ivy

— ты грустная сегодня какая-то, — подмечает юна. — все в порядке. та хмурится и поворачивает лицо джинсоль на себя. — я не верю. — я тоже, — вздыхает джинсоль. — расскажешь? юна именно тот человек, которому можно доверять и спросить совета, но джинсоль сама не верит себе. она просто не понимает, что сейчас чувствует. — мне кажется, я не совсем понимаю, как лучше это сказать... — не говори как лучше — говори как есть. — ну... вчера мы гуляли с хэвон-онни. и позавчера. и поза-позавчера, — считает джинсоль, загибая пальцы, — всю прошлую неделю. обычно она звала сама, а сегодня даже не писала. я становлюсь зависима от этого, но боюсь привязанности. — а что тебя так привязывает в ваших прогулках? — интересуется юна. джинсоль снова тяжело вздыхает. — мне нравится, как она шутит, как проходят наши разговоры, и как она держит меня за руку — все нравится. — а хэвон? по ней же должно быть видно, — объясняет она. — возможно. я не могу сказать. — ну какая она чаще всего? какая в твоей памяти? джинсоль не задумывается. — улыбчивая, шумная, много смеётся и искрится прямо. — прям как солнце.... — прям как солнце, юна, — подтверждает она. та внимательно осматривает джинсоль, подмечая каждое всплывшее в глазах сердечко, при упоминании хэвон. — но я не могу с ней об этом говорить, — грустит джинсоль. — почему? — мне кажется, что я ей не подхожу. она словно совсем с другой планеты. а я довольно простая. я не могу так привязываться к ней. — ты называешь лёгкое чувство любви цепями тяжести? — я боюсь, что это обременит не только меня, но и хэвон. юна подвигает чашку с чаем ближе к джинсоль и многозначительно вздыхает.