Высшие силы.

      Бан Чан смотрел на своего друга и ждал реакции. Он уже тысячу раз успел пожалеть о содеянном. Минхо молчал, не до конца осознавая произошедшее. Ли коснулся своих губ пальцами, не отрывая глаз от друга. Прошла словно пара мгновений, Кристофер почувствовал звонкую пощечину, на левой щеке остался след он ладони.       — Прости... — немного опешив, прошептал Чан.       — Ты совсем из ума выжил?! Бан Чан, мы же друзья! Зачем?! Черт! — Минхо подскочил со своего места и метнулся в сторону открытого окна.       — Прости, я правда не знаю, почему поцеловал тебя, — Чан сидел на коленях.       — Все же было хорошо! Блять, Бан Кристофер Чан, какого черта?! - Лино понять не мог, что по-настоящему чувствовал по данному поводу.       — Прости. Я знаю, ничего уже не изменить. Мне искренне жаль, - старший опустил голову, разглядывая паркетный пол.       — Зачем портить нормальные, хорошие, а главное, дружеские отношения? Зачем все усложнять? — младший вдыхал воздух, пытаясь успокоиться. Непроизвольно в голове всплывала сцена поцелуя. — Я не хочу потерять и тебя...       Минхо нахмурился. Мышцы тела напряглись. Он быстрым шагом удалился из помещения, оставляя друга одного. Он влетел в свою комнату и сразу закрыл дверь на ключ, скатываясь по двери на пол. Чувства застревали глубоко в легких, душили изнутри, не позволяя вдохнуть полной грудью. Сердце сжималось от испытываемой боли: слишком много тяжелых событий за столь короткий срок. Друзья мертвы. Они оказались в прошлом, где женаты. Чан поцеловал его. Рождение ребят зависело от них.       — Я не могу признаться сейчас... Это не любовь! Наваждение, привязанность, зависимость, что угодно... Пожалуйста, только не любовь! Не сейчас... — шептал Минхо, смотря на телефон в своих руках.       С заставки на него смотрело восемь счастливых мальчиков. У каждого радостная улыбка, искренняя и живая. Сейчас Лино мог так сказать. Оказавшись в прошлом, два старших участника группы словно потеряли свои крылья. Будто у них забрали смысл жизни, шесть деталей от одного механизма, шесть частей целого сердца. Они были разбиты вдребезги.       — Я знаю, будь все, как раньше, этот поцелуй бы не случился. Если сожалеешь, зачем тогда поцеловал? Почему меня так испытывает судьба? — шипел парень, смотря на фотографию Бан Чана. — Зачем ты влюбляешь в себя...       Минхо встал с пола и лег на кровать, открыв галерею в телефоне. Первые фотографии с самого начала предебютного времени: такие молодые и полные сил, не имеющие опыта. Проблемы в понимании друг друга, ссоры, конфликты. Они прошли многое и стали настоящей семьей. Раздражали соседей по комнате, но все равно возвращались обратно. Проживали плохие и хорошие моменты вместе, помогали выздороветь при болезни, учили друг друга тому, что умели сами. Редко видели родителей.       — Не исчезайте... Моменты, когда мы были вместе. Счастливые дни. Воспоминания, которые храню в сердце. Не оставляйте меня одного с болью новой жизни. Я боюсь сломаться и не пройти данный этап. Прошу, сознание... не забывай ничего, связанное с теми, кто дороже жизни. Я буду держать все рядом с собой. Хочу остаться в своих снах, где каждый день проживаю прошлое. Жизнь... до которой не могу дотянуться. Я знаю точно, все теперь будет иначе. Ты бы посмеялся надо мной и сказал: "Какой из тебя папа? Ты нас лупить будешь", я-то тебя знаю, Сынмини. Ты бы поддержал меня, обняв, да, Ёнбокка? Сидя рядом, выслушал бы все мои переживания. В этом весь ты, Хенни. Выслушав меня, пинком отправил бы признаваться в чувствах, да, Чанбинни? Как всегда пошли бы поесть, да, Джисонни? Настроил бы признаться ему, что мне понравился поцелуй, да, Чонинни? — Минхо листал фотографии своих друзей, тихо напевал песню Чанбина и улыбался. Слезы текли по щекам. Он точно знал реакцию каждого из них.       Лино наткнулся на фотографию виновника своего состояния. Бан Чан здесь был с синими волосами. Кажется, это какое-то интервью, но Лино не уверен. Конечно, никогда мыслей не возникало проявить к Чану нечто большее, чем братскую или дружескую любовь. Однако все изменилось, когда они оказались здесь и застряли. Минхо и раньше знал: Чан прекрасный парень и отличный друг, чудесный лидер. Но предпочтение тогда отдавалось творчеству и танцам. Здесь, в новом времени, оказавшись на месте самих себя, только других, Минхо осознал — они могли быть супругами, полюбить. Может, так и выглядит параллельный мир? Где не существует их группы, где они родители ребят. Точнее, должны стать для них родителями. Мир, где умершие они — это счастливая семья. Возможно, та неизвестная сила захотела, чтобы именно Чан и Минхо из будущего стали родителями, а не они прошлые, которые вместо них должны были выжить. Кто может иметь такую власть над судьбой и временем?       — Я сделаю вид, что ничего не было. Притворюсь, что все — сон. Будто твой поцелуй ничего не значит для моей души. Прошу только об одном: не исчезайте, моменты, прячьтесь в моих снах. Как же мне больно, и я скучаю по моментам другой жизни. Не позволю пропасть даже маленькой детали, мне дороги все события, самые счастливые и безумно ужасные. Разбившие сердце и подарившие крылья. Я останусь и буду стоять до конца, смотря в глаза тому, кого любить не хотел. Я признаюсь лишь, когда не смогу дышать, — продолжал напевать Минхо, смотря на фотографию друга, с которым у них начнется самый тяжелый период в жизни.       — "Сожалею..." Ненавижу слова, которые причиняют боль: "сожалею", "прости", "люблю", "умер", "бросил". Я скучаю. Всегда считал, что, обретя тишину, не захочу с ней расставаться. Но, учитывая, что сейчас у нас дома слишком тихо, жизнь отдам, только бы вновь почувствовать вместо пустоты разные звуки и шумы, создаваемые шестью прекрасными ребятами. Все отдам, лишь бы вновь оказаться на записи новой песни и послушать советы 3racha или Хенджина. Позаниматься в нашей танцевальной студии. Послушать споры между ребятами; выбрать, что поесть на ужин; решить, какую новую песню написать... Снимать новые видео для Stay... В конце концов жить без сожалений и боли, — Минхо глубоко вдохнул и решил для себя, что со слезами покончено.       — Я не мог влюбиться в Чана, скажи... Я ведь не мог! Как могло произойти то, чего я остерегался? От шестерых альф таил свое сердце и лишь перед одним оказался безумно слаб. Что во мне не так?! Неужели поцелуй со мной стоит такой реакции? — у парня округлились глаза. — Я идиот, Ким Сынмин! Я идиот... Ударил... Да еще так, что след оставил! Боже... Он станет меня игнорировать...       Минхо смотрел на свою совместную с Ким Сынмином фотографию. Оба стояли у реки.       — Мы начинаем ценить когда теряем, правду ведь говорят? - Лино сжал свои кулаки и посмотрел на закрытую дверь. Он испортил праздник, который сам и устроил. Некрасиво вышло, стоило мягче.

***

      Бан Чан так и сидел на полу, моргая и не зная, куда ему стоило деть руки. Лицо выражало глубокое сожаление и вину. Ему было плохо от мысли, что Минхо стало противно. Он не спросил разрешения. Ему чувства казались взаимными. Ошибся.       — Я... Замирая, смотрю в твои глаза. Когда заглянул в них впервые, мое сердце пропустило удар. С того момента моя жизнь приобрела краски. Дыхание участилось и сердце обрело невесомость. Я полюбил, когда встретил тебя. Столь саркастичного человека, вызывающего во мне бурю эмоций. Ты стал единственным омегой, что вернул меня на Землю. Я жил словно в вакууме, собственноручно заперев себя там. Оказался не таким, как другие, но ты меня все время поддерживал, второй лидер нашей группы. Я всегда знал, что могу положиться на тебя. Я понимаю, моей опорой стал ты один. Моей задачей было стать для вас примером и опорой, а я в этот момент дал слабину. Что я за лидер?.. Я утратил твое доверие, потерял то немногое, что имел. Все хорошо начиналось, почему я решил променять свою роль друга и так безрассудно рискнул? Что бы сказали дети? Хотя Сынмин всегда подозревал о том, что ты мне нравишься не как друг, а как возлюбленный, — смеясь и вытирая свои слезы, бормотал Чан.

***

      Сынмин и Бан Чан сидели на кухне общежития и ели приготовленный Чаном ужин. Младший заметил напряжение старшего. Сынмин понимал: Чан не любит, когда о нем волнуются. Однако в последнее время тот стал слишком задумчив и замкнут, старался что-то спрятать, да вот от зоркого глаза Сынмина ничего не скрыть.       — Ты прожжешь во мне дыру. Что-то случилось? — обратился Чан к Сынмину.       — Да вот, думаю, — обреченно выдохнул он.       — О чем?       — О тебе и твоем большом секрете, — улыбнулся младший.       — Большом секрете?       — Да. Ты влюбился, признайся самому себе. Я не прошу, но ты мне много раскрываешься, — отвел взгляд Ким.       — Откуда тебе знать? — пытался скрыться Чан.       — Я не слепой, как другие и как он. Буду рядом, если понадоблюсь, но ты взрослый человек и должен признаться себе, а потом ему. Хен, жизнь сама по себе сложна, но мы семья, ты ведь так говорил? — улыбнулся в своей манере Сынмин, жуя рис.       — Теперь ты даешь мне хорошие советы. Ты вырос, Сынмин-а, — кивнул Чан, улыбнувшись столь теплым словам.

***

      — Если мне будет больно, я перевяжу все раны и остановлю кровь. Пусть произошедшее станет моим личным грехом, который мне придется замолить. Оставайся со мной, прошу, я ничего не смогу, если потеряю тебя; не хочу оставаться один, мне слишком страшно. Призраки прошлого останутся с нами надолго, я точно знаю, сейчас моя сила жить дальше — это ты. Если вернусь назад и переживу все сначала, моим выбором останешься ты и только ты. Мои песни о любви все до единой о тебе. Твоя улыбка, что ярче звезд, пленяет меня каждый раз, запирая в самый сильный капкан. Язвить и ранить словом можешь, но тебе все простительно, не со зла ведь. Мое счастье — прожить несколько прекрасных лет вместе с вами, победа — встретить тебя. Моя любовь угаснет, когда время замрет, Земля перестанет вращаться, Солнце потускнеет, Луна пропадет, а люди исчезнут, значит, никогда. Я готов нести чувства в одиночку, притворяясь очень сильным, когда в душе ноют шрамы. Пусть на твоем лице сияет улыбка, глаза горят озорным огнем. Я могу раствориться лишь от твоих прикосновений. У тебя вся власть надо мной: одно слово, и я могу сделать, что угодно. Твои объятия окутывали меня столь нежным теплом, согревая все нутро. Если хочешь, могу стать кем угодно, только останься. Будь счастлив, я переживу. Мне хватит твоей улыбки. Одно слово, и мир готов к ногам твоим бросить. Ты моя луна в кромешной ночи. Словно я бумага, а ты рассказ в книге: украшаешь меня, когда остаешься рядом. Моя слабость, мое сердце. Прости... — Чан бормотал в пустоту слова песни вперемешку с собственными мыслями. Он сидел, обнимая свои колени. И будто сотни иголок пронзали страдающее сердце.

***

      Две тысячи семнадцатый год многое изменил для всех ребят, которых утвердили в основной состав новой мужской группы к концу декабря. Бан Чану тогда разрешили собрать команду самому, что являлось настоящим риском и экспериментом компании. Тогда уже существовала подгруппа 3Racha. На одно из последних прослушиваний компании был приглашен Ли Минхо, очень даже хороший танцор. Чан решил позвать его в группу, сделав главным танцором.       — Я хочу, чтобы ты учил остальных танцам, являясь нашим танцевальным лидером. У тебя очень хорошие навыки, — улыбаясь, сообщил Чан.       — Ты уверен в своем решении? — немного удивился Ли.       — Конечно, я верю в тебя!

***

      — С тех пор... ты мне нравился все больше, — вспоминал Чан свою первую встречу с другом, ретировавшись из кухни к себе.

***

      Минхо продолжал рассматривать свою огромную галерею: фотографии парней, столь родных, но недостижимых сейчас. Ли печально улыбнулся: может, он начал сходить с ума? Возможно, у него паранойя. Нормальные люди ведь не слышат голоса в голове, звуки прошлого или будущего. Моменты, сохраненные отныне навсегда, которые невозможно повторить.       — Я порой хотел отдохнуть от шума в доме. Кто бы мог подумать, что буду скучать? Мне очень жаль. Стоило больше проводить с вами время, — улыбался Минхо.       Ему попалась фотография, сделанная в одном из любимых заведений группы. Тогда день был пасмурным, шел дождь. Чонин и Минхо хотели кушать и решили заглянуть туда.

***

      Сделав заказ, они уткнулись в телефоны, параллельно разговаривая. Сегодня у них была тяжелая тренировка, все утомились. Последние дни недосып мучал мемберов. Ян метнул глаза в сторону своего друга и улыбнулся, как лис. Ли нахмурился и по итогу решил не смотреть в ответ, лишь отвечая в переписке Джисону. Однако сердце чувствовало подвох.       — Почему ты на меня смотришь? — спросил Минхо, откладывая телефон.       — Хен, ты же омега... — начал издалека макнэ.       — И? — выгнул бровь Минхо.       — Неужели тебе никто из нас не нравится? — Минхо поперхнулся своим напитком и выпалил в ответ:       — Что?       — Ну чего ты так, я просто интересуюсь... — посмеялся младший, отводя глаза.       — Здесь есть подвох... — покачал головой Ли.       — Хен, тебе же нравится Чан-хен... — Чонин смотрел на свой стакан.       — С чего ты взял?       — Твой взгляд выдает тебя с потрохами, хен. Расскажи ему, — улыбнулся Чонин.       — Может, ты и прав... — тяжелый вздох.

***

      — Кто же мог подумать, что ты настолько внимательный, — прошептал Минхо, разглядывая фотографию.       Парни прятались от самих себя, стараясь не шуметь. Впали в депрессию и раздумья. Обоим оказалось сложно смириться с ссорой, но правда ли они поругались? Заснуть без пожеланий на ночь и разговоров ни о чем оказалось непосильной задачей.       Минхо решил включить песню Джисона. Он всегда ворчал, что мемберы сохраняли свои песни на его телефон, а сейчас был благодарен. Лежа на кровати и слушая уже несуществующего человека, он чувствовал, как сердце сжималось, а слезы сами текли по щекам, не позволяя кому в горле выйти наружу.

— Больно терять то, что является частью твоей души. — Мы живем, пока о нас помнят...

***

      — Я не специально...       — Я понимаю, но ты хоть осознаешь... какой это поступок?!       — Прости...       — Я предупреждала и просила тебя, остерегала. Однако ты меня умнее, наверное.