Evig

Олин проснулся одним чудесным утром и понял, что его жизнь кончена. Это было прекрасное чувство безразличия к своей судьбе, к боли, смерти и, в целом, всему, что только могло произойти. «Как же это… Ух, ахуенно» — впервые за долгое время Дэд искренне улыбнулся и хорошенько потянулся, прежде чем встать с матраса, который представлял всё ложе Властелина Хаоса. В бодром расположении духа он спустился вниз и, не завтракая, никого не приветствуя, убежал в лес на качели. Сегодня и день был хорошим. Пасмурно, тепло, тихо. Словом, атмосфера покойная, кладбищенская. — Свобода, свобода, так много, так мало… — Олин напевал всё подряд. В этот раз он ушёл без наушников и ножа. Просто послушать лес, поговорить вслух, или помолчать, наслаждаясь шумом голых веток, которые колышет ветер. Безразличие к тому, что раньше приносило боль, заставляло бояться и переживать — самое высшее благо для Пелле. Это то, чего ему с детства не хватало. Вернувшись домой, он решил обрушить своё счастье на первого, кто попадётся под руку. Этим человеком стал Ян Аксель, который тихо-мирно просиживал трусы на диване. — Привет! — выкрикнул Пелле и подошёл к барабанщику. Он жестом попросил того встать и обнял. — Ты че… — Да просто. Ты сам вечно ищешь какого-то повода для лишней встречи или беседы. Не хочешь смотаться куда-нибудь по месту. — Тебе что-то нужно купить, а тебе лень или что? — Просто! Я пойду с тобой, если что. Сходим… Да за тем же мясом. Пожарим его, давно не жрали ничего хорошего. В тот день вокалист и барабанщик сходили в ближайший магазин за алкоголем и мясом, на которое спустили почти все деньги. Шашлык решено было перенести на утро следующего дня. Но в итоге, замариновав мясо, Пелле предложил Хеллхаммеру готовить ночью. Угли, рядом небольшой костёр для освещения, шкворчащее мясо, пиво и шум леса… Было довольно холодно, но это отступило на второй план. — Мне весь день покоя не даёт, как ты так внезапно активным стал? — спросил Ян, ближе подсаживаясь к Дэду. — Разве? Ах, да, раньше просто подавлял, или мне было лень эту энергию использовать. А сегодня подумал, что было бы неплохо провести время с тобой. Всë-таки ты довольно хорошо ко мне относишься. Я должен это уважать… Олин говорил что-то ещё, приводит какие-то доводы в пользу проведения времени рядом с Акселем, а не кем-то другим, но сам барабанщик подумал: «Не привязаться бы», и больше не смог настроиться на монолог вокалиста. Ночь прошла незаметно, к утру и мяса не осталось. Аксель и Олин засыпали угли и расползлись по комнатам спать.

𖤐𖤐𖤐

Несмотря на усталость, Ян ещё долго не смог уснуть. Какая-то то ли тревога, то ли надежда мелькала в голове неуловимой мыслью. Олин тем временем откопал отрывной календарь и стал его рассматривать, переворачивая листы. Занятная вещица.

𖤐𖤐𖤐

Через несколько дней Пелле снова пришёл к Хеллхаммеру, который всё это время думал, что же это был за порыв и как он с этим связан. Часть его была не против хорошего времяпровождения, другая боялась. Предстояло понять, чего. — Привет. Как у тебя дела? — То есть я правда это слышу? — Да, это вполне реально. Мне больше не с чего начать диалог, а у меня была идея, планы, так сказать. Если позволишь, без прелюдий обойдёмся. Аксель кивнул. — Сходим в лес? Просто прогуляться. Ты знал, что там есть качели? — Ты там всё время пропадаешь? — Да. Но мы можем не туда пойти, а просто… Просто, да. Сходим к речке, например. Поболтаем, проветримся. Ты с репетициями совсем кони двинешь. — Я-то двину? Ну спасибо за заботу. Пойдём, — барабанщик усмехнулся. Могло показаться, что Дэд просто ждал солнечного дня, чтобы погулять, но это была случайность. Шагая по лесу, они говорили о новой песне, которую никак не могли собрать по частям и грамотно свести. — Скорее всего придётся переписывать бас, потому что он сильно разнится со всем остальным. Или же я смогу немного изменить барабаны, впрочем, можно будет порыться в черновиках, и… — Хеллхаммер пустился в размышления и громко говорил. Дэд не особо понимал, в чëм была проблема, ведь звучало неплохо, но не перебивал. Когда Ян закончил, придя к выводу, что можно будет взять черновик, он поблагодарил Олина за то, что тот всё выслушал. — Я понимаю, что тебе это не нужно, ведь ты свою партию записал. Так что спасибо. За музыкой потянулась тема вкусов в ней, а потом и детство. Редко выдавалась возможность говорить о детстве, да и немногим хотелось этого. Олин болтал, Ян поддерживал, потом они шутили над тем, над чем не принято. И было в этом что-то особенное. «Не привязаться бы…» — снова подумал Аксель. Стало горько от этой мысли. В кой-то веке ему улыбнулась удача получить такого собеседника, а он противился. И так было не раз. Олин приходил развлекать барабанщика, таскал по мрачным местам, шутил и кайфовал от жизни по полной. В конце каждого такого дня Хеллхаммер думал: «Не привязаться бы», тревожное предчувствие угнетало его. Но он всё равно постепенно привыкал к компании Пелле и его специфическим шуткам.

𖤐𖤐𖤐

Спустя пару недель Олин стал более спокойным. Он так же время от времени радовался чему-то, шутил, но в лес уходил один и старался побольше оставаться в одиночестве. Акселя это расстраивало. Но позволил себе привязаться и опять проиграл. Казалось, что предчувствие и было в этом, в страхе просчитаться. «Нужно поговорить, мыслями я сам не дойду». Аксель зашёл к Олину, обдумывая вступление, но понял, что его нет дома. Жаль, конечно. Взгляд упал на стол, где лежали листы, судя по всему черновые. Ян подошёл, чтобы рассмотреть их. «Песни?» — подумал он. Но хранил надежду на то, что это будут какие-нибудь его мысли, в которых он найдёт ответ на свои вопросы. Прочитать это всё — значило побыть в голове Пелле. «Кот с человеческими руками, силуэт в тёмной комнате с подранными обоями, дальше коридор. Глаза блеклые. Зелёные…» На следующем листе был описанный рисунок. Среди всего этого не было мыслей и тревог Пелле, лишь черновики стишков, рисунки, наброски его рук. Аксель невидящим взглядом уставился в стол. «Чего я боюсь? Почему не хочу довериться? Боязнь потерять, так ведь?» Кивая самому себе, он стал вслух размышлять, проговаривать воспоминания. Откуда-то должен был взяться этот страх, что-то должно было быть. Но, не найдя причин, Хеллхаммер, начал просто рассматривать рисунки. «Если он сейчас придёт — будет нехорошо». Стопка закончилась, под листами лежал тонкий отрывной календарь. Ян нахмурился, взял его в руки и открыл, календарь заканчивался через две недели. Аксель опустил руки и выронил книжку, всё встало на свои места.