было? — спросил Уён, облизывая алкоголь с губ. — О чём ты? Сердце Уёна забилось ещё быстрее, и он прерывисто вздохнул, судорожно подбирая слова. — Тогда ты поцеловал меня. Я совершенно точно уверен, что мне не показалось. Их взгляды столкнулись, и Сан тут же придвинулся ближе и наклонился, так что его горячее дыхание приятно обожгло щеку Уёна. — Ну а ты совершенно точно вечно пялишься на меня, — практически промурчал он, едва сдерживая улыбку. — Ты… Тебе нравятся парни? — Нет, — Сан нахмурился, но тут же смущённо рассмеялся. — Мне нравишься ты. Они бы хотели винить в этом алкоголь, жару, влияние острова. Найти тысячи оправданий и причин, тому, что они одновременно потянулись друг к другу, совсем забыв о том, где они. Всё это было неважно, когда их губы столкнулись в головокружительно трепетном поцелуе, словно они хотели этого слишком сильно, но всё ещё боялись признать даже самим себе. Уён забыл, как дышать, и, вцепившись в волосы Сана, с каким-то невообразимым отчаянием пытался взять от этих поцелуев всё, что мог, прекрасно помня о том, что совсем скоро у него не будет этой возможности. Слизывая с губ Сана вкус мандаринового соджу, Уён мечтал о том, чтобы время замедлилось и позволило ему насладиться этим моментом чуточку дольше. Он не представлял, что от обычного поцелуя может быть так хорошо и невыносимо больно одновременно. — Как это было? — тихо и неуверенно спросил Сан, осторожно разорвав очередной поцелуй. — Ты ещё спрашиваешь? — Уён едва не влепил пощёчину Сану за глупый вопрос, но вместо этого подался вперед, безуспешно пытаясь поцеловать его снова. Сан продолжал удерживать его за волосы, уничтожая все последующие попытки на корню. — Почему? Почему ты не даешь мне поцеловать тебя сейчас? — Потому что завтра ты пожалеешь об этом. Прости, я не должен был. — Хватить врать. Дело совсем не в этом, — Уён не знал, почему ему было так обидно быть отвергнутым. Наверное, именно так чувствовали себя те, кого отвергал он сам. — Ладно, — Сан грустно улыбнулся, всё ещё чертовски близко, так что его дыхание приятно обжигало губы Уёна, дразня, притягивая, словно магнит. — Я боюсь пожалеть об этом. Совсем скоро ты уедешь, вернешься к привычной жизни, а я так и буду здесь. И всё, что останется у меня — воспоминания о том, чего не должно было быть. Уён покачал головой, насколько это было вообще возможно — каждое движение отдавалось глухой болью, потому что Сан так и не отпустил его волосы, и будто бы сжал пальцы ещё сильнее. — Я буду вспоминать об этом каждый день, даже если между нами ничего не будет. Сан медлил, не решаясь ни отпустить, ни притянуть ближе. Не позволяя Уёну решить за них обоих, и взять ситуацию в свои руки. — Я могу быть твоим хорошим воспоминанием, Сан-и. Потому что ты точно будешь моим лучшим воспоминанием. — Чего ты добиваешься, Уён? Он и сам не мог понять, чего хотел, почему так настойчиво упрашивал Сана о ещё одном поцелуе, причиняя ему боль. Уён не считал себя плохим человеком, или он всё же обманывал сам себя? Эгоистичный, жадный, высокомерный по отношению к чужим чувствам, впервые в жизни он искренне что-то испытывал, и это было так похоже на влюбленность, что ему становилось по-настоящему страшно. Проглотив бессмысленное признание, Уён обхватил лицо Сана руками, и не сдержал улыбки, когда заметил, как Сан задержал дыхание. — Всего один поцелуй, Сан-а. Пожалуйста. Их губы снова столкнулись, но теперь Сан не пытался отстраниться, не пытался оттолкнуть. Казалось, он сдался, но и это было секундным обманом. Один поцелуй превратился в бесконечность, Сан снова перехватил инициативу, заставляя Уёна задуматься о том, были ли его в жизни поцелуи, хоть близко такие же приятные, как с Саном. Жил ли он по-настоящему до этого момента или просто существовал? Всё, что было прежде, казалось призрачным, далёким, словно было не с ним. Но сейчас его жизнь стремительно наполнилась красками, вкусом мандаринов, и запредельно сильной привязанностью к тому, с кем он был знаком всего месяц.

***

Тот вечер закончился молчаливой осторожной поездкой до дома, и Уён был уверен, что они оба ещё долго не могли уснуть, лежа в своих кроватях и думая о такой приятной ошибке. Ошибке, которую непременно хотелось повторить. Слова прощания, те самые правильные слова, которые не разобьют никому из них сердце, было невозможно подобрать. Ещё не покинув остров, он был уверен: они горько пожалеют о том, что поддались влечению, когда между ними будут сотни километров. Он понятия не имел, как будет жить дальше. В их последний день вместе они снова почти не разговаривали, полностью погрузившись в работу, которой было ничтожно мало, а вернувшись домой, разошлись по своим комнатам. Лениво собрав свои вещи, Уён улёгся на кровать, прокручивая в голове, что мог сказать. Всё было неправильным, пустым, никак не отражающим то, что именно творилось у него внутри. Оправданий попросту не осталось, Сан ему нравился, они оба нравились друг другу, но Уён не знал, как избежать боли от любого принятого ими решения. Закрыв глаза, он попытался уснуть, но мысли продолжали терзать его, не давая отвлечься. Что было бы, останься он еще на несколько дней? Будь они с Саном смелее, а может быть чуточку отчаяннее? Как сильно бы изменилась их жизнь, если бы они позволили себе перестать сдерживаться и отдались моменту, тому, что постепенно разрасталось в нечто большее? Утопая в фантазиях, Уён не сразу сообразил, что невинные картинки в его голове сменились откровенными, вызывающими приятные мурашки по коже. Сан. Сан. Сан. Сан. Его улыбка, его смех, его крепкие руки, его мягкие губы. Уён был окончательно потерян. — Чёрт, — он прерывисто выдохнул, и, поколебавшись, все же засунул руку за пояс штанов, обхватывая член рукой. К собственному стыду, Уёну потребовалось всего несколько плавных движений, чтобы полностью возбудиться. Его бёдра непроизвольно двигались в такт движению руки, и он безуспешно пытался игнорировать всё то, что творилось у него в голове. Ему нужно было торопливо сбросить напряжение и наконец-то лечь спать, но голос разума мерк перед настоящими желаниями. Тихо постанывая, Уён мог думать только о том, как сильно он хотел, чтобы эту последнюю ночь на острове Сан провёл с ним. К чёрту последствия, к чёрту то, как тяжело ему будет после, когда он вернётся домой. — Уён-а? — Сан стоял в дверях комнаты, привычно одетый только в спортивные штаны. В полумраке комнаты Уён мог винить только своё бурное воображение, но на какое-то мгновение ему показалось, что в очертаниях ткани он мог видеть то, что Сан тоже был возбуждён. Уён удивлённо хмыкнул, и чем ближе подходил Сан, тем сильнее он убеждался в том, что видел. Как долго Сан наблюдал за ним, что возбудился? Каким же сильным были желание и напряжение между ними, что они окончательно перестали сопротивляться? Уён резко отбросил одеяло в сторону, и Сан шумно втянул воздух от увиденного, молниеносно касаясь самого себя. — Сан-а, я больше не могу, пожалуйста, сделай что-нибудь. Я так хочу тебя, — взмолился Уён, нетерпеливо стягивая с себя штаны и нижнее белье. Этот дурацкий остров свел его с ума, заставил вести себя так безрассудно. Ему было чертовски стыдно за свою несдержанность, но он хотел, чтобы Сан видел его, видел, что он делал с ним, даже ни разу не прикоснувшись. Хотел, чтобы Сан потерял остатки самоконтроля. Смущение так сильно захлестнуло его, что Уён прикрыл глаза, позволяя Сану разглядывать его столько, сколько он захочет. И когда он наконец-то ощутил горячее дыхание Сана на внутренней стороне бёдер, то понял, что они оба добились своего, отчаянно надеясь раствориться друг в друге окончательно. Уён не осмеливался посмотреть на Сана, дрожа всем телом под обжигающими прикосновениями его губ. — Опять бесстыдно трогал себя, думая обо мне? Уён испуганно уставился на Сана, который навис над ним, в невыносимых дразнящих миллиметрах от поцелуя, и в таком положении он отчётливо ощущал, как твёрдый член Сана упёрся в его бедро. — Ты слышал? — Тебя трудно не услышать, — Сан ехидно улыбнулся. — И если честно, я делал то же самое. Не могу перестать думать о тебе. Ты словно моё персональное проклятие. Пальцы Сана скользили по животу Уёна, бесцельно блуждая по распалённой возбуждением коже, и его мышцы непроизвольно напряглись под этими нежными прикосновениями, заставляя подаваться навстречу снова и снова. Сан медлил, словно о чём-то раздумывал, а может быть прощался с последними сомнениями. — Можно? Уён не знал, о чём конкретно спрашивал Сан, но не раздумывая кивнул, утягивая его в поцелуй, от которого всё тело потеряло связь с реальностью. Он дал разрешение на всё, чего бы Сан ни захотел, прекрасно зная, что ему не придётся жалеть об этом ни секунды. — Не верится, что могу коснуться тебя так, — прошептал Сан, нехотя отрываясь от его губ. Уён едва успел опомниться и возмутиться прерванному поцелую. Затуманенным взглядом он наблюдал за тем, как Сан опускался всё ниже, пока не приподнял его бёдра одним резким движением. То, что делал Сан выходило за рамки фантазий и ожиданий, то, как он ласкал языком его чувствительную кожу, осторожно покусывая, заставляло практически таять, и Уёну пришлось зажать рот ладонью, чтобы хоть немного заглушить постыдные стоны. Сан действовал так уверенно, но его руки всё равно предательски дрожали. А может быть Уёну это только чудилось, потому что он сам подрагивал под каждым прикосновением, а когда почувствовал язык Сана внутри себя, то задрожал ещё сильнее, тихо всхлипывая от захлестнувших его ощущений. Казалось, Сан хотел исследовать его тело полностью, воплотить в жизнь все свои желания всего за одну ночь, и через какое-то время Уён, и без того задыхаясь от удовольствия, почувствовал мягкие, слегка распухшие губы Сана на своём члене. Он даже не представлял, что Сан мог хотеть этого так же сильно, и, сталкиваясь с его жадностью, Уён не знал, куда себя деть, как не потерять рассудок от всего происходящего. — Ты сведёшь меня с ума, — пробормотал он, срываясь на протяжный стон, тут же смущённо пряча лицо руками. То, что делал Сан, и правда творило с ним что-то необъяснимое. Уёну ничего не оставалось, кроме как подаваться бёдрами навстречу влажному жару, когда Сан обхватывал его член губами, медленно опускаясь на всю длину; с силой сжимать в руках простынь, чтобы хотя бы немного сдержаться, но даже это казалось просто невозможным. Уён знал, что только со слюной будет больно, но всё, что он почувствовал — слабое покалывание, когда Сан наконец-то начал осторожно растягивать его. Один палец сменился двумя, приятно заполняя, остатки неприятных ощущений постепенно померкли, благодаря неприличному количеству слюны, уступив место удовольствию. В тот момент Уён даже думать не хотел, сколько разных жидкостей было на его теле, прекрасно зная, что сгорит от стыда. Остервенело кусая губы, он пытался не издать ни звука, в то время как Сан не останавливался ни на секунду, скользя языком вверх и вниз по его члену, в такт движениям пальцев, будто и правда хотел свести с ума, и запечатлеть эту картинку в своей памяти. — Я… — Уён поперхнулся словами, когда обжигающая волна удовольствия заставила его потеряться на несколько секунд, тут же принося за собой необъяснимое разочарование вместо оргазма. Сан перестал сосать его член, и одним движением вынул пальцы с ужасно пошлым влажным звуком. Уён обиженно хныкнул, всё ещё чувствуя себя невыносимо возбужденным, и нетерпеливо дёрнул бёдрами, безмолвно намекая Сану продолжить всё то, что он с ним делал. — Я знаю, — сказал Сан низким хриплым голосом, запредельно медленно лаская бёдра Уёна. — Но я только начал. Торопливо сняв штаны, Сан вновь впился в губы Уёна, отвлекая его горячими беспорядочными поцелуями от возможного дискомфорта. Уён не знал на чём концентрироваться: на знакомом жжении, когда Сан начал плавно входить в него, жадно ловя каждый его стон, или на том, как эти головокружительные поцелуи помогали ему переключиться, посылая приятные мурашки по телу. — Боже, — Уён зажмурился, цепляясь за плечи Сана дрожащими пальцами. Все возможные ощущения разом нахлынули на него, заставляя задыхаться воздухом, стонами и слюной. Боль смешалась с удовольствием, глупое счастье от столь желаемой близости с удушающей грустью, и он понял, что был потерян. Они оба были потеряны. Каждая клеточка его тела мучительно горела, места, где их кожа соприкасалась, ощущались раскалёнными до предела. Уён был измучен этим невыносимым жаром, но ни за что на свете не хотел останавливаться. Он никогда раньше не чувствовал себя таким по-настоящему желанным. Каждый раз, когда член Сана оказывался в нём на всю длину, Уён едва мог продолжать полноценно дышать. Каждый раз, когда он попадал в то самое до дрожи приятное место, у него в голове становилось пусто, а глаза непроизвольно закатывались. — Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — тяжело дыша сказал Сан, оставляя на шее Уёна череду осторожных поцелуев, так ярко контрастирующих с тем, как он двигался внутри него. Уён желал этого так же сильно, но так и не произнёс это вслух — Сан попросту лишил его возможности говорить, полностью контролировать своё тело. Ему было так хорошо, словно он снова оказался в одном из снов, вот только теперь всё ощущалось ещё лучше, потому что происходило на самом деле. Уён мог поклясться, что прежде не испытывал подобного ни с кем. Он не сразу заметил, что начал шептать об этом, с трудом разбирая, что отвечал ему Сан. — Нет, Сан-а, хочу услышать тебя, — ухмыльнувшись уголком губ сказал он, заметив, как Сан поднес руку ко рту, и прикусил ладонь, стоило Уёну сжаться вокруг него. Он знал, что они оба были так близко к оргазму, что каждая секунда промедления ощущалась как пытка. Уён заворожённо смотрел, как Сан медленно вышел из него и, обхватив член рукой, начал ласкать себя быстрыми, рваными движениями. Трогая собственный ноющий от возбуждения член, он неосознанно подстроился под тот же ритм, чувствуя подступающий оргазм, и кончил почти одновременно с Саном, не сразу заметив слёзы удовольствия на своих щеках. Сан практически упал на него сверху, лениво целуя в шею, всё ещё не оправившись от оргазма, и Уён немедленно обнял его, совершенно не беспокоясь о липком месиве между ними. — Я никогда не забуду тебя, Уён, — сказал Сан, отдышавшись, и сердце Уёна было готово разорваться на части. Завтра его рейс в Сеул. Завтра он покинет этот остров и этого человека, который навсегда останется в его памяти. — Я тоже, — прошептал Уён, желая, чтобы завтрашний день никогда не наступал. Он осторожно взял ладони Сана в свои, и прижал их прямо к своему сердцу. Его пульс был предательски быстрый, глаза горели от желания заплакать, вот только теперь от невыносимой грусти. — Ты всегда будешь в моем сердце, — тихо сказал он, но Сан уже заснул.

***

Он обещал сам себе, что не станет уходить, не сказав ни слова, но в конечном итоге поступил именно так. Практически сбежал, больше всего на свете желая остаться. Он вернулся к работе и прежней жизни, почти не вспоминая этот месяц на Чеджу, казавшийся сном. Но Сан, о, его он вспоминал каждый день. Он думал о нём, пока ехал до аэропорта, озлобленно вытирая слёзы, лишь бы видеть дорогу перед собой. Он думал о нём и когда вошел в свою квартиру, и ощутил её холод и пустоту, а вместе с тем и собственное одиночество. Сан не покидал его во снах, чудился в случайных прохожих, и несколько раз Уён был готов всё бросить и полететь обратно. Спустя полгода его тоска утихла, оставшись тёплым воспоминанием. Уён надеялся, что время и расстояние возьмут верх, но в то же время знал, что обманывал сам себя. Он неизменно хотел снова коснуться губами загорелой щеки Сана и утонуть в аромате моря и мандаринов. Прошёл почти год, и Уён, крепко сжимая ремешок дорожной сумки, нервно кусал нижнюю губу, смотря в огромное окно аэропорта. Посадка на самолёт должна была вот-вот начаться. «Мне надоела твоя кислая мина. Хватит страдать по деревенскому красавчику», — с напускным недовольством сказал Ёсан, протягивая конверт с билетом в одну сторону. Уён сдержанно принял подарок, но позже, наедине с собой, провел целый вечер, рыдая и прижимая к себе заветный конверт. Он так сильно желал увидеть Сана снова. Так сильно боялся, что он отвергнет его. Часы в пути казались бесконечными и промелькнувшими, как один миг, и оказавшись на месте Уён не мог поверить в то, что снова оказался там, где они встретились с Саном в первый раз. Дом ни капли не изменился, как и огромный сад, где деревья гнулись под тяжестью плодов. Уён сделал шаг, ещё один, и замер, скованный неожиданной волной страха. Стоя перед тем самым местом, о котором вспоминал целый год, теперь он снова хотел сбежать, не зная, чего ожидать, сомневаясь в каждом своём решении. Стараясь подавить волны тревоги, он простоял на одном месте чёрт знает сколько времени, пока не увидел, как из дома вышла пожилая женщина и, завидев его, шустро направилась в его сторону. Казалось, сбывался один из его главных кошмаров о том, что месяц, проведенный с Саном, все чувства к нему, были лишь сном, пронизанным запахом спелых мандаринов и солёного морского воздуха. Уён глубоко вздохнул, решившись дать шанс судьбе в последний раз, до дрожи в коленях боясь услышать горькую правду. — Извините за беспокойство, Сан здесь? — спросил он, когда женщина подошла к нему совсем близко. — А, Сан-и? Он в городе, — ответила она, расплываясь в широкой улыбке, и её глаза превратились в щёлочки, такие похожие на те, что бывали у Сана, когда он улыбался. — В Сеуле. Поджав губы, Уён кивнул, сглатывая тугой комок слёз в горле. По крайней мере Сан существовал, и он мог перестать сомневаться в своём здравомыслии. Уёну хотелось рассмеяться над самим собой, над тем, как остров вновь испытывал его удачу и терпение. Конечно же всё не могло быть так просто. Он не знал, что сказать, чтобы не расплакаться на том же самом месте. Благодарно кивнув, он развернулся, чтобы уйти, но женщина окликнула его, едва Уён сделал пару шагов в направлении машины: — Подожди, как тебя зовут? Едва заметно прихрамывая, она подошла ближе, и схватила его за рукав толстовки. — Уён. Её морщинистое лицо тут же просияло очередной улыбкой, и она довольно хмыкнула. — Так значит вот какой ты, Уён. Я бабушка Сана. Он оставил кое-что для тебя, пойдём. Женщина настойчиво потянула его за собой, и Уён последовал за ней, окончательно сбитый с толку. — Он думал, что схватил солнечный удар, а ты был его галлюцинацией, — весело сказала она, когда они вошли в дом, и Уён, окинув всё беглым взглядом, понял, что внутри всё осталось таким же, каким и было год назад. — Сан-и сказал, что если ты приедешь, мне нужно передать тебе это. Прямо у входной двери стояла небольшая корзина, доверху наполненная мандаринами. Грустно усмехнувшись, Уён покачал головой, изумлённо смотря на этот странный подарок. Поток воспоминаний разом выбил весь воздух из его лёгких, и Уён с силой прикусил нижнюю губу, чтобы не сорваться и не заплакать. Прошёл целый год, они оба должны были двигаться дальше, но, похоже, не один он застрял в собственных чувствах. Как вообще Сан узнал, что он вернётся? Неужели и правда ждал? — Когда он уехал? — спросил Уён, дотрагиваясь до корзины кончиками пальцев, как будто она могла исчезнуть. — Сегодня, — женщина пожала плечами, с интересом рассматривая Уёна, будто бы догадываясь о чём-то. Один день. Всего один грёбаный день. Этот остров точно ненавидел его. — Он вернется? — спросил он с глупой надеждой, и его ладони вмиг взмокли. — О, Уён-и, — печально сказала женщина, дотрагиваясь до лба, словно пытаясь освежить память. — Он переехал в Сеул. Но обещал прилететь в выходные. Ты можешь дождаться его. Узел тревоги в его груди медленно исчезал, сменяясь трепетным предвкушением встречи. Уён взял мандарин из корзины и улыбнулся. Всего четыре дня. Он сможет подождать. — Позвольте вам помочь в саду в качестве благодарности.

***

Стоило ему приступить к работе, как он понял, что ни капли не скучал по физическим нагрузкам. К счастью, бабушка Сана была куда менее строгой, чем её внук, а может быть Уёну просто повезло, и он так сильно очаровал женщину, что она почти не ругала его за лень и неуклюжесть. Он работал, почти не замечая усталости, словно ожидание встречи с Саном и правда давало ему лишние силы. Вечером пятницы, возвращаясь из магазина госпожи Пак, Уён едва не врезался в знакомый автомобиль, припаркованный рядом с домом. — Сан-и? Его сердце колотилось так быстро, словно было готово взорваться от волнения. На ватных ногах он двинулся к дому, то и дело оглядываясь по сторонам, словно боясь упустить Сана из виду. — Уён? — послышался знакомый голос позади, и Уён обернулся, сталкиваясь взглядами с Саном. Расплывшись в мягкой улыбке, Сан выронил из рук коробку, и мандарины, лежавшие в ней, покатились во все стороны. О, что бы сказала его бабушка, если бы увидела это. Уён усмехнулся дрожащими губами, отчаянно пытаясь сдержать слёзы, и раскинул руки, безмолвно намекая Сану обнять его. — Я думал, ты приснился мне, — прошептал Сан, с силой впечатавшись в Уёна, прижимая его к себе с такой силой, будто он мог исчезнуть. — Я знаю. — Никогда больше не бросай меня вот так. — Ни за что. Пока ты сам не попросишь, — Уён прикусил нижнюю губу и глубоко вдохнул, ощущая приятное щемящее чувство под рёбрами. Слова застревали у него в горле, но то, как крепко обнимал его Сан, подталкивало его продолжать говорить, не молчать, не совершать прежнюю ошибку. — Переехал поближе ко мне, да? Сан торопливо кивнул, уткнувшись носом в шею Уёна, и только теперь он почувствовал его слёзы на своей коже. Как он мог допустить мысль о том, что они оба смогут продолжать жить, будто они никогда не встречали друг друга? Как целый год он игнорировал то, что поселилось внутри него, казалось, навсегда? — Я так по тебе скучал. — Я тоже скучал, ты даже не представляешь, как сильно, — сказал Уён, поглаживая Сана по голове, словно пытался успокоить и его и себя. — Я думал, что мы забудем друг друга, но я так ошибался. Я думал о тебе каждый день. Прости, если я причинил тебе боль, когда уехал. Он пробормотал всё это, судорожно слизывая собственные горячие слёзы с губ. Уён понятия не имел, простит ли его когда-нибудь Сан за то, что он ушёл и не попытался бороться за то, что было между ними. В его груди, в ритме бешеного пульса, билась надежда на второй шанс. — Ты не сон, — Сан отстранился, заглядывая Уёну в раскрасневшиеся глаза. — Всё это время я убеждал себя в том, что ты приснился мне. Я думал, что так будет проще, но как же я ошибался! Лучше, когда ты настоящий, когда ты здесь, и я могу коснуться тебя. — А я могу коснуться тебя вот так, — прошептал Уён, невесомо целуя Сана в уголок губ, игнорируя жар смущения, приливший к его щекам. Никогда прежде он не осмеливался так открыто проявлять свои чувства, зная, что кто-то может заметить. И Сан, казалось, совсем не переживал об этом. — Лучше касайся меня вот так, — сказал Сан и наклонился ближе, оставляя на губах Уёна бесконечно медленные, горячие поцелуи, наполненные всем тем, что они не сказали друг другу почти год назад. В конце концов, быть проклятым оказалось не так уж и плохо.