a thousand confessions and that's it for you

      – Барти, ты…       Фэй не успевает изложить свою мысль, оказываясь прижатой к стене в одном из пустых коридоров. Барти, словно зверь, ухватывает её за хрупкие плечи, прижимая к себе. Скользит руками по чуть заостренному подбородку и, теряясь в шоколадных волосах, целует. Близко прижимается губами, не давая даже вздохнуть. У Фэй почти сводит губы, но так приятно. Крауч целуется так, словно путник в пустыне, который хочет воды слишком сильно и наконец добрался до неё, начав пить – жадно и не останавливаясь, чтоб набрать воздуху побольше.       Дарклок стоит остолбенев, не смея двинуться в сторону. Едва ли она поднимает свою ладошку, чтоб положить на широкое плечо. Голову кружит невероятно. В глазах почти рябит. Фэй почти уверена, что щеки ее, словно закатное солнце, алеют. Барти отстраняется так же быстро, будто бы и не было ничего мгновение назад, начиная осыпать быстрой чередой поцелуев её лицо. Снова отстраняется и прижимает её к себе в объятия, утыкаясь носом в макушку Фэй.       Он молчит. Барти почти всегда никак не комментирует свои действия.       Фэй почти привыкла, что он не скажет ей, что скучал, что любит, что хотел бы видеться чаще. Барти чуждо говорить о любви – она знает это ещё с первого курса, когда они только подружились, попав вместе на Слизерин. Фэй знает его отца, его семью и его всего.       В Барти как-будто бы нет места любви на первый взгляд.       Но Фэй знает, что это не так. Краучу не хватает любви настолько сильно, что он делает все. Идеальный ученик и неидеальный сын. Дарклок знает, что для мистера Крауча Барти никогда не станет идеальным. Барти Крауч-старший влюблен лишь в свою работу. Человек с каменным сердцем.       Фэй любит Барти, потому что знает его в действительности. Фэй любит Барти, потому что…да разве нужны причины? Она просто любит его. Так просто, без всяких объяснений, с четвертого курса.       Встречаться – если это так можно назвать – они начинают после пятого курса. После экзаменов. Барти не признается ей в симпатии, не говорит никаких нежных слов любви.       «Что ты думаешь над тем, чтоб мы были с тобой вместе? Не как друзья».       Вот и все его слова. Фэй не нужно уточнений, она все понимает. Да и как тут можно не понимать? Он просто не может сказать что-то другое.       – Барти, я могу сесть с тобой на Зельях? Или ты с Регулусом? – отстранившись чуть от объятий наконец произносит Дарклок то, ради чего шла за ним изначально.       – Давай, – лицо Крауча не выражает ничего практически. – Он снова с Эльнат, – отвечает про Регулуса.       Они смотрят друг на друга с мгновение. Фэй приглаживает светло-русые волосы Барти, чуть растрепавшиеся, и отойдя на пару шагов идет в Подземелья. Он за ней.       Будто бы и не было ничего. Мираж. Сон. Сладкое видение.       Так уже почти полгода. Это начало тревожить Фэй почти месяц назад. Она убеждает себя, что это пустое волнение. Она же ему на самом деле нужна.       Нужна. А любит ли её Барти?

***

      – Вы поссорились с Краучем? – Мелисса, старшая сестра Фэй, встречает последнюю после обеда.       Фэй непонятливо приподнимает брови и глядит на лицо, усыпанное хаотичными веснушками, с легким недоумением.       – Он уже который день не ждет тебя перед обедом, – поясняет свой замечание Мел, чуть затянув свой серебристо-синий галстук потуже. – Он опять боится, что ваши отношения раскроют? – лицо старшей сестры с догадкой хмурится.       Фэй молчит. Да и что тут говорить? У Барти временами весьма странные выходки. А Фэй, обычно нетерпеливая Фэй, терпит.       – Тебя не напрягает это? – интересуется осторожно Мелисса. – Вдруг он изменяет тебе? Или использует? Так трясется над секретностью, кому вообще какое дело до вас?       – Ты не знаешь Слизерин, – качает головой Дарклок-младшая. Если в Слизерине появляется какая-то интересная новость, то ей все кости оближут и она пойдет цепной реакцией по всему факультету, превращаясь в сломанный телефон. Это стало окончательно ясно, когда кто-то застал ссору между Эльнат и Регулусом, которые выясняли отношения в каком-то пустом кабинете. Для всех оба были лишь родственниками, пусть и дальними, но с одной фамилией. С той же ситуации выяснилось, что отношения у них отнюдь не такого характера.       – Я знаю тебя, но не понимаю, почему ты это терпишь, – лишь поджимает губы Мел. – тебе все это нравится?       – Я люблю его.       Фэй больше ничего не отвечает и уходит. Мел никогда её не поймет, как и родители. Они все знали Крауча: он был пару раз летом у них в гостях. Но всем родным он казался холодным и отстраненным, совершенно незаинтересованным.       Фэй знает, что все напускное. Она бы сказала, что знает о его любви, но… Она не знает.

***

      – Зачем ты так поступаешь с ней? – Регулус кажется безэмоциональным, по обычному серьезным, но он недоумевает. – Ты же видишь, что ей неприятно. Зачем, Барти?       Блэк, стоит им одним оказаться в спальне Слизерина, сразу же задает этот вопрос, смотря прожигающим взглядом. Барти падает на кровать лицом, тяжело вздыхая. Ему и самому не нравится положение вещей. Но что ему делать? Крауч не хочет липнуть к Фэй каждую свободную минуту – это слишком подозрительно и навязчиво. Вдруг ей вообще это неприятно?       – Разбирался бы ты со своим инцестом лучше, – грубо бросает Барти.       – Французская ветвь нам дальние родственники. Она моя четвероюродная сестра, чтоб ты знал – это не инцест, – голос Блэка леденеет. Все, что касается её – его волнует. Эльнат – слабое и одновременно самое сильное место сердца Регулуса. А Барти и так слишком слаб, чтобы…чтобы что?       – Когда-то ей надоест терпеть такое отношение к себе и она тебя бросит, – Регулус говорит это строго, но мурашки по спине у Барти совсем не от этого. – И когда ты поймешь, что любить – не преступление, будет поздно.       Крауч сразу визуализирует картинки в голове. Слишком реалистично, слишком правдиво… слишком, слишком, слишком.       Больно. Ну а разве ей не больно?       – Да я не могу, понимаешь? – Барти вскакивает, рукой срывает через шею галстук и хватается за голову. – Выглядеть таким, таким… уязвленным. Слабым. Вдруг ей всего этого не нужно?       – А ты вообще спрашивал у неё, чего ей нужно?       Удар ровно в цель. Шестеренки начинают работу, а сердце неприятно и тревожно бьется об грудную клетку. Барти садится на край кровати и пытается думать. Думать, думать, думать…       А, действительно, спрашивал ли он? Интересовался?       Барти сжимает губы. Хмурится. Внутри все неприятно стягивает от чувства несправедливости и стыда. Как же это изменить? Что он может сделать?       Слова застревают в горле, вертясь на языке, так и не сказанными.       Регулус оставляет его в комнате подумать. Сам молча выходит, а Барти все думает. И наконец придумывает.

***

      Выходным утром, поедая вяло завтрак, Фэй примечает знакомую сову. Сова Краучей несет какое-то письмо. Видимо, Барти написала мать.       Но выводы Дарклок ошибочны.       Сова садится прямо перед ней, протягивая письмо. Фэй удивляется и берет его. Это письмо ей.       Дарклок оглядывается по сторонам и видит внимательный взгляд Барти. Он смотрит на неё пару мгновений, кивая головой, мол, открывай. Фэй в полном непонимание, разворачивает короткое письмо лишь с парой предложений.       «Моя дорогая Фэй,       Не хочешь ли ты прогуляться со мной перед обедом, а после почитать в библиотеке?       P.s. Я люблю тебя.       Твой Барти».