С любовью.

      В мире истинности существует множество правил и особенностей. Одной из особенностей истинности Ким Тэхёна и Чон Чонгука является озолочение. Это принцип оставления истинными на коже своей судьбы золотистые следы от собственной кожи. В результате химических реакций между кожей друг друга, создаётся иллюзия золотого слоя на телах обоих. Именно поэтому Ким достаточно часто страдал от смущения, когда после бурной ночи на нём оставались не только засосы и укусы, но и золотистые следы от рук и других оголённых частей кожи Чонгука. Чаще всего страдала шея блондина, что так и прятал её за воротником рубашек, водолазок и толстовок, пока всё остальное оставалось и так под одеждой. Всё было хорошо до того момента, пока однажды Тэхён не вернулся поздно ночью.       Чон старательно держал себя в руках, посмотрев на то, как Тэ раздевается у порога, стягивая с себя пальто, и лишь потом обувь. — Где ты был, Тэхён? — Гук говорил максимально серьёзно, скрестив руки на груди и едва облокотившись плечом о стену. — Время 4 часа ночи.       Тэхён же едва обратил внимание на слова своего парня, слабо пошатнувшись, судя по всему, от переизбытка алкоголя в крови. От юноши несло перегаром и чьим-то одеколоном. — Я не слышу ответ, Ким Тэхён.       Только озвучивание и фамилии и имени заставило Кима поднять взгляд на Чонгука. — Я… Был в клубе. С друзьями. Ты же знаешь. — Тэ всегда говорил чётко, даже когда выпьет, только вот настоящим признаком опьянения были движения, именно поэтому Тэ уже в третий раз пытался поймать свою левитирующую ногу, чтобы снять ботинок, но мышцы предательски не слушались. — Ты говорил, что придёшь гораздо раньше.       Чон вздёрнул бровь в раздражении, наблюдая за тщетными попытками Кима разуться. — Я просто не заметил время, да и меня задержали.       Спустя несколько минут у Тэ всё же получилось снять ботинки и отбросить их к двери, облегчённо вздохнув и подойдя к разъярённому парню, который уже мог на полном серьёзе пустить пар через собственные уши. — Не злись, Чонгуки, я же ничего не сделал противозаконного.       Подходить ближе Тэхёну не стоило, ведь у Чона слишком хорошее обоняние. — Чем от тебя пахнет…? — брюнет взял юношу за подбородок и отвернул в сторону его голову, обнюхав кожу шеи, лишь мимолётно замечая золотистые следы с прошлой ночи. — Тебя кто-то лапал? Чей это одеколон? — Я сам не знаю, кто это был, но он просто прижал меня к стене, пытаясь домогаться… Я едва смог его оттолкнуть. — блондин посмотрел на парня перед собой своими «карамельными» глазами, поджимая губы. — Почему твои друзья тебе не помогли? Мне сломать им руки? Или всем сразу? — Чон схватил младшего за руку, притянув того вплотную к себе, внимательно рассматривая каждый сантиметр лица Тэ, его переполняли чувства, сначала злости, а потом и ревности. — Не надо ничего никому ломать, я же смог противостоять ему… Мои друзья просто не ходили со мной в туалет. — Тэхён был честен перед своим истинным, поэтому без колебаний рассказал всё, опустив взгляд на собственную руку, что покрылась тонким слоем позолоты в месте хвата. — Почему ты так беспечен? А если бы не получилось его оттолкнуть? Ты отдаёшь себе отчёт, что тебя бы изнасиловал какой-то вонючий упырь? Для тебя это шутки? — Гук смотрел в глаза Тэ, но говорил всё спокойным тоном, держа блондина за руку. — Но меня не изнасиловали, значит всё хорошо обернулось для меня. Отпусти меня… Мне нужно помыться и проспаться.       Но Чон не отпустил Кима, подхватив того под бёдра и подняв на руки. — Я не отпущу тебя сегодня, Ким Тэхён.       Гук всегда выполнял сказанное, направившись в сторону ванной, желая выполнить сегодня не только свои прихоти, но и прихоти истинного. — Что ты… Я мог и сам сходить. — единственное, что успел ответить Тэхён, прежде чем оказаться прижатым спиной к дверце душа. — Раздевайся. — Чон отпустил Тэ, давая тому возможность раздеться, следуя примеру и снимая все вещи с себя.       И только Гук понимал, что блондин будет не просто мыться со своим истинным. Услужливо открытая дверца почти не внушала уверенности Киму, что он вообще встанет утром с кровати. — Прости, сегодня без презерватива. Здесь их нет. — брюнет наугад включил воду, пустив немного горячеватую для нормы, и вновь подхватил младшего под бёдра, прижимая того спиной к уже влажному стеклу и оставляя на бёдрах золотые следы от ладоней.       Сейчас Тэ напоминал холст, ведь на некоторых участках кожи всё ещё виднелись следы с прошлых брачных игр. Каждое сжатие и касание заставляло становиться блондина всё золотистее и золотистее с каждой секундой, пока сам Чон лишь был с золотистыми лопатками и обратной стороной шеи. От повышенной температуры воды Тэхён лишь сильнее пьянел, едва сдерживая свою развратную сторону, что готова была стонать от каждого поцелуя и сжатия любимого парня. Чонгук слишком сильно повышал либидо Тэ, кусая кожу на шее до заметных следов от зубов, что уж говорить о «букетах» засосов. — Ты же не собираешься… — хотел было спросить Ким, получив очередной засос, но его бесцеремонно прервали. — Да, я собираюсь трахнуть тебя в душе, Тэхён. Думаешь, этот случай сойдёт тебе с рук? Ну уж нет. Обхвати меня своими ножками. Не хочу уронить тебя из-за воды. — Чон почти прошептал, спуская ладони с бёдер к коленям блондина.       Тэ не хотел злить своего истинного ещё больше, сцепив ноги на чужой пояснице. Разумеется, всё место прикосновения стало золотым у обоих. — Ты, буквально, моё золото, Тэ.       На лице брюнета появилась ухмылка, которая сопровождалась плавным проникновением сразу трёх длинных и аккуратных пальцев в анал младшего, который в свою очередь закусил собственную губу добела, слабо царапнув плечи старшего от переизбытка ощущений. Обычно, Гук начинал с одного или двух пальцев, но уж точно не с трёх, заставляя выгибаться в пояснице от каждого чувствительного движения. — Гука… Почему так резко…? — Потому что я больше не могу терпеть.       От переизбытка эмоций брюнет полностью потерял контроль над собой, не закончив с прелюдиями, сразу переходя к проникновению членом и вызывая со стороны истинного очень напряжённый стон, больше напоминающий стон боли, ведь Чонгук входит без смазки, за счёт возбуждённого Кима и сильной влажности в душе. — Ты только мой, Тэ. Никто не смеет касаться моей драгоценности даже пальцем. — Чон, буквально, прошептал эти слова в приоткрытые губы младшего, тут же почти впиваясь в них страстных и чувственным поцелуем, желая покрыть этой ночью всё тело Кима позолотой, без сомнений оглаживая каждый миллиметр.       Душ. 5 утра. Два истинных занимались сексом прямо в душе. Золотые отпечатки на обнажённых телах.