Это любовь

— Ах, Александр, как мне надоело заполнять бумаги. Может плевать на них? — в надежде на милость столицы спросил Михаил. — Михаил Юрьевич, честно, мне они тоже противны, но уйти мы с Вами не можем. Негоже посреди рабочего дня уходить отдыхать. — как манило предложение, как манило.Но работа не ждет, ее ведь должен кто то выполнить, а кто если не они? Да и император потом выговор сделает, мол бездельники и все такое — Уходить конечно не гоже, а вот сбегать кто запретит? — Миша сверкнул глазами, заманивая в авантюру. Саша от такого заявления аж подавился. — В своем уме?! — яростно выкрикнул Питер — Да Вы хоть представляется, как будет зол Николай Павлович! Да и стража нас увидит, ему все донесет, мне потом головы не сносить за такие самовольство во время работы. — Саша постарался успокоить свой пыл, но выходило ужасно. Ничего не сказав, Московский встал и прошёлся к окну держа руки за спиной. Он пристально смотрел, рассматривая что то, вглядывался куда то. Младшего это настарожило, но он все так же продолжал перебирать бумаги, слегка пахнущие чернилами. Миша резко повернулся и схватил за предплечье следящего взади Сашу. — Да что же ты творишь такое! Отпусти немедля! — Романов кажется был ярко красным от злости. Красным то он был, только по другой причине. Любое, даже мимолётное прикосновение бывшего учителя сопровождалось пунцовыми щеками. Свободную руку Михаил представил ко рту, жестами показывая заткнуться. А Саша повинуется, вмиг замолкает. Миша подтянул принца к себе, так что они стояли в притык друг к другу. Москва кивнул головой в сторону окна, намекая на способ побега, а Александр в свою очередь руку вырвал, да на груди скрестил со свободной. Все он нос от этого предложения воротит, уж больно правильный. Миша решил незамедлительно действовать. Он схватил чужой подбородок и приблизил Романовское лицо к своему так близко, что горячее дыхание Михаила опаляло ледяные манящие губы. – Романов, не ерничай. - от этого властного и низкого от того, что Миша говорил шепотом, голоса Петербург прямо таки плавился и больше не мог сопротивляться. Хмыкнув, Романов вымолвил: – Ц, так уж и быть, давайте сбежим. Но считайте, что я Вам просто поддался. Миша расплылся в улыбке как чеширский кот. Он отвернулся, схватился за ручку на окне и распахнул его. В комнату сразу посачился теплый летний воздух, залетали какие то листочки, а самое главное волосы. Не такие длинные как раньше, но такие же шелковистые, такие же золотые. Так любимые Сашей волосы Михаила слегка подлетели от попавшего в нутрь ветра. Господи, как же он хотел к ним прикоснутся..А нельзя, можно только любоваться и реветь на взрыд в душе́. Держась за окно, Миша резво запрыгнул на подоконник. Он быстро взглянул за плечо, убедившись, что Александр всё ещё согласен на эту авантюру. Прыгать было не очень то и высоко, метр от силы. И вот, через секунду Московский уже стоял на земле. – Прыгайте, Александр. Али струсили?) - с нескрываемым сарказмом прошептал Миша. Он сверкнул своими голубыми как море глазами, улыбаясь во все 32. – Ха! С чего это мне, струсить!? Ничего я не струсил! - в доказательство своим словам Саша схватился за оконную раму, делая все точно так же, как и Михаил. Но спрыгнуть сразу и в правду побоялся. Романов тяжело сглотнул, смотря на землю, как вдруг в голове пронеслась фраза учителя. Северный принц зажмурил глаза и хотел было прыгнуть, как нога соскользнула. В тот же миг, вместо твердой земли он почувствовал, как его поймали сильные руки. – Что же вы, Александр так не аккуратно прыгаете? - вопрос был риторическим, скорее даже вопросом то не был. Это был очередной подкол со стороны Миши. – Подоконники скользкие. - ели как Саша выдавил из себя более менее адекватный ответ. Он наконец опустил одну ногу на землю, а за тем и вовсе спрыгнул с чужих рук. – Спасибо. - Романов всеми силами пытался не залиться краской перед Михаилом, да только выходило плохо. Очень плохо. Он оттрехнулся и выпрямился, как подобает столице. Наконец московский князь протянул свою руку принцу, “приглашая„ его пойти с ним. Как бы Саша не старался оставаться гордым и уверенным, у него ничего не выходило. Он робко вложил свою ладонь в чужую, которая сразу же сжала ее. – Прошу прощения, что помешал, но, что вы здесь делаете, Александр Петрович? Ещё и с Михаилом Юрьевичем? - это был какой то дворецкий, приближенный к царю, - император знает, что вы отлыниваете от работы? А Михаилу Юрьевичу вообще постельный режим прописан! А ну, живо во дворец! – Бежим. - то ли прошептав, Толи крикнув это, Миша рванул со всех ног, ведя за собой Романова. Саша быстро среагировал и тоже побежал что есть мочи. По хорошему, надо было схватить коней да поскакать куда подальше, но времени не было у них. Так что, они понеслись куда глаза глядят. Долго ли они бежали, коротко ли, но устали жутко. Спустя минут 20 этой бегатни ноги у них ныли ужасно. – Я устал, давайте передохнем? - Миша уже задыхался, все же 10 лет лежания в коме отразились на нем. – Да, давайте отдохнем - парни наконец сбавили ход, подходя к протекающей рядом речке. Река была красивая, не буйная, не то что Нева. – Сейчас бы искупаться, лето как никак - Александр присел на корточки рядом с водой, гледя на свое отражение, которое переливалось на солнце. – Искупаться? - Миша мог бы просто пнуть принца, что бы тот кубарем покатился в реку, да что то не дало это сделать. – Именно. Или у вас со слухом плохо, Михаил? - Саша повернулся к Московскому, встав в полный рост. – Ни в коем случае. - Миша пристально смотрел в чужие глаза. Они были не просто серыми. Они были туманными, заглянешь в них и больше не выйдешь, забудешся в этой красоте. А изгибы Романовского лица? Эти четкие линии, словно выточенны на камне. А его белоснежная кожа..Он был будто форфоравая кукла, такая же красивая. Все мысли Миши почему то были забиты лишь одним, и этом одним был Александр Романов. Миша долго это отрицал, он думал, что просто ещё не восстановился с пожара, но сейчас уже прошло достаточно времени что бы он осознал, что по истине влюблен. Он впервые влюблен. – Со мной что то не так? - Сашин вопрос вывел Мишу из транса. – Что? А, нет, что ты, просто ты очень изменился с того момента, вот пытаюсь разглядеть старого маленького Сашу - Московский постарался вывести все в шутку, да опять ничего не получилось. – Правда? Постарел? Морщины появились?) - с этими словами Саша скинул свой синеватый мундир, оставшись в одной рубахе да штанах. Он приблизился к Михаилу, что между их лицами оставалось всего ничего. Каких то жалких пару сантиметров. – Нет, такой же красивый как и раньше. - провал. Миша с позором пал под влиянием Романова. Да лучше он ещё раз сгорит, чем это. – Комплименты мне надумали делать? Раз так, то вы тоже не изменились Михаил. Волосы правда короче, но они такие же золотистые, все так же на солнце переливаются. И глаза ваши, такие же голубые, прямо как эта река, такие же неизведанные. Кто знает, что у них на дне. - Романов совсем уже не следил за словами. Их лица все ближе и ближе, а воздуха все меньше и меньше. – Мне надоело. - Это заявление ошарашило Сашу на столько, что кажется весь воздух который и так был на минимуме и вовсе был выбит из его лёгких. – Что? - Мишины руки легли на чужую талию. Они оба понимали, все, что между ними сейчас происходит. Московский накрыл своими губами чужие, слегка сминая их. Первый поцелуй был лёгкий, совсем не весомый, он всего лишь давал зелёный свет дальнейшим действиям. Вдруг Миша отстранился от до сих пор ничего не понимающего Саши. – Сашенька, заря моя северная. Я долго отрицал свои чувства, думал, что просто головой поехал после пожара, но нет. Слишком долго Я думаю о тебе, о твоих туманных глазах. О изгибах лица твоего, ты словно из камня выточен самым лучшим скульптором мира. Я все никак не могу выкинуть тебя из головы своей. Мил ты сердце моему. Взаимны ли чувства мои? - с каждым словом Саша все больше не мог поверить в то, что это все в реале. Как долго он вынашивал в себе эти чувства, как долго он ночами мечтал о долгих поцелуях, как же долго он мечтал о том, что бы просто зарыться в эти золотые локоны и вот, сейчас его мечта исполняется. – Я..я.. - Саша растерянно что то мямлил, он был не в силах собрать хоть одно слово одекватное в своей черепушке. – Вы мне тоже милы, Михаил.. Я тоже думал о вас ночам, тонул в ваших глазах, восхищался вашими умениями. Я всегда очень боялся даже думать о вашей взаимности, я боялся того, что вы вовсе отрекнетесь от меня, думал, что обзовете посмешищем, думал, что в глаза Вам даже смотреть не смогу..Я тоже люблю Вас - он говорил на одном дыхании, боясь запнуться и показаться нелепым в глазах обожаемого. Миша залился глупым смехом, утыкаясь своим лбом в Романовский. – Не смейся! Умеешь же момент испортить. - лёгкий удар прилетел в Мишино плечо. – Да ладно тебе, не испортил я ничего. - Миша перехватил Сашин подбородок и поднес совсем близко к своему лицу. Их губы снова слились в поцелуе, в этот раз он был сладким и тягучим, прямо как мед. Саша не умел целоваться, пришлось поддаться учителю. А Миша же слегка прикусывал чужие губы, смакуя их, пробуя на вкус. Он решил изучить весь рот Романова. Своим языком он доставл до задних зубов, проходился по Сашиному языку, не упуская ни миллиметра. Когда воздуха стало не хватать, поцелуй пришлось разорвать. Между их губами осталась лишь нить слюны. – Придется учить тебя целоваться - Миша попытался расстегнуть пуговицы на камзоле трясущимися руками, но ничего не вышло. – Уж будь добр, научи. – Давай помогу. - Саша вмиг расстегнул все пуговицы, помогая сбросить ненужную одежду. – Спасибо, заря) - с такой любовью Миша ещё ни на кого не смотрел. Лишь на Сашу. – У меня ноги болят, может присядем? - услышав просьбу своего возлюбленного, Миша опустился на колени, раскладывая камзолы на траве. Он опустился спиной на свой, похлопывая на место рядом с собой. Считав намек, Саша прилёг рядом. Вмиг он оказался заключён в объятия. Миша уткнулся ему в шею, слушая аромат Романовской кожи. Это был самый лучший запах в его жизни. Сашина кожа пахла чем то пряным в перемешку с мыльным корнем. Спустя столь долгое время Романов наконец расслабился. Он плавился в любимых руках, наслаждался этим моментом, он хотел, что бы это длилось вечно. Миша обнимает его крепко, со всей любовью которая в нем накопилась. Он хочет ее полностью Александру отдать. – Я люблю тебя, Саш - бормочет сквозь улыбку, в шею белоснежную утыкаясь – И я тебя, Mon cher. - старается говорить холодно и отстраненно как положенно столице, но рядом с ним не получается. Долго они обнимались и целовались, до самого захода солнца. Даже искупаться успели. Долго они по возвращению выслушивали недовольства Николая, долго в обнимку в покоях лежали, долго секреты сокровенные друг другу рассказывали, долго Саша узоры по шрамам загрубевшим выводил. Рядом с Мишей для Саши время тянулось очень долго.