есть сердца как день влюбленных

Хисын просыпается медленно, с трудом разлепляя глаза. Голова гудит от выпитых ночью шотов текилы, и похмелье в который раз заставляет с грустью осознать тот факт, что ему уже давно не восемнадцать. Парню жарко и неудобно. Чужие конечности облепили его обнаженное под одеялом тело, и отвратительная липкость скопилась в местах, там где их кожа была прижата вплотную. Хисын осторожно поворачивает голову, пытаясь различить в темноте чужие черты, но натыкаясь только на густую копну русых волос. Он прищуривается, осматривая комнату в попытке зацепиться за что-то знакомое и понять, в чьей кровати он оказался после проведенного в клубе вечера пятницы. Взгляд находит очертания винилового проигрывателя и ряда пластинок, выставленных на тумбочке. Хисын помнит, что на одной из них точно был чонгук, в своем полуголом очаровании смеряющий людей по другую сторону оценивающим взглядом. Хисын подавляет усталый вздох. Выбираться из дома своего... если честно, он не был уверен твердо, кем ему приходился чонвон. Но он точно знал, что ненавидел посреди ночи играть в грабителя наоборот и пытаться как можно незаметнее для спящего парня выскользнуть из его же квартиры. Видеть плохо скрытое разочарование и боль на лице чонвона при их следующей встрече тоже не было вещью, которой он особенно наслаждался. Разговоры их проходили примерно так: - давай останемся друзьями. - предлагал старший, слизывая горечь лайма с изгиба шеи парня. чонвон в ответ только протяжно стонал, пропуская мимо ушей его слова, откидывая голову сильнее назад и одной рукой проскальзывая под пряжку тугого ремня. Хисын не хотел ранить его. Не хотел обманывать или причинять намеренно боль. Но в определенные моменты, когда чонвон смотрел на него тепло из-под длинных ресниц или готовил по утрам подгоревшую яичницу, он слишком сильно напоминал хисыну его. Его ангела с розовыми щеками и нежными, мягкими руками. С длинными изящными пальцами, на одном из которых красовалось сияющее обручальное кольцо - единственное, что он оставил хисыну в напоминание о своем существовании, прежде чем уйти одной ночью, не написав записки, и не вернуться назад никогда. Оставляя хисына одного, с разбитым сердцем и огромными замками надежд, оказавшимися песком, который разом разрушился под напором безжалостных волн. Хисын любил его страстно. В отношениях с возлюбленными он всегда обнажал свою душу, без страха позволял прикасаться к сердцу, каждую эмоцию читать на лице, как открытую книгу. Поэтому что-то непоправимо сломалось, когда он ушел. Когда забрал с собой часть хисына, оставляя его разбитым на неровные куски, навсегда неполным. Хисын хотел спросить почему? Было ли что-то в нем неправильным и отталкивающим, таким не пригодным для любви? Он не мог заснуть ночами, протягивая руку на вторую половину кровати, вместо его талии нащупывая только холод простыней и пугающее осознание пустоты. Хисын не мог сказать точно, что оставил прошлое позади. Это были четыре счастливейших года его жизни, завершившиеся катастрофой и личным маленьким концом света. Его ангел оставил его ради кого-то другого. без малейшего объяснения, как будто хисын был не достоин простой человеческой порядочности. Как будто он и не был никогда по-настоящему важен. сопящему под боком чонвону, видимо, тоже становится слишком жарко, поэтому он переворачивается на спину, освобождая парня из оков своих рук. Хисын тихо выбирается из спутанных простыней, вставая и пару секунд просто смотря на то, как мерно поднимается и опускается грудь чонвона. его губы в форме сердца были чуть приоткрыты, и хисыну хотелось оставить легкие поцелуи на каждом сантиметре его расслабленного лица. забраться обратно в кровать и уткнуться лбом в его голое плечо, медленно проваливаясь в сон под звук чужого дыхания. Хотелось проснуться утром вместе с ним под боком и первым делом запустить пятерню в его пшеничные волосы, перебирая между пальцами пряди. Хисын позволил себе на мгновение представить, что эти мысли становятся правдой. Что он снова счастлив, снова влюблен, снова способен открыться. Но в конечном счете он оставался сломанным. Не способным больше выдержать проведенной в одной кровати с кем-то ночи. Не имеющим больше сил для еще одного расставания, еще одного раза, когда его оставят мирно спящим, ни о чем не подозревающим. Поэтому он уходит сам. Хисын подбирает разбросанную по полу одежду, разгоняя темноту фонариком на телефоне. наливает на кухне стакан воды и ставит на прикроватном столике рядом с чонвоном. В этот раз он спит крепко, не шевелясь, даже когда хисын спотыкается о ковер и чуть не сталкивает со шкафа торшер. В три часа ночи он выходит из его апартаментов и заказывает такси до дома. Сожаление сухостью оседает в горле. "Нам нужно поговорить". Стены небольшого помещения студии сегодня давят на него. Хисын ставит пустую кружку из-под кофе на стол и поправляет волосы, выглядывающие из-под края низко натянутой бини. Ему нечего обсуждать с чонвоном. Он не может быть с ним рядом. Он не готов брать на себя ответственность и идти на риск. Не важно, насколько хорошо они подходят друг другу и как сильно они могли бы полюбить, дай он шанс их отношениям. Хисын не был готов сейчас и, возможно, не будет готов никогда. Он не хотел заставлять чонвона ждать чего-то, что могло так и не произойти. "Нам нужно поговорить". Хисын удивленно моргает на точно такое же входящее от джейка. он быстро печатает ответ и собирает вещи в рюкзак, решая воспользоваться перерывом на ланч. Джейк улыбается ему, когда хисын находит его сидящим за столиком у окна. Они бьют по рукам, и он садится напротив, догадываясь о возможной теме разговора. джейк делает несколько глотков из своей кружки и шумно вздыхает. - я не буду тянуть кота за хвост, окей? чонвон очень расстроен. хисын молча кивает, опуская глаза и не обращая внимания на екающее сердце. - ты же понимаешь, что зря даешь ему надежду? - джейк разводит руками. - я не хочу вмешиваться в ваши отношения, но вы оба мне не чужие люди- - я понимаю, джейк. я... я скажу чонвону сегодня, что все кончено. джейк откидывается на спинку сидения, и они сидят молча какое-то время. хисын ощущает чувство завершенности, когда слова сходят с языка. какая-то маленькая, яростно извивающаяся часть внутри него протестует изо всех сил, но он упорно продолжает ее игнорировать. - ты уверен... уверен, что так будет лучше? - наконец спрашивает джейк. хисын закусывает губу. он может выбрать быть эгоистом и продолжать обманывать чонвона, проводя ночи в его компании, но никогда не давая больше. упиваться прекрасной иллюзией близости - физической, но едва ли эмоциональной. это все, что хисын способен дать. гораздо меньше, чем чонвон заслуживал. недостаточно, так явно недостаточно. - да.