Искупление

      Харчевня гремела жестяной посудой и стучала деревянной, грубый, хриплый смех перекатывался с одного края зала на другой, пена стекала по вспотевшим кружкам и небритым лицам, которые жадно цедили дешевое пиво и, с грохотом опустив кружки на дубовый стол, требовали добавки. Пышногрудые служанки бойко меняли посуду и носились с нагроможденными едой подносами с такой лёгкостью, будто в их руках был не фаршированный поросенок весом 15 фунтов, а корзина полевых цветов. Все было поглощено беспорядком и невежеством. Им воняло, шумело и блестело.       В углу этого балагано-подобного места, недовольно оглаживая ободок кружки, пена в которой опустилась, оставив ее полупустой, тем самым раскрывая обман бартендера, сидел молодой юноша. Раздражённое выражение лица не портило его природной красоты, тем не менее, выглядел он весьма недружелюбно. Лоб вспотел и челка неприятно липла к нему, вызывая у юноши новый прилив раздражения. Одна из его ног, обтянутых штанами из отменной кожи, нервно дёргалась, а взгляд недоброжелательно обводил толпу, чаще останавливаясь на двери.       - Когда он, мать его, придет?!       Его сосед по столу усмехнулся. Это был мужчина неопределенного возраста, лицо его нельзя было назвать молодым, тем не менее на нем не было ни одной отметины старости, ни одной морщинки или рубца. Черты его лица обладали исключительной остротой: подбородок, нос, усмешка и глаза. Не просто глаза были острой формой, но сам взгляд, казалось, пронзает своим блеском. В отличие от парня помоложе, он с удовольствием потягивал вторую кружку пива и, облизывая губы, ставил ее на стол, расслабляя мощные плечи.       - Ты сам согласился его ждать, - бросая насмешливый взгляд на беспокойную ногу парня, ответил он, получив в ответ ещё более недовольный взгляд.       Тут сквозь общий шум начал пробиваться металлический звон ножа и, добившись некоторого затишья, прозвучал возглас:       - ВНИМАНИЯ, ДОБРЕЙШИЕ, ВНИМАНИЯ!       До сих пор жующие "добрейшие" притихли, даруя желаемое говорившему (а это был хозяин заведения), внимание.       - Благодарю вас за то, что пришли в мою скромную едальню, да хранят вас боги высшего неба!!       В ответ гости ободряющее зарычали, поднимая полные бокалы, из которых полетели пенные брызги. Хозяин прокашлялся:       - Как вы знаете, в моей харчевне всегда играла музыка, но, к сожалению, музыкант прихворал.       Гости разочарованно замычали.       - Полно-полно, добрейшие! Мальчишка скоро поправится! Куда он денется, паршивец?!       В ответ прозвучал одобрительный, пивной смех.       - Надеюсь, сегодня вы потерпите и как всегда порадуете себя моим фирменным элем с самым лучшим, пшеничным солодом!!       - Даааа, - захрипели мужчины и вместе с хозяином принялись жлуктать, у кого, что было.       - А можно ли сыграть, хозяин? - раздалось в гармонии шумных глотков, которые один за другим прекратились. Любопытные головы повернулись к тому самому столу, где сидели двое.       - Ты что делаешь? - с непониманием смотря на мужчину, тихо спросил юноша.       - Тебя же раздражал этот шум, Уен-и. - тихо прозвучало в ответ. - Подарю твоим ушам кое-что получше, - мужчина подмигнул и встал. - Так что, позволишь потешить весёлых ребят? - снова обратился он к хозяину. - Не понравится - оплачу весь их выпитый эль.       - Оооо, - мужчины довольно заголосили.       - Дай ему инструмент!! - крикнул кто-то.       - Да, дай!! - поддержали остальные.       Хозяин, взграмоздившийся на стол, неловко икнул. Он внимательно посмотрел на "музыканта" и спросил:       - Какой же инструмент Вы пожелаете, сударь? - Скрипку, если позволите, - улыбнулся мужчина и хозяин, мог бы поклясться, что увидел, как в этих лисьих глазах всполыхнули огоньки. Однако он был пьян и, слегка напуганный, приказал:       - Сюзанна, принеси скрипку, красавица!       Гости снова поддерживающе загомонили. К юноше по имени Уен подошёл кто-то из более-менее трезвых гостей, и по-доброму усмехнулся:       - Уверенный у тебя друг!       - Он мне не друг, - не спуская взгляда с широкой спины спутника, ответил Уен.       Вскоре скрипка была в руках у просившего, и он, пару раз проведя смычком по туго натянутым струнам, ловко подкрутил колки, настраивая инструмент на чистый лад. Проведя третий раз по струнам, мужчина довольно улыбнулся и, отойдя ближе к стойке, встал в положенную позу.       Он выждал пару секунд, после чего резко мазанул раз, другой и смычок отрывисто заплясал в его напряжённой руке. Пение скрипки заполнило помещение, она трепетал в руках мужчины, выдавая странную, но бесподобную мелодию. Все живое замерло, возгласы скрипки скакали между бокалами, отплясывали на грязных приборах и казалось, что смычок врезается в струны не только скрипки, но каждой, даже самой маленькой души этого зала. Звуки скрипки то резко отпрыгивает друг от друга, как столкнувшиеся кузнечики, то летели навстречу, словно бабочки. Они переливались и накладывались один на другой, рисуя замысловатые узоры, рождая безупречную, маняще жуткую гармонию. Все, кто был там, мог бы поклясться, если бы не боялся сойти за сумасшедшего, что музыка, что они тогда слышали не была похожа ни на одну земную, ранее слышимую мелодию и, казалось, что не один мужчину, но целый оркестр исполняет ее. А он все острее и яростнее резал струны, улыбаясь чему-то, как будто не он заставлял скрипку играть, а она рассказывала ему мучительную, страстную и такую дешераздирающую историю. Это была история, заставлявшая сердца слушателей беспощадно ныть, кровь стучать в жилах, отбивая в такт музыке, барабанные перепонки вибрировать, отражая вибрацию струн, а в груди рваться и требовать продолжения тяжёлому, безудержному желанию.       Лицо юноши слегка помрачнело, он как будто единственный, кто не был захвачен в ловушку коварных струн, и смотрел на то, как игриво мужчина заставляет творить инструмент нечто подобное. Плечи скрипача, как заведенные, двигались вслед за музыкой, а глаза были вдохновенно закрыты. Было похоже на то, что он совсем не собирается останавливаться, но мужчина оборвал мелодию. И вместе с ней он оборвал что-то в гостях, которые разом вдохнули и шумно, яростно зааплодировали. Мужчина скромно улыбнулся и, взглянув на юношу, задорно подмигнул ему.       - Он чертовски хорош! - аплодируя, с чувством произнес стоявший рядом с Уеном дядька.       - Разумеется, - хмыкнул Уен, - он же дьявол.       И юноша пошел к своему спутнику, оставив непонимающего правильности услышанного мужчину одного. Вокруг скрипача собралась толпа восхищённых слушателей, тут были даже служанки, жавшиеся грудями к мускулистым рукам музыканта.       - Это было великолепно!       - Где ты научился так играть?       - Ты должен выпить с нами!       Уен громко откашлялся, и мужчина мило улыбнулся собравшимся. Укладывая инструмент на стойку, он сказал, проходя сквозь расступающуюся толпу:       - Вы очень любезные слушатели, я как-нибудь выпью с вами, но сейчас мне нужно идти, - и он оказался прямо перед Уеном, казавшимся ещё уже и меньше, чем есть, на его фоне. Юноша недовольно хмыкнул и пошел к двери, а мужчина ещё несколько раз поклонился благодарной публике и вышел вслед за Уеном.       - Тебе не понравилось? - спросил мужчина, идя рядом с парнем, который то ли от усталости, то ли от скуки подпирал затылок руками.       - Что? То как ты заставил всю харчевню на себя слюни пускать? Что это было, Сан? Мелодия из личного сборника адских сочинений? Или что-то из...       - Это моя мелодия, - прервал его Сан и, притянув за талию, зашептал на ухо, парализуя тело Уена электрическими искрами. - Может у большинства из них слюни и потекли, но это не заменит мне твоих. Ради этих слюней я и не на скрипке готов сыграть.       - Демон проклятый, - отшатнулся Уен, потирая ухо. - Сколько можно говорить мне такие вещи?!       - Демонов и для этого вызывают, - повел плечами Сан.       - Ты сам знаешь, что я тебя не вызывал!!       - Дада, - отмахнулся Сан, - пошли уже, положим тебя спать. Твой Ёсан точно уже не придет, а я не прочь в которую ночь поглядеть на твой безмятежный сон.       - Вот же ш! - ударил мужчину по плечу Уен и послушно зашагал рядом.