Алое письмо

Цзян Чен не успел оглянуться, как оскверненный храм Гуаньинь наполнился толпой галдящих заклинателей. Аханья, оханья, причитание и привычный дележ полномочий, обязанностей и привилегий. Он раздраженно сплюнул на землю. Еще и неблагодарный племянничек скрылся с глаз, а ведь только что был тут. Глава Юньмэн Цзян оглядел зал в поисках Цзинь Лина. В том, что он искал взглядом еще одну фигуру он пока не готов был признаться даже себе. Но ни юноши в золотых одеяниях, украшенных тонкой вышивкой сияния средь снегов, ни другого, уже не совсем юноши в черно красных одеждах по-прежнему не наблюдалось. Чужое золотое ядро болезненно пульсировало в даньтяне. Вечное напоминание, что это не он, не его сила восстановила клан. Это была жертва того, кого он по унаследованной от матери привычки привык винить во всем. И вот теперь этот… бывший слуга? Бывший брат? Снова испарился. А ведь он так мечтал доказать ему, что он тоже герой. Он тоже достоин! Вей Ин ведь говорил, что в Юньмэне два героя. А сам… а сам сбежал с одним из нефритов. Цзян Чэн горько усмехнулся. В Гусу Лань Было два Нефрита. В Юньмэн было два Героя. Похоже… и герой и нефрит и там и там остались в гордом одиночестве. Кто бы мог подумать, что этот ледышка Лань Ванцзы все это время… Цзян Чен хмыкнул. Наконец углядел в толпе племянника, его уже окружили члены клана Цзинь. Ему ведь теперь предстояло стать главой этого клана. Мальчишка явно не готов. Эти змеи в цветочных одеждах сожрут его живьем. Этого он допустить не мог. Цзинь Лин был всем, что осталось у него от семьи. Даже проклятый Вей Ин не был один. Он надеялся. Он надеялся, что у клана Цзинь появится другой наследник, и он сможет забрать племянника в Пристань Лотоса. Сам он не ощущал ни сил ни желания жениться и обзаводиться наследниками. Не хотел повторить судьбу отца. Но теперь… теперь он был обязан. За ним будущее его клана. Он клялся душам своих родителей. И он был готов исполнить долг. Однако… Однако, была серьезная проблема. Даже несколько. Проблема номер один: он не представлял, кого можно взять в жены. Точнее, представлял. Но они ему не нравились от слова совсем. Проблема номер два: он не умел разливаться соловьем на любовные темы и флиртовать. Совсем. Вообще. Проблема номер три: была проблемой номер три, и он предпочитал не озвучивать ее даже мысленно. Течение цы в теле пришло в норму и Цзян Чен медленно поднялся, направляясь к выходу из храма. С племянником он поговорит завтра. И завтра же подумает, что делать с новыми перспективами. Сейчас ему хотелось только вернуться в Пристань Лотоса, выпить пару сосудов рисового вина и просто не думать вообще ни о чем. Не думать казалось отличной идеей. Прекрасной. Вспомнить бы еще сколько лотосового вина для этого нужно… Гуй! Нет, только не лотосового. Его же придумал он. Этот придурок, ради которого он показался солдатам Вэнь и так подставился. А придурок, вместо того, чтобы спастись тупо похерил его жертву и предпочел пожертвовать своим бессмертием. Своим всем. И даже ничего ему не сказал. Ни слова. Мол, я по своей воле избрал темный путь. Хотел бы врать… мог бы придумать что-то более убедительное… *** Лань Сичень сидел в своем кабинете и тупо пялился на алый конверт перед ним. Он мог бы предположить, что конверт адресован его брату, учитывая недавние события. Хотя это и был сам по себе скандал для клана Лань. И отправитель просто ошибся в паре иероглифов. Что, конечно, звучало фантастически. Рука дрогнула, когда он потянулся к конверту. Первый нефрит клана Лань вздохнул. И решил сделать перерыв. Осторожно налил чай, погладил кончиками пальцев прохладный нефрит Лебин. Не помогло. Он просто не представлял, кто мог бы направить ему красный конверт. Хотя, судя по взглядам Дяди, он уже должен был и сам слать эти конверты кругом. Клан без наследника! Младший нефрит сбежал! Лань Хуань снова вздохнул. Пригубил чай. И погрузился в медитацию. Это тоже не помогло. Конверт все еще вызывающе алел на столе. Нефрит издал совсем уж обреченный вздох. Медленно подошел к столу. Опустился перед ним в подобающую позу и осторожно распечатал конверт. Первые же слова вызвали легкий румянец на его скулах. Еще через несколько иероглифов жарко заалели уши. «Это не мат» — напомнил он себе — «Это Юньмэнский акцент». И стойко продолжил читать послание. Еще через полчас листок бумаги, явственно отдающий ароматом цветущих лотосов выпал из его ослабевших пальцев. Последние строчки в письме звучали как: «Ну и раз уж случилась такая херня, не проще ли нам, главам кланов, перестать еб...любить мозг себе и старейшинам? Женимся, шлем их... постигать дзен, усыновляем ребенка. Детей... да... девочек!!! И живем спокойно, а? Пост скриптум: а вообще я тебя еще со времен обучения в Гусу хо...тел сказать. Люблю, тебя, нефрит и думать о ином не могу. Думаю, это судьба. Ты один, я один. Зачем дро… жать на холодном ложе и страдать в одиночестве? Давай согреем наши ночи жаром… золотого ядра. Да. Соглашайся» Лань Сичень, Лань Хуань, Первый нефрит клана Лань обреченно простонал. Не то, что б он был против. Горячий юньмэнец нравился ему давно. Как и истории его брата про лотосы с длинным стеблем. Но что скажут старейшины? А дядя?! Его однозначно хватит удар. Настигнет искажение цы. С другой стороны… стебли лотоса. И эта его плеть… И никаких смотрин со свахами и невразумительными невестами. Да и в целом… Лань Сичень выдохнул. Взял лист пергамента, пахнущий сандалом, сосновой смолой и снегом с горный вершин и принялся за ответное письмо. Время от времени с намеком поглаживая Лебин. Еще через день пришли сундуки со свадебными дарами. Глава клана Лань предусмотрительно встретил их лично и спрятал от глаз дядюшки. Беспокоясь, конечно, о его слабом сердце и ровном течении цы. Уже в своих комнатах Лань Сичень осторожно открыл сундук. И высказал мысленную благодарность предкам. Первый же свадебный дар в виде нефритового жезла как бы намекал. Он тихо хохотнул. — Да, Цзян Чен. Я тоже… любил эксперименты. — шепнул он, пряча жезл под ворохом алого шелка. С узором дракона. Спасибо, что не феникса. *** А ещё через несколько дней сияющие и безупречные горные вершины Гусу Лань дрогнули. Первый нефрит, совершенно положивший на мнение старейшин сочетался браком с главой ордена Юнмэнь Цзян. В храме предков. И в тот же день эти двое нагло приняли в кланы по несколько сирот. Старейшины боялись спрашивать, кого они назовут наследником. Мало ли. — Хм. Знаешь, Лань Хуань… Я ведь не соврал в письме. Я в тебя влюбился в тот день, когда мы поплыли истреблять гулей… — Знаю. Я тоже.