Глаза подарившие надежду

Под омутом бьющихся в унисон сердец, журналист снова нежно коснулся губ писателя, начав чувствительно, словно как в первый раз, не спеша изучать каждый миллиметр любимых уст. Он лишь изредка сжимал в своих ладонях прислонённые к кровати руки Джона, отчего чувствовалась чуть заметная пульсация, которая беспрекословно нравилась Линчу. Закрыв глаза и наслаждаясь каждым моментом нежного поцелуя, писатель начал мягкими медленными движениями отвечать на ласковые прикосновения губ журналиста. Хоть тот и чувствовал некий страх за себя, за то, что произойдет дальше, парень пытался расслабиться чтобы не доставлять каких-либо неудобств. Ему было одновременно и стыдно, и хорошо. Его переполняли странные чувства, которые с каждым разом пылали в груди всё больше. — Как же ты мне нравишься.. — приятная фраза тихим пылком пронеслась в голове Егора. Лёгкое умиротворение в тот же момент сменилось приятной возбуждающей дрожью по всему телу. Дыхание сделалось тяжёлым, а возбуждение и желание интимной близости становилось всё более явным и стойким, чего скрыть было уже просто невозможно. Его руки в тот же миг легли на талию Джона, притянув его к себе, ощущая приятное соприкосновение со всем телом парня. Он чувствовал такое же возбуждение и у возлюбленного, тот готов был перейти к главному действию. Однако его губы в тот же миг оказались накрыты горячими устами шатена, начавшего жадно целовать их, с каждым мгновением углубляя поцелуй. Действия Егора и сладкий аромат появившиеся будто в воображении, в буквальном смысле пьянили и будто сводили с ума. Сейчас он желал его, как никогда прежде. Чувствовалась искра проходящая между ними, заставляющая ещё больше прилипнуть к друг другу. С каждым разом волна приятной дрожжи распространялась по телу все чаще. Ладони журналиста начали плавно спускаться вниз. Почувствовав на ягодицах чужие руки, которые начали с желанием сжимать их в своих ладонях, Джон в ту же минуту глубоко вдохнул. Его руки инстинктивно легли на голову Егора, начав зарываться в шелковистые волосы. Они оба пребывали в состоянии пылающего экстаза, чувствуя жаркое дыхание друг друга. Лежа между бёдер Джона, темноволосый продолжал проходить по нежным губам писателя, ласково проводя пальцами по покрытой багровыми засосами шее. Продолжая тяжело вдыхать и выдыхать, Джон протянул руки в сторону футболки Егора, снимая ее, и открывая своему взору обнажённый торс Линча. Дальнейший процесс не заставил себя долго ждать: пребывая в состоянии растущего возбуждения, всё с той же нежностью в блистающих зелёных глазах Линч принялся плавными движениями снимать всю одежду с Джона: он желал наслаждаться обнажённым телом любимого, который в свое время уже не сопротивляясь, молча лежал давая раздеть себя до гола. В глазах Егора вспыхнуло всё большее желание, нарастающее с каждым разом нежной волной, как только он взглядом начал проходить по всему обнажённому телу шатена. В нём его возбуждало всё: красивый слегка подтянутый торс, запястья, которые хотелось вновь и вновь сжимать в своих ладонях, плечи и бёдра. Чёрт, обнажённое тело буквально пьянило его своей необъятной красотой. Джону же, честно сказать уже было даже как-то неуютно и смущающе лежать голым под Линчем, а также под его взглядом, который жадно бегал по его телу, пытаясь насладиться каждым участком писателя. От смущения джон отвёл взгляд, но продолжал принимать ласки. Каждое касание до некоторых мест заставляло писателя тяжело вздыхать и даже дрожать с мурашками на теле. Ему хотелось чтобы Линч сделал это быстрее, но при этом первый раз очень пугал, в книгах пишут одно а вот в реальности ощущения могут быть другие. Может быть сейчас Джон будет получать удовольствие, а может быть боль в самом начале в перемешку с дискомфортом. Но писатель решил прикрыть глаза и отдаться ласкам журналиста. Голубоглазый парень доверяет своему любимому человеку, он уверен что тот не сделает ничего плохого, а наоборот сделает всё только в лучшем виде для желанного писателя. Заметив на лице Джона блуждающее волнение, журналист провёл рукой по растрепавшимся волосам писателя, заставляя его обратить на себя внимание. — Всё будет хорошо, - правая ладонь принялась медленно проходить по внутреннему бедру. — Я обещаю тебе: я буду аккуратен и нежен, никаких резких движений и внезапно ускоренных темпов. - Его голос звучал настолько убедительно, отчего в голубых глазах вспыхнуло искреннее доверие, которое сразу же дало понять: Он готов к близости. Как только с Егора слетела последняя одежда, кожаный ремень, брюки и нижнее бельё, парень вновь прижался уже обнажённым телом, к телу шатена, чувствуя приятное тёплое соприкосновение. — Ты прекрасен. - сладкий шёпот вновь пронёсся возле ушей. Всё также лежа между обнажённых бёдер, Линч с улыбкой взглянул на горящие желанием глаза писателя. Джон слегка запрокинул голову назад, он медленно закрыл глаза, однако в тот же миг бегло распахнул их, устремив ожидающий взгляд на Линча, в руках которого был флакон с прозрачной жидкостью, предназначенной для интимной близости. — Расслабься, - успокаивающим голосом произнёс журналист, бросив взгляд на ожидающий взор голубоглазого, попутно выдавливая на пальцы прозрачную жидкость, от которой сразу же повеяло приятным запахом вишни. Смазав указательный и средний палец правой руки, Линч вновь приблизился к Джону, нежным взглядом окутывая лицо писателя. Он нежно прикоснулся к губам шатена, пытаясь расслабить его ласковыми медленными поцелуями. — Только не волнуйся. - отстранившись от губ, Егор вновь окинул того взглядом. — Если будет больно, то говори мне. Джон одобрительно покачал головой, после чего журналист принялся медленно вводить указательный палец в задний проход, ощущая, как узкие стенки начали постепенно растягиваться от каждого не спешного продвижения вглубь. Джон чувствовал лёгкую боль, смешанную с лёгким приятным ощущением, отчего дыхание словно на миг затаилось, однако совсем скоро со слышным стоном вырвалось наружу, как только Егор начал увеличивать темп, двигая палец вперёд-назад. Внимательно наблюдая за реакцией Джона, журналист принялся вводить второй палец, отчего узкие стенки буквально начали теснить два пальца друг с другом. В этот момент, из уст шатена последовал уже сдавленный стон внезапной усиленной боли, голубые глаза заметно заслезились, а руки до побеления сжали скомканные участки одеяла. — Тише, всё хорошо, - заметив боль в любимых глазах, прошептал Линч, склонившись к покрасневшему лицу Джона. Он начал отвлекать его поцелуями, чувствуя его частое дыхание. Журналист слегка сбавил темп, начав как можно более медленнее проходить по стенкам, после чего Джон в тот же миг затих. Кажется, спустя несколько секунд боль отступила, как только задний проход начал слегка расширяться, заменив неприятные ощущения лёгким чуть ощутимым удовольствием. Чувствуя расслабленность писателя, Егор до основания протиснул внутрь два пальца и слегка приподнял их вверх, нащупав на верхней стенке нужную точку. Он начал надавливать на заветное место, после чего из Джона сразу же вылетел сладкий стон, наполненный первым наслаждением от действий журналиста. Джон слегка выгнулся назад и издал протяжный возбуждающий стон, как только Линч начал усиливать темп, чувствуя, как собственное возбуждение принялось с силой ударять в голову от одного только вида тела шатена, а его стоны.. Чёрт, эти сладкие, страстные, глубокие стоны сводили его с ума. О да, эти ощущения чего-то внутри себя. По началу было больно, а потом эта боль перетекла в удовольствие, что аж ноги начали слегка пропускать дрожь. Каждый толчок пальцев Джон принимал в сопровождении со стоном. Особенно когда они давили на простату, тогда у писателя начинали слезиться глаза. Когда же Джон привык к пальцам, было заметно как он уже сам начал подмахивать бёдрами на встречу пальцам Линча, насаживаясь на них самостоятельно, писатель даже, кажется, уже почти забылся в этом наслаждении, запрокинув голову назад и продолжая стонать. Но редкие поцелуи журналиста возвращали обратно в реальность. В ответ на эти ласки Джон запустил одну свою руку в волосы Линча начиная их то массировать то слегка сжимать из за приятных чувств внизу живота. Такое чувство что это был сон.. Очень и очень сладкий и приятный сон, который не хочется заканчивать. Реакция Джона окончательно затуманила разум журналиста сильным возбуждением: он в тот же миг вынул пальцы из заднего прохода писателя, начав вынимать из ящика презерватив. Всего пару действий и он был готов продолжить основную часть. Вновь приблизившись к Джону, Егор развёл в стороны бёдра, слегка приподняв их вверх. Выразительные зелёные глаза в тот же миг запылали всё большей страстью. Он видел в ярких глазах Джона искреннее желание - ровно такое же, как и в своем опьянённом разуме. Линч начал медленно входить в Джона, чувствуя приятную тесноту, которая слегка сдавливала член узкими стенками. Честно признаться, он каждый раз беспокоился об ощущениях голубоглазого: он не хотел, чтобы тот испытывал боль, какой-либо дискомфорт. Его желанием было видеть сотни звёздочек испытываемого удовольствия в голубых глазах возлюбленного, что как раз и происходило. Джон изгибался словно кошка, и по его лицу было все сразу ясно. Почувствовав, как внутри стало чуть просторнее, Егор начал медленные плавные движения. Приблизившись к Джону, он ласково прикоснулся к губам, накрыв их сладким страстным поцелуем, в ответ на который последовал точно такой же желанный поцелуй. Спустя несколько секунд, дискомфортные ощущения полностью сошли на нет, после чего сразу же последовало приятное чувство от каждого медленного движения члена. Дыхание вновь делалось частым и глубоким, а из уст шатена послышались сладкие стоны. С каждым глубоким горячим дыханием и учащённым сладостным стоном, журналист увеличивал темп и вскоре полностью вошёл внутрь, издав характерный толчок. Джон в тот же миг с искренним стоном выгнулся в спине, а руки сразу же вцепились в обнажённую спину Егора. При каждом усиливающимся толчке пальцы судорожно впивались в кожу, царапая её и оставляя на ней заметные розоватые следы. Чувствуя на своей спине чуть ощутимую сладкую боль, Линч покусывающими поцелуями медленно спустился к ярко выраженным ключицам, так возбуждающим его затуманенный страстью разум. Он начал целовать их, покусывая при каждом блаженном стоне голубоглазого, отчего кожа сразу же покрылась выраженными страстными следами от укусов. Чёрт, он готов был отдать всё, чтобы до конца своих дней наслаждаться телом писателя, слушать такие приятные сладостные стоны, чувствовать его частое дыхание, ощущать его горячее возбуждение, видеть в глазах неописуемую сияющую красоту испытываемого блаженства. Пылая в агонии страсти, бурно соприкасаясь друг с другом, с искрящим жарким огнём затаскивая друг друга в головокружительный поцелуй, чувствуя бешеный ритм бьющихся в унисон сердец, пока весь разум окутан омутом предстоящего блаженства, влюблённые наслаждались трепетным горячим дыханием друг друга. Как же в этот момент спальная комната была пронизана соблазнительными стонами, постель издавала страстный скрип, а глубокое дыхание буквально пьянило всё то, что находилось в пределах эротического помещения. Следом последовал стон испытанного удовольствия из уст журналиста, слегка прижимающего к кровати запястья писателя. В тот момент Линч с силой сжал их в своих ладонях, оставляя на коже красноватые отметины. Чёрт, в этот момент каждый испытал неописуемое блаженство, которое ранее не было изведано никому из них: казалось, они были созданы друг для друга - созданы для того, чтобы любить каждый сантиметр тел. С каждым толчком из уст писателя вылетали яркие и сладкие стоны, ему было очень хорошо, что аж не хотелось останавливаться. Его пальцы на руках иногда подрагивали, а после же он на некоторое время сжимал руки в кулаки и снова разжимал их. В ответ на укусы Линча, Джон покусывал его плечи и шею в ответ при этом издавая стон или мычание. Каждый толчок близил парня к тому что он скоро кончит, поэтому его тело дрожало сильнее готовясь к сладкой и манящей разрядке и к громкому стону от облегчения и удовольствия. Каждый раз громкие и сладкие стоны, которые сумел выбить из писателя Линч, словно грели уши и заставляли провалиться всё больше, в глубочайшую пропасть любви. Каждый раз Линчу было как будто мало, ему хотелось большего, но смотря на шатена тот понимал, что Джон ещё не готов также, как и он.. Первому сексу вообще повезло сбыться в таких спокойных тонах без какого-либо беспокойства. Линч чувствовал, как вскоре времени кончит, поэтому стал немного ускорять темп, и делать толчки более грубыми, которые заставляли парня под ним ещё больше прогнуться и сжать в своих руках одеяло. Белая горячая жидкость растеклась внутри презерватива, выходя за пределы, отдавая лёгким теплом. Сердце бешено колотилось от всех ощущений которые только что огромной волной пробежались по телу парней. Стало одновременно не по себе, и также ужасно приятно. Казалось, что Егор собирался заканчивать, отводя взгляд в сторону и переводя тяжелое дыхание несколько минут подряд просто забыл о времени. Будто времени вообще не существует, и он снова провалился в некое пространство пустоты. Но продлилось это недолго, ведь в скором времени Егор снова прильнул к Джону. Нежные руки зеленоглазого прошлись будто по гладкому шлейфу по внутренней стороне бедра, а голова нагнулась чуть вперёд, опустившись ниже. Губы юноши кротко коснулись головки члена, оставляя скромный поцелуй. Он уверенно прошелся языком по члену, сразу беря в рот наполовину. Зубы убрал, не касаясь ими никак полового органа писателя. За этим прозвучал стон голубоглазого, и тихое, довольное мычание. Почему-то именно в этот момент Егор захотел, чтобы его грубо взяли за волосы, но вслух эту мысль озвучивать не пришлось, потому что чужая рука так и сделала: намотала волосы журналиста на кулак, никак больше не действуя. Довольный таким исходом парень начал двигать головой, сначала медленно, стараясь настроиться на нужный темп и выбрать лучший угол. Член до сих пор был наполовину во рту Егора, потому, привыкнув к длине, он насадился ртом до основания. Юноша вновь медленно начал движения головой, прикрыл глаза. Внизу стало невыносимо тесно. Парень уложил руку себе на член, надавив и простонав от своих же действий. Этот стон отдался долгой вибрацией по органу, принося лишь приятные ощущения. Не забывав работать языком, он водил по члену старательно, не оставляя без внимания каждую венку и головку, особенно лаская уретру, постоянно на ту надавливая. Линч ускорился, двигаясь уже более увереннее с характерными хлюпами и причмокиваниями, что разносились по комнате, нарушая тишину. Рука Джона довольно сильно сжимала волосы журналиста и даже слегка контролировала движения головы Линча, когда он двигал ртом. Тело писателя выгибалось и дрожало от приятных ощущений. Язык Линча был таким тёплым и даже горячим вместе с его ртом, что это аж даже доставляло больше удовольствия писателю. Спустя немного времени Джон попытался сказать что сейчас кончит, но из за стонов это плохо вышло, поэтому единственное что у него вышло так это зажмуриться и с громким, сладким стоном кончить в рот Егора, при этом слегка дрожа всем телом и выбивая из лёгких тяжёлые вдохи и выдохи. Чужая сперма заполонила рот парня, заставляя расплыться в большем блаженстве, попутно чувствуя глубокую страсть, в перемешку с сумасшедшим возбуждением и похотливости. Смущение и стыд словно покинули тело, и теперь все движения казались совершенно обычными, без какого-либо желания скрыться. < ... > В просторной спальне, ранее пронизанной страстными горячими стонами, красивыми возбуждающими телодвижениями, воцарилась умиротворённая тишина: соблазнительные звуки стихли, словно растворившись в дневном забвении. О прошедших минутах бурного первого секса свидетельствовала только разбросанная по всей комнате одежда. Если ранее постель пылала в горячих страстях, то теперь пребывала в мирной тишине: накрывшись тёплым одеялом, иногда обмениваясь нежными поцелуями, влюблённые молча наслаждались друг другом. « Джон тут же медленно закрыл глаза: чувствуя приятную усталость и тёплую безмятежность, он практически сразу же погрузился в сладостный сон. » Влюблённым взглядом окутывая любимое тело, Егор ласково улыбнулся, временами прикрывая сонные глаза. Его рука медленно прокатилась по обнажённой спине Джона, окутав того нежными объятиями, пока полусонный взгляд продолжал наслаждаться любимым человеком: растрёпанные волосы, умиротворённое дыхание, нежные губы – всё это завораживало его внимание. Он понимал, что никого не любит так, как этого парня. Ничего не могло нарушить их спокойную тишину, которая замораживала давая какие-то надежды. Действительно некоторое время вторая половинка спала, пока Линч устало осматривал его, постепенно погружаясь в сон за ним, но в неожиданный момент прозвучал громкий пронзительный звонок в дверь. "Курьер" пронеслось в мыслях Линча, который с лёгким раздражением вставал с постели, начиная натягивать на себя пижаму, которая в разнобой ложилась на пол.