Хватит играть

      — Эндрю? Миньярд!       Эндрю оборачивается, но не успевает ничего сказать, потому что в него буквально влетает кто-то и крепко обнимает.       — Какого–       — Не узнал? — парень отстраняется, но, удерживая его за плечи, сжимает их руками, не позволяя отойти.       Эндрю смотрит на его широкую улыбку и блестящие от восторга глаза, пытаясь вспомнить. Это выглядит слишком знакомо.       — Вот так и проходит любовь, — наигранно вздыхает парень. — Сначала вы кормите друг друга песком в одной песочнице, потом учитесь целоваться в четырнадцать, а дальше он не пишет и не звонит, съебав в какую-то даль.       — Ты всë ещë слишком активный для меня и не даëшь и слова вставить, — он явно собирался сказать что-то ещë, но Эндрю перебил. — Я тоже рад тебя видеть, Нил.       — Я рад, что вы так быстро подружились, но можете отлипнуть на минуту? — раздаëтся совсем рядом голос режиссера.       Нил улыбается чуть мягче, чем до этого и явно сдерживает свои эмоции, отступая.       — С меня кофе после всего этого, — шепчет он. — Если ты все же хоть каплю рад меня видеть.       Эндрю закатывает глаза, но кивает. Ему не хватало Нила. Они были слишком близки раньше, но поддерживать общение, находясь в тысячах километров, когда оба стали слишком заняты внезапными переменами в жизни, сложно. Эндрю часто жалел о том, что всë вышло вот так. Когда он решил навестить Нила в доме, где они с дядей жили всë это время, то обнаружил, что его сейчас занимает молодая семья. Это были первые выходные за несколько месяцев и Эндрю жалел о том, что потратил их на дорогу, а в итоге не смог даже увидеться с Нилом. Потому что он, очевидно, не меньший мудак, чем Эндрю, ведь и словом ни обмолвился о том, что переехал. Прошло два года с тех пор, когда они виделись в последний раз. Эндрю стоило подумать о том, что в его жизни, конечно, появились новые люди, а он стал не нужен. Только вот в жизни самого Эндрю никого не было, кроме сменяющихся съëмочных команд, бесчисленных продюсеров и актëрских составов. С некоторыми он пересекался несколько раз, с некоторыми никогда дольше одного периода съëмок не виделся. И никогда не поддерживал отношения с прежними кастами. Для него это было чем-то больше отягощающим, чем веселым. Даже если многие актеры взаимодействовали на радость фанатам, а его прозвали затворником.       Эндрю знал, что Нил тоже начал карьеру актера, случайно снявшись в каком-то школьном проекте (кажется, он принадлежал кому-то из его друзей), чем неожиданно заинтересовал одного продюсера. Первый фильм, в котором снялся Нил стал прекрасным актерским дебютом. Его оценили как зрители, так и критики, хотя, по мнению Эндрю, из плюсов в этом фильме были только актерская игра Нила и сюжет. Графика и некоторые актëры удручали. Но для его друга это был хороший взлëт.       Он никогда не надеялся на то, что они будут сниматься вместе и не интересовался заранее тем, кто ещë будет играть с ним. Видимо зря. Потому что и в этот раз получил удовлетворение от того, что его утвердили на одну из главных мужских ролей, а остальное было не таким важным. Но Нил сейчас стоит рядом, слушает план работы и листает сценарий. Полностью сосредоточен, в отличие от остальных на площадке. Команда Ваймака и так знает как работать, как и многие актеры. Эндрю хоть и не снимался в каждом фильме этой компании, но эта киностудия и команда были всë ещë одними из его любимых. Даже несмотря на хаос, который приносили в его жизнь сотрудники и постоянные актеры Лисов. Fox Ent. была одним из гигантов в мире киноиндустрии и славилась тем, что дает шанс всем, у кого есть хоть капля таланта. Помогают неудачникам и просто не очень везучим людям, делают из них первоклассных, хоть и с характером актеров и гордятся этим. Ваймак уж точно. Даже если эти актеры вздорные и часто влипают в скандалы. Он будет первым, кто начнëт отстаивать их перед общественностью. Эндрю это всегда удивляло. Но работать в таком коллективе было приятно. Никто не ставит себя выше других и все просто выполняют свою работу так, как должны.       — Так что, кофе? — Эндрю моргает.       Нил смотрит на него с любопытством, а остальные уже разошлись. Кажется, все закончилось быстрее, чем обычно, а он просто слишком ушëл в свои мысли.       — Можем обсудить наши роли, — улыбается Нил.       — Успеем ещë, — фыркает Эндрю. — Но от кофе не откажусь. Ты сам сказал, что платишь.       Нил смотрит на него с весëлым прищуром и качает головой.       — Ты ведь не читал книгу, так? И со сценарием ещë не знаком?       Эндрю решает промолчать. Вообще-то он и книгу читал, и представлял, что может быть в сценарии, но ему интересно во что это выльется. У Нила вторая главная мужская роль и он, кажется, недооценивает опыт и умение выстраивать логические связи у Эндрю. Это может быть весело.       Нил всë ещë самый болтливый человек, которого знает Эндрю и был бы на его месте кто-то другой, у него точно началась бы очередная мигрень от потока слов. Но Нил всегда был исключением. И, к великому сожалению Эндрю, знал об этом.       — Поверить не могу, что мы правда снимаемся вместе, — наконец говорит Нил, уводя тему от прошлой. Жаль, Эндрю бы ещë послушал. — Я не видел тебя на кастинге?       Эндрю мычит, глотая кофе. И вау, Нил правда заплатил за него, хоть в детстве был жадной врединой и умудрялся вплоть до отъезда Эндрю раскручивать его на оплату вообще всего.       — Для меня кастинг был формальностью, — пожимает он плечами. — Ваймак до этого работал со мной и был уверен, что я подойду, так что… Я был утвержден ещë до того, как назначили дату кастинга. И на самом кастинге я появился в самом начале, просто чтобы никого не обвиняли в фаворитизме и убедились в том, что в кадре я действительно выгляжу так, как нужно.       Нил кивает, но не даëт ему уйти от темы.       — Ты правда не знаешь сценарий?       Он либо правда Эндрю идиотом считает, либо сам слишком наивен. Потому что Эндрю точно не стал бы подписываться на роль, которая ему не нравится. Единственным его условием для Ваймака было заблаговременное ознакомление со сценарием. Правда, он тогда был не до конца готов, так что Эндрю выдали книгу. И слава богу, потому что ему не пришлось подписывать кучу неприятных бумажек о неразглашении и прочем. Формально, ему всë же ничего не сказали.       Конечно, сценарий фильма отличается от оригинального произведения, но Эндрю согласился. Потому что знал, как работают эти сценаристы. И ему понравился персонаж. Мрачный, но не злобный. Хоть какое-то разнообразие. Обычно ему достаются роли не по возрасту. Ему просто не очень повезло с типажом из-за которого большая часть его ролей — романтичные подростки. Творящие некоторые глупости и противостоящие главному герою, но драматичные и романтичные до ужаса, хотя ему уже двадцать три. Эндрю выглядит молодо, его низкий рост делает всю фигуру почти миниатюрной, даже при том, что у него есть мышцы. Черты лица тоже мягкие, выделяются только глаза. Самый типичный наив. И роли соответствующие. Этот типаж слишком ассоциируют с подростками. Может Эндрю хочет аристократов играть…       Но, возвращаясь к книге, она ему понравилась. Как и предложенный ей персонаж. Он подписал контракт почти не задумываясь и зная, что фильм точно всколыхнëт практически спокойное в последнее время инфополе. Вокруг их с Нилом личностей — точно. В квир-фильмах ещë никто из них не снимался.       Нил смотрит на него не отрываясь. В его глазах больше внимания и интереса, чем Эндрю получал за все годы.       Он всë ещë думает стоит ли говорить правду…       — Я правда не видел сценарий, потому что получил его недавно и только позавчера закончил съëмки для другого проекта, — кивает Эндрю и видит, что в глазах Нила появляется некоторое разочарование. — Зато я читал книгу.       Нил моргает. И расплывается в улыбке. Эндрю точно не будет обращать внимание на то, как внутри потеплело. Девиз для съемок в этом фильме с Нилом: «Игнорировать до последнего.»       — И ты согласился?       — Мне нравится персонаж, — он снова пожимает плечами. — И я ещë не снимался в квир-фильмах. Думаю, это дополнит мою фильмографию.       Нил обдумывает сказанное. Оба молчат и Эндрю внезапно понимает, что ему зачем-то нужна была информация о том, как он относится к этой роли или некоторым деталям своего персонажа.       — Ты волнуешься о том, как будут проходить съëмки некоторых сцен? — спрашивает Эндрю.       Он морщится, отпивая кофе. Остыл. Сироп в холодном кофе слишком приторный даже для него.       — Не беспокойся. Насколько я знаю, у нас не так много сцен с поцелуями. И в самой книге только одна полноценная постельная сцена, даже если еë оставили в сценарии, то упростили до невозможности, — Эндрю допивает кофе одним глотком и старается не морщиться. — И ты ведь раньше снимался в подобном? Я видел фильмы, в которых ты играл и не заметил проблем на экране. А мы знакомы, так что их должно быть ещë меньше.       Нил рассеянно кивает.       — Они правда упростили постельную сцену, но поваляться полуголыми в кровати и изобразить бурную страсть нам будет нужно, — говорит он снова улыбаясь, более мягко. — Не обращай внимания, просто беспокоюсь из-за того, что делать такое для камеры, хоть и играя, для меня ново.       Джостен с каким-то странным удовольствием наблюдает за тем, как медленно моргает и вскидывает брови. Наверняка вообще не этого ожидал, но у Нила за последние несколько лет появилась идиотская привычка: сходу давать людям пищу для размышлений, чтобы сразу понять стоит ли вообще общаться с человеком. И никогда не говорить прямо. На всякий случай, чтобы не было так, что он просыпается утром, а во всех заголовках: «Актëр Нил Джостен вышел из шкафа, это подтверждает…»       Такое счастье ему пока не нужно. И те, с кем он начинает общаться, как правило, оказываются правильными людьми и только поддерживают его. Эндрю удивлëн. Только, Нил пока не понимает, чем именно. Самим фактом или тем, что он решил сразу это раскрыть?       Нил был честен сам с собой. Он решился на пробу только потому что ему по секрету сказали, что Эндрю будет играть другого мужского персонажа. Кевин немного мудак и знает это. А ещë он лучший друг Нила и всë никак не мог раскрутить его прийти на кастинг для Fox Ent. Сам ведь верен только отцу и, пожалуй, Джереми. Но только потому что первый умеет собирать из кучи мусора что-то гениальное и реставрирует сломанные вещи с невероятным мастерством, а второй — гениален во всëм, за что берëтся, если в двадцать четыре года возглавляет собственное кинопроизводство.       Эндрю — причина по которой Нил вообще решился пойти на кастинг киноадаптации квир-книги. Не только потому что хотелось встретиться со старым другом. Он оценивал мастерство Эндрю в полной мере и знал, что фильм не будет плох хотя бы одному пункту: если он снимется в нëм. А ещë было страшно. Подобные фильмы всегда поднимают вокруг себя и актерского состава много шума. Каст подозревают во всëм и пытаются найти доказательства того, что они правда принадлежат к сообществу. В случае Нила это было правдой, которая рано или поздно всплывëт. И лучше он сам воспользуется удобным моментом во время промоушена и признается в этом, чем потом гомофобы будут обвинять его во всех грехах, а активисты в том, что эта информация утаивалась по каким-то неприглядным причинам. Нил не разделял мнения о том, что чëрный пиар тоже хорош. И лучше дать общественности информацию прежде, чем еë начнут искать.       Но ему было страшно. Потому что его детство проходило в криках отца о том, что быть как дядя — стыдно и он не потерпит такого же выродка в доме. В вечных попытках матери забрать его и уйти. И в последующих исках, которые повлëк за собой последний, почти удачный побег. Теперь Мэрт лежит в земле и ей не до сожалений о прошлом, а Нил всю жизнь борется с тем, что не должен помнить. У людей мало воспоминаний о детстве, но он помнит всë, что происходило до того, как дядя забрал его в шестилетнем возрасте. Буквально отсудил у биологического отца.       Стюарт хороший дядя и заменил ему обоих родителей. Учил его всему, что должен знать ребенок и помогал забыть то, что детям не положено видеть. Но, как бы он ни старался в его подростковом возрасте, принять себя до конца было сложно. Нил не думал, что другие люди неправильные из-за того, что отличаются, но считал неправильным себя. Нил не мог считать Стюарта плохим за то, что он может встречаться как с мужчинами, так и с женщинами. Если все заходило далеко, представлял своих партнëров Нилу. Но в его голове всë было сложно и он понятия не имел, почему так легко принимает остальных, но все ещë не может принять себя. С возрастом стало проще. Нил перестал отрицать это. Но не перестал бояться реакции людей, даже зная, что живëт в обществе, где к этому в большинстве относятся нейтрально.       Нил устал скрываться к своим восемнадцати. Устал переживать влюбленности и не замечать их, лишая себя хоть какого-то шанса. На что — не понятно. Но хотелось узнать. Для Нила те неловкие поцелуи с Эндрю были чем-то, что заставило запаниковать. Потому что предложил это он, очень глупо, просто чтобы проверить. Это была его первая влюбленность и ему хотелось удостовериться. Хотелось знать наверняка, чтобы снова закрыться в себе и забыть. Как сон, до боли приятный и заставляющий почувствовать только глухую боль. Четырнадцатилетний Нил — глупый и не способный молча смириться или растрезвонить всем и успокоиться. Двадцатидвухлетний Нил хочет быть уверен в том, что все страхи прошли и он услышит больше поддержки, одобрения и равнодушия, чем негатива.       Он понятия не имеет, почему последовал за Эндрю и его желанием стать актëром, чтобы развеять скуку. Но был рад, что сделал это. Потому что научился лучше скрываться, понимать окружающих и взаимодействовать с людьми.       Смотря на сосредоточенного Эндрю сейчас, Нил испытывал только тепло. Может быть, где-то глубоко небольшой страх. Но он знал, что Эндрю не оттолкнëт. И он точно не гомофобен. Нужно просто удостовериться.       — Тогда мы в равных условиях, — неожиданно усмехается он и Нил почти давится своим кофе.       Эндрю поджимает губы и отворачивается. Нил видит как подрагивают его живот и грудь от сдерживаемого смеха.       — Придурок, — хрипит он, наконец глотая кофе.       — Немного, — кивает Эндрю. — Но ты всë ещë любишь меня и считаешь своим другом. Смирись.       «Знал бы ты, как прав», — думает Нил.       Тепло внутри становилось почти обжигающим. Ему оставалось надеяться, что всё это — морок, который развеется со временем. Потому что как бы далеко Нил не продвинулся в принятии себя, сколько бы раз он не решал с кем-нибудь встречаться и спать просто потому что знал, что эти парни точно его не любят и никогда не смогут. До признания и переживаний из-за старой влюблëнности он ещë не дорос.       — Я дико устал и хочу спать, — внезапно жалуется Эндрю, зевая. — Дай свой номер, нам нужно встретиться ещë раз до читки с остальным кастом, и я пошëл.       — Прям нужно? — усмехается Нил, принимая телефон и добавляя себя в контакты.       — Не знаю как тебе, а мне — да, — признается он. — Я скучал.       И делает это с таким лицом, будто не сказал ничего особенного. Пальцы Нила дрожат над экраном, когда он вскидывает голову.       — Мне не хватало гиперактивного придурка в этой жизни, а тебя никто не заменит, — продолжает Эндрю со скучающим лицом. А в глазах только намëк на веселье.       — И обосрал, и похвалил, вот уж спасибо, — закатывает глаза Нил, скрывая волнение. — Я знаю, что незаменим, сам придурок.       «Эндрю Миньярд, ты погубишь меня однажды своей недосягаемостью и невозможностью», — с тоской думает он, смотря в след уходящему другу.       У Эндрю появляется странное ощущение сюрреалистичности происходящего. Два старых друга, геи, встречаются для съемок в квир-фильме, в котором им принадлежат главные роли и делают взаимный каминг-аут. Эндрю не был уверен, что правильно понял, Нил всë ещë мог быть не геем, а бисексуалом, к примеру. Или ещë кем-то. Он решил не уточнять пока, видя странное волнение охватившее Нила. Эндрю хотелось вернуться к их старому общению, даже если он знал, что это практически невозможно. Они выросли, изменились. И сейчас не друзья. Просто хорошие воспоминания и что-то далëкое из почти счастливого прошлого.       Возможно, он сам в этом виноват. Но жалеть о своих решениях в прошлом будет как-нибудь в другой раз. Он не солгал, когда сказал, что устал. Нужно восстановиться к началу съëмок, а это чуть меньше, чем через две недели. И в течение всего этого времени, над ними будут издеваться, подгоняя одежду, меняя всë в последний момент и внося последние правки в сценарий. Это правда издевательство. Но Ваймак же за творческую инициативу…       «Нужно как-нибудь осторожно сказать Нилу, что триггеры никуда не делись и теперь работают и с ним», — внезапно проносится в голове.       Эндрю замирает. Он не анализировал сразу, мозг был занят другим. Ему правда было неприятно, когда Нил внезапно его обнял. Не так, как когда его касается кто-то вообще не знакомый. Просто неуютное чувство, которое он принял за дискомфорт из-за внезапности.       Мысль об этом заставила беспокоиться. Сидя с Нилом в кофейне он ощущал только спокойствие и лëгкое волнение. Значит, это не будет проблемой. Эндрю не позволит мозгу сделать из этого проблему, которая будет мешать во время съëмок. И, возможно, когда они будут пытаться восстановить то, что было. Только если они оба будут работать над этим.       Эндрю стоит на улице и старается дышать ровно. У него бывают сложности с тем, чтобы быть в порядке внешне, когда мозг решает подкинуть очередную гадость. Он иногда слишком много думает и это не плюс. Эндрю кусает губу, прежде чем все же достать начатую пачку и закурить. Он старается бросить, правда старается, но это сложно, когда нет другого способа отвлечься, кроме сигарет и игры. Начать играть прямо на улице было бы странно, для него это странно даже наедине с собой. Остаются только сигареты.       Когда в семнадцать лет Эндрю попал в небольшие неприятности из-за собственной безрассудности и невнимательности, его пытались посадить на таблетки. У адвоката была крайне хреновая стратегия защиты из-за которой Эндрю чуть не попрощался со своей карьерой. Возможно, с рассудком, потому что, как выяснилось позже, таблетки были экспериментальными. Ему пришлось самому находить способы борьбы. Эндрю просто не мог довериться кому-то, после того, как всë, что он рассказал, было использовано против него. Нил знает о скандале. Ещë одна тревожная мысль. Это случилось за год до того, как они расстались на пять лет. И всë это время у Нила была возможность связаться с ним. Но он этого не сделал.       Эндрю делает глубокие вдохи между затяжками. Старается очистить свой разум настолько, насколько это вообще возможно. Все тревожное будет происходить в его квартире. Нужно только добраться до неë и не словить сто паничек или сильный срыв по пути. Мелочи. Он может с этим справиться.       Пожилая пара неодобрительно смотрит, когда он трясущимися пальцами достаëт ещë одну сигарету и снова закуривает. Плевать. И на то, что на улице его могут узнать, и на то, что курить здесь нельзя. Главное успокоить мысли, сосредоточенные на Ниле. Они были тревожными, кричали о том, что Нилу что-то от него нужно, если он вернулся спустя такое долгое время, шептали неприятные вещи, мешая сосредоточиться на дыхании, заставляя сдерживать противную дрожь.       Эндрю иногда хотел просто не думать. Жить и ни о чëм не думать. Продолжать играть, избегать людей, потому что они противные и громкие, наслаждаться сном и любовью своих котов.       Задача на сегодняшний вечер — убедить себя в том, что это действительно всë, что нужно.       Эндрю останавливается у каждого удобного переулка, в котором есть мусорные баки или хоть что-то похожее на урны. Ему стоило бы не идти пешком, а хотя бы такси заказать, но он знает, что внутри его накроет сильнее. В голове звенит, мысли путаются, самая осознанная из них — расстояние до дома. Оно уменьшается, но слишком медленно. Дрожат уже не только руки, мелко потряхивает всë тело. А он продолжает идти, постоянно останавливаясь, чтобы закурить. Горло и легкие жжëт, Эндрю давно так не издевался над собой. Но будет продолжать курить, пока это помогает.       «Блять, блять», — проносится в голове поток, когда он доходит до многоэтажки и читает объявление о сломанном лифте.       Эндрю просто не сможет сейчас подняться на пятый этаж. Лестница кажется бесконечной и расстояние между ступеньками — километры, которые нужно будет преодолевать усилием воли. Просто не дойдëт, не сможет.       Он цепляется за стену и медленно сползает по ней вниз, стараясь дышать ровно и удерживая себя от того, чтобы закрыть лицо руками. Почему, почему это началось с обычной мысли о том, что из-за его ебаной травмы и какого-то расстройства всë пойдëт прахом, просто потому что это Нил? Эндрю не может удержать себя от тревожных мыслей, сознание подбрасывает ему новые, не связанные с предыдущими, но заставляющие испытывать такую же сильную панику. Он дрожит всем телом, сидя на холодном полу. И понятия не имеет, как остановить это хотя бы на время. Ненадолго, добраться до дома, а там…       Раздаëтся жалобное мяуканье.       Эндрю дергается, когда в его руку тычется мокрый кошачий нос. Он открывает глаза, даже не заметил, как сильно зажмурился, и смотрит на стоящую перед ним кошку.       «Черепаховый окрас имеют только кошки, котов с таким окрасом не существует», — думает он и поднимает руку. — «Хотя, кажется, мне говорили, что это миф.»       Он всë ещë дрожит, рука дëргается и глаза слишком влажные, так что все плывëт и двоится. Эндрю не может понять, насколько сильно его трясëт.       Кошка снова мяукает и ставит передние лапы на его бëдра. Смотрит на него своими умными глазами, пока он пытается проморгаться. И наконец подпрыгивает, чтобы сесть на его ноги и забить по ним хвостом. Она снова мяукает, когда ставит передние лапы ему на грудь и снова тычется носом, на этот раз в шею. Эндрю тянется, чтобы погладить еë, проводит ладонью вдоль всего позвоночника и удивляется мягкости еë шерсти. Кошка довольно урчит, легонько бодает его подбородок, требует больше ласки. И Эндрю даëт ей это. Чешет шею пальцами одной руки, а другой гладит по спине.       Его дыхание наконец выравнивается. В голове звенящая пустота. Сейчас есть он и кошка. Никаких мыслей, вообще ни о чëм. Только мягкая шерсть и довольное мурчание, холодок от еë дыхания на шее и дëргающиеся усы. А ещë шершавый язык, которым она решила его вылизать зачем-то.       — Думаешь, я твой котëнок? — усмехается он. В ответ раздаëтся только мяуканье. — Как ты сюда попала, красавица?       «Наверное, зашла за мной, я еле набрал пин код и не замечал ничего вокруг», — думает он, подхватывая еë на руки и осторожно поднимаясь.       Кошка протестующе мяучит и царапает его через футболку. Эндрю шипит, но ослабляет хватку.       Чтобы в очередной раз удивиться, когда она решает расположиться на его плече.       — Кажется, ты очень умная, — говорит он и тянется, чтобы почесать еë между глаз. — И точно очень голодная. Пойдëшь со мной?       Кошка мурчит громче и Эндрю принимает это за согласие. Он медленно поднимается по лестнице, одной рукой придерживая новую подругу, а другой цепляясь за поручень. Сейчас пятый этаж не кажется таким недосягаемым как пять минут назад. Эндрю останавливается в каждом пролëте, потому что кошка на плечах сидит не очень устойчиво и пытается менять позу, но отказывается переползти к нему в руки. Свет, загорающийся с его появлением на этажах, больно бьëт по глазам. Уже не таким влажным, но напряжëнным, воздух противно сушит и приходится часто моргать. Он ненавидит это.

***

      Они так и не встречаются до читки. Эндрю погружëн в себя и свои мысли, пытается анализировать всë вокруг и не быть идиотом. Получается у него плохо, но он старается. Мысли в его голове — иррациональные страхи, какая-то часть мозга понимает это. Так что Эндрю забывает о том, что хотел встретиться с Нилом снова. Даже если большая часть мыслей была сосредоточена на нëм.       Эндрю считал себя продуктивным, потому что вышел из дома целых два раза, хотя мог этого не делать. Немного ограбил зоомагазин и достал всех консультантов — слишком обеспокоен качеством корма и наполнителя. Правда, миска с кормом была мгновенно перевëрнута кошкой, когда он пытался еë покормить. Жаль Эндрю не может на неë злиться. Она часто просилась на улицу, но всегда возвращалась. Это грело его сердце. Кошка продолжала помогать. Всë было не так легко, как в первый раз, но она была рядом. Мурчала, сидя у него на коленях и вылизывая его кожу в местах, до которых дотягивается. Это было мило. Эндрю каждый раз медленно успокаивался и приходил в себя.       Ему пора сосредоточиться на своей роли.       Нил оказался слишком труслив, чтобы писать первым. Обдумал ситуацию и дошëл до мысли о том, что мог навязаться Эндрю. Этого не хотелось. Он всегда боится сделать лишнее. Может вообще зря надеется вернуть общение. Но попытка — не пытка.       За эти несколько дней он успел сделать тысячу пометок в сценарии. Идиотская привычка, как говорили многие, но ему нравилось работать над персонажем. Сопоставлять того, кто должен появиться на экране с книжной версией, предлагать продюсерам и режиссëрам некоторые авантюры. От него часто отмахивались, но Нил упрямый. Если слышит отказ, то просто делает во время очередного дубля, чтобы все видели итог в кадре. Это раздражает, ему пришлось выслушать столько криков и оскорблений в свою сторону, что он даже не меняется в лице, когда это происходит в очередной раз. Потому что знает, что его вариант — лучший. И с этим рано или поздно согласятся. А потом Нил будет с улыбкой читать рецензии на фильм и отмечать, что изменëнные сцены действительно понравились зрителям, помогли лучше почувствовать персонажа.       Нил знает, что он бывает слишком самонадеян и эгоистичен, когда доходит до его роли. Но это всегда к лучшему. За день до читки он может только представлять, как на это будут реагировать Ваймак и съëмочная. Конечно, сначала он скажет о том, что хочет поменять. И будет до последнего надеяться, что изменения примут.       Нил понятия не имеет, как работают актеры, у которых контракт с Fox Ent.       В здании, когда он приходит туда, пустынно. Девушки в холле зевают, практически спят на своих столах, пока знают, что есть возможность и никого нет. Они подскакивают, когда видят его. Явно удивлены тем, что кто-то пришëл в такую рань. Но подсказывают, где найти Ваймака. И даже говорят, что по утрам он бывает раздражëн. Спасибо за это предупреждение им. Даже если он не похож на человека, который с пренебрежением относится к актерам, ловить лицом чашку с кофе Нил не очень хочет.       — Ты рано, — только и говорит Ваймак, отрывая голову от бумаг, когда Нил заглядывает в его кабинет.       — Я просто хотел обсудить кое-что до читки.       Ваймак кивает и сосредотачивается на нëм.       — Тебя скорее всего не предупредили, но читать будем определëнные сцены, у вас с Эндрю в приоритете соло и взаимодействия друг с другом, — говорит он. — Если не сильно вымотаетесь, то помимо читки сразу попробуем прогнать пару моментов с полным отыгрышем. Между персонажами должно искрить так, чтобы зрителей слепило от происходящего.       Нил фыркает на последнюю фразу. Звучит забавно, но правда.       — Я немного проанализировал то, что есть, — протягивает свой исписанный сценарий, следит за вчитывающимся в пляшущие строчки Ваймаком. — Мне кажется, так будет живее. Это всë же не театр, некоторые фразы и действия будут казаться наигранными, а зрителям хочется большей реалистичности от фильма.       Ваймак кивает, слушая его. Листает сценарий, уже не так тщательно читая, и хлопает ладонью по столу.       — Отлично, — он криво улыбается. — Покажешь Эндрю и попробуем сравнить две версии, потом будем решать как лучше. Но мне нравится.       Нил победно улыбается. И заваливается на диван, прижимая к груди сценарий.       — Я досплю, время есть, — бормочет он, подавляя зевок.       — Отлично, наглый и своенравный, был готов драться со мной, если я не одобрю изменения, судя по лицу. Хорошо впишешься.       Он уже не слушает. Ваймак вздыхает, смотря на него. И надеется, что его не ждëт внеочередной скандал. Плевать из-за чего.       Нилу снится, как они с Эндрю обсуждают сценарий вечером. За бокалом вина у него дома. Король путается под ногами и норовит пожевать листы, а Эндрю довольно смотрит на него, говорит, что эту макулатуру давно пора перестать печатать и перевести всë в электронный формат. Нил качает головой. Он в этом плане ещë более старомоден, чем остальные актеры и всегда настаивает на том, чтобы для него сценарий печатали. Эндрю лениво опирается на его грудь спиной.       И поворачивается, чтобы посмотреть на него.       — Давай сыграем одну сцену, нужно же репетировать и тренироваться, — говорит Эндрю из сна.       И внезапно садится прямо, опираясь теперь на подлокотник, тянет Нила на себя и смотрит на него с весëлым прищуром. Он никогда не видел у Эндрю такого выражения лица. Полулежать на нëм неудобно, так что Нил приподнимается, позволяет ему вытянуть ноги на диване и садится на его бëдра. Обхватывает лицо ладонями и поглаживает большими пальцами. Смотрит в глаза и не может оторваться.       Всë как в той сцене.       Эндрю дует ему на лицо, пытаясь убрать выбившуюся из укладки прядь, кладëт свои руки на его талию, притягивает ближе и также смотрит. Поджимает обе губы, когда взгляд опускается ниже. В момент, когда Нил облизывает свои губы.       Всë точно по сценарию, это просто игра. Ничего больше.       И следуя этой игре, Нил первым подаëтся вперëд, легко касается своими губами губ Эндрю и почти сразу же отстраняется. Только чтобы Эндрю сильнее сжал руки на его талии, дëрнул на себя, чтобы поцеловать нормально. Нил полностью опирается на него, всем телом касается его, ощущает под собой все мышцы. И хнычет в поцелуй, потому что Эндрю обводит языком его губы, кусает нижнюю, оттягивает еë. Поцелуй влажный, горячий и почти грубый. Эндрю чередует осторожные поцелуи с почти укусами, играясь цепляет его язык своим, посасывает его. Нил чувствует жар, расползающийся по всему телу, когда руки начинают двигаться. Ползут сначала выше, оглаживают лопатки, щекочут ребра. Одна из ладоней давит на затылок, не дает даже на секунду отстраниться и разорвать поцелуй. Другая — снова двигается, на этот раз вниз. Цепляет край водолазки Нила, тянет еë, выправляя из штанов. Он снова почти хнычет, когда холодные пальцы Эндрю осторожно касаются поясницы.       Просыпается Нил резко, подскакивает на диване, садясь, и быстро моргает, пытаясь осознать где он находится.       «Сон. Это всë — сон», — думает он, пытаясь успокоить пытающиеся выпрыгнуть из груди сердце.       Ваймак фыркает со своего места.       — Чувство времени у тебя что надо, — бормочет он. — Пол часа до читки, иди в павильон прогуляйся, многие уже здесь. Заодно с кастом познакомишься.       Нил только рассеянно кивает. Он не до конца понимает, как ему могло присниться что-то такое. Даже в подростковом возрасте этого не было.       Он всë ещë будто чувствовал на себе ладони Эндрю и весь этот жар из сна. Должно быть, в жизни всë это будет ощущаться в несколько раз лучше. Интересно, как сам Эндрю вел бы себя? Во сне они вели себя соответственно со сценарием, а как было бы…       «Нужно перестать думать об этом», — говорит он сам себе. — «Я просто помешался на сценарии и своих старых чувствах. И, может быть, сошëл с ума.»       Своим появлением Нил прерывает разговор Эндрю и Кевина, до этого споривших о чëм-то.       — Неужели, — закатывает глаза Кевин, оборачиваясь на хлопнувшую дверь. — Ты обычно всегда заранее приходишь.       — Я и пришëл, ещë утром, — пожимает он плечами и машет перед собой сценарием. — Хотел с Ваймаком кое-что обсудить, потом досыпал у него на диване.       Нил будет гордиться собой за то, что достаточно хорошо играет даже в жизни, потому что никак не реагирует на прищур Эндрю. И вообще на него. Просто улыбается и протягивает бумаги.       — Глянь, я предложил кое-что поменять и Ваймак сказал, что попробуем сравнить два варианта.       — Меня окружают наркоманы, — ворчит Эндрю, но принимает сценарий.       Аккуратно, чтобы не касаться рук Нила. И это не ускользает от его внимания. Эндрю листает сценарий, останавливаясь на их совместных сценах и качая головой.       — Ты где полный достал? — спрашивает он чеоез время. — У всех укороченные, по-крайней мере на бумаге, только со сценами конкретных персонажей.       Нил закатывает глаза и садится прямо на пол возле стульев, на которых устроился Кевин и Эндрю. Он просто любит эту работу, возможно, больше, чем сам Эндрю, который начал гораздо раньше. И даже переехал, добился того, что его признали эмансипированным, чтобы опекуны не могли влиять на него. И вообще как-либо вмешиваться в его жизнь. Хотя, может быть, он и начал актерскую карьеру только ради того, чтобы обрести эту независимость и самостоятельность. Нил помнил, насколько дерьмовыми были те люди.       — Мне просто нравится делать все так, чтобы зрители и критики были в восторге, сейчас это особенно важно, — серьезно говорит он, смотря перед собой.       — Я с ним согласен, — подаëт голос Кевин. — Квир-фильмы не слишком популярны, даже если сейчас их количество и качество увеличивается. Размах, с которым команда взялась за съëмку, предполагает большие охваты аудитории. Нужно будет постараться, чтобы гомофобное дерьмо не заглушило всех остальных. И чтобы квир-персоны сочли фильм правдоподобным, может быть жизненным.       Повисает тишина. Эндрю не может с этим не согласиться, они знают это. И он понимает, насколько важна правильная репрезентация. Эндрю и Нил знают как никто другой. Удача, что они действительно работают вместе и понимают всë происходящее.       Кевин странно смотрит на них. На Нила, сидящего на полу и смотрящего на Эндрю снизу вверх со странной улыбкой. На Эндрю, у которого дергаются кончики пальцев от непонятного волнения. Он видит это. Замечает еле уловимые изменения в поведении Эндрю, когда появился Нил. И то, как они смотрят друг на друга. Хотя наверняка думают, что со стороны это вообще не заметно.       — Потом потренируете свою химию, — наконец фыркает он, обращая на себя внимание. — Нил, давай я тебя пока на расстоянии познакомлю с остальными.       Нилу сложно сфокусироваться на словах Кевина, но он старается запомнить всех. Он понятия не имел, что у лисов есть актëры, которых называют основным составом. Те, кто появляется практически в каждом фильме или просто принимает участие в кинопроизводстве, не важно в какой роли. Нил слушает про Дэн и Мэтта, которые для многих младших актëров стали старшими братом и сестрой. Про Сэта и Элисон, которые почти четыре года то сходились, то расходились, воплощая все клише из романтических фильмов в своей жизни, пока, наконец, не приняли решение, что, несмотря на чувства, им лучше и безопаснее быть друзьями. Нил почти сочувствовал им обоим. Но не упустил то, как голос Кевина едва заметно потеплел, когда он говорил об Элисон. Интересно. Дальше Рене, Ники и Аарон. Немного о каждом, потому что последние двое даже не актëры, а костюмер и оператор.       Нил переводит взгляд с прячущегося за камерой и настраивающего одновременно свет парня на чуть заметно ухмыляющегося Эндрю.       — У меня в глазах двоится, или?..       — Или у меня есть брат, которого не сдали в приют, — невозмутимо заканчивает за него Эндрю. — Он увидел меня в каком-то фильме ещë в начале моей карьеры, и проел своей матери весь мозг, пока она не призналась, что нас было двое. Просто один из нас оказался не нужен.       Нил поджимает губы. Дальше он сам может додумать, но обязательно расспросит о подробностях позже. Просто, чтобы не верить в то, что сам себе придумал и не выдавать это за истину.       — Сейчас все в порядке, — замечает Эндрю, смотря на его обеспокоенное лицо. — Мы не слишком много общаемся, но стараемся наладить контакт. Когда у обоих есть силы на это.       Нил кивает. Он может понять это. Ему сейчас сложно поддерживать общение с дядей. Кажется, что они отдалились за все это время. И налаживать общение заново, восстанавливая прежнее доверие после некоторых импульсивных поступков со стороны обоих — сложно.       Кевин откашливается, привлекая его внимание и продолжает давать краткую справку вообще обо всех, кто есть сегодня. Нила немного веселит это. Кевин часто выбирает довольно забавные выражения, чтобы описать кого-то.       Когда в помещении появляются Ваймак и какая-то женщина, все встают со своих мест и направляются к ним.       — Эбби — ассистентка, и в случае с этим фильмом — одна из сценаристок, — шепчет Кевин ему на ухо. — Идея снять что-то такое изначально принадлежала ей, а Ваймак поддержал.       Их делят на небольшие группы и для Нила это становится неожиданностью, в то время как остальные не удивляются. Они правда привыкли работать так. Читать сценарий не в полном составе, а в небольшом кругу, присутствующем в конкретной сцене. Они не будут отрабатывать так весь сценарий, как понял Нил. Только важные моменты. По его спине ползут мурашки, когда он понимает, что в конце ему нужно будет читать только с Эндрю. Под пристальным вниманием всех остальных.       И у него никогда не было такой веселой читки. Все поправляют всех, анализируют отношения и характер персонажей прямо на месте, вносят пометки в свои сценарии, чтобы на камеру сыграть уже как надо. Ваймак ухмыляется, наблюдая за его растерянностью. Конечно, он ведь один тут такой одаренный, готовился заранее. Нил подавляет раздражение. Мог бы и не идти к нему в такую рань, если бы его предупредили, что здесь присутствует коллективное творчество. Группы сменяются одна за другой, они с Эндрю участвуют в большей части сцен, поэтому для них всë достаточно утомительно. Нил старается запоминать имена актëров, которые на назвал Кевин, но в голове каша. Он успел сделать новые пометки в своëм сценарии.       — На память, — говорит Эбби, когда Нил оборачивается на неë.       В еë руках телефон и они либо специально не убрала вспышку на камере, либо хотела, чтобы они знали о фото. Через время эта фотография с уставшим полулежащим на стуле Ниле, и веселящимся на фоне остальным кастом, будет опубликована в инстаграмме и твиттере. Он уже ненавидит эти соц сети. Каст ещë не объявили официально, но теперь все будут знать, примерный состав. Предположить, кто чью роль сыграет, не так сложно.       — А теперь самое сложное, — вздыхает Ваймак. — Вам двоим нужно полноценно сыграть, как если бы это было на камеру. Просто по читке мы не поймëм, что лучше.       Актëры заинтересованно смотрят на него, не понимая о чëм речь.       — Нил заранее проанализировал весь сценарий и предложил изменить некоторые сцены, — говорит он, кивая на застывшего с листами Нила.       Кто-то присвистывает. Слышится пара восхищенных вздохов и «вау». Ладно, с этим можно жить. Даже если он оказался ботаником, изучающим всë наперëд, в этой компании.       — Чувак, это круто, — говорит Мэтт, похлопывая его по плечу. — Уже нетерпится посмотреть.       Эндрю смотрела на Нила и с трудом сдерживал своë восхищение. Он проделал слишком большую работу за такой короткий срок и сделал это качественно. Интересно, он вообще спит?       Ему приходится настоять на том, чтобы сценарий был у Нила, потому что сам Эндрю может без проблем воспроизвести текст и отыграть сцену, просто пару раз пробежавшись глазами по ровным строчкам и кривоватым пометкам. Для него это не сложно, а Нил наверняка не помнит всë, что сам же написал. Все идет гладко, пока не наступают те самые сцены с множеством прикосновений. Эндрю немного паникует. Ладно, он очень паникует, но пытается это сдерживать. Лисы внимательно наблюдают, кажется, говорят что-то, но ему сложно концентрироваться на чëм-то, кроме своей игры и внутренней паники. У него ни разу не было такого. Возможно, потому что ни одна из его прошлых ролей не предполагала такого тесного взаимодействия с другим актером? Или потому что это Нил? Эндрю был слишком напряжен, и это видели все.       Нил в перерывах между сценами смотрел на него как побитый щенок и кусал губы. Эндрю видел это и не мог ничего сделать. Чтобы успокаивать других нужно самому быть в порядке. Для человека на грани срыва, он и так ведëт себя достаточно неплохо. Эндрю все ещë не может объяснить себе, почему именно на Ниле так перемкнуло. Ему никогда не было так сложно отыгрывать с кем-то такие сцены. Да, их было немного и все они длились не так долго, не требовали тщательной подготовки и впервые отыгрывались уже во время съëмки. Но они были. И Эндрю всегда удавалось разделять то, что происходит во время игры и то, что происходит конкретно с ним. Он и его персонажи — не одно и тоже. Может это очередная травма, а может — просто бзик из-за внезапной эмоциональной встряски, но с Нилом было сложно.       Эндрю делал так, как умеет и все его прикосновения, каждое слово его персонажа, были ровно такими, какими их предполагал сценарий. Сначала оригинальный, потом переделка Нила. Каждый раз, выходя из роли, он едва заметно вздрагивал. Удерживал себя от того, чтобы передернуться всем телом.       Прикосновения Нила не казались противными. Просто какими-то неправильными. У него всë никак не получалось отделить себя от персонажа и позволить всему случиться, как обычно. Даже если его тело практически идеально отыгрывало, понятное дело, не с первого раза, умом он был где-то далеко.       На каждую сцену им требовалось три или четыре попытки. Это нормальная практика, актеры в редких случаях с первого раза что-то отыгрывают. То один ошибется, то другой, то оба что-то напутают или на полпути испортят попытку. Но Эндрю хотелось, чтобы всë это закончилось.       Ваймак внезапно хлопает в ладоши.       — На сегодня хватит, вы итак уже никакие, хотя зачем-то отрицаете это, — он вздыхает и закатывает глаза. — Чтобы отыграть другие сцены все равно нужен дополнительный реквизит, которого пока нет. Или есть, но не здесь. Отдыхайте сегодня.       Он уходит, о чëм-то перешëптываясь с Эбби. Эндрю наконец выдыхает и оглядывается. Остальные лисы рвутся пообщаться с Нилом, окружают его и задают кучу вопросов. Хвалят и одаривают комплиментами. Ну и хорошо, он в любом случае не собирался дальше принимать в этом участие. Иногда роль невидимки в коллективе только на пользу. Эндрю может тихо уйти и это даже никто не заметит.       Оказавшись на улице, он наконец вдыхает полной грудью. Прохладный воздух отрезвляет, заставляет устыдиться своего поведения и возмутиться самому себе. Не должен он стыдиться своих действий. Эндрю виноват в таких своих реакциях только от части. Он идëт вниз по улице не спеша, мыслями уже давно дома. А в голове только надежда на то, что кошка ждет его у подъезда и недовольно мяучит из-за того, что Эндрю слишком долго. И она точно хочет есть.       — Эндрю!       Он останавливается, оборачиваясь.       Нил бежит за ним весь красный и немного запыхавшийся. Судя по всему, побежал сразу, как только понял, что он ушëл. Нил всегда был хорош в легкой атлетике, значит просто очень быстро бежал. Торопился. Эндрю не так далеко ушëл.       — Я что-то не так сделал? — и смотрит снова как щенок.       Эндрю готов возненавидеть его только за это. Но не получается. Никогда не получится.       — Все в порядке, — вздыхает он.       — Это наглое воровство, — невесело усмехается Нил. — Говорить, что все в порядке, когда это не так — моя фишка.       Эндрю не может сдержать почти весëлый смешок. Выглядит, наверняка жалко.       — Не обращай внимания, мои внутренние загоны. К началу съëмок буду в порядке.       — Тебе ведь неприятны мои прикосновения, так?       Эндрю вздрагивает. Смотрит на слишком серьëзного Нила и не может вспомнить, когда в последний раз видел его таким. Может быть, никогда.       — Я беспокоюсь не только из-за роли и фильма, — как-то слишком отчаянно говорит он. — Я беспокобсь за тебя.       — Я не знаю, — бесцветно шепчет Эндрю. — Правда не знаю. Сначала думал, что отвык от тебя, поэтому твои прикосновения странные. Но я не отвык. Просто ты другой, а мои воспоминания играют плохую шутку.       Нил молчит, смотря перед собой.       — Эти пять лет были сложными и для меня. Ты сейчас как незнакомец, которого я видел пару раз когда-то давно, — продолжает он. — Кажешься знакомым, но…       — Давай исправим это, — перебивает Нил. — Познакомимся заново. Обсудим всë. Я не хочу снова потерять тебя на пять лет.       Они смотрят друг другу в глаза и Эндрю видит столько решимости, что на секунду теряется. А затем протягивает чуть подрагивающую руку.       — Эндрю Миняьрд, — представляется он и его губы дергаются из-за того, как глупо это звучит. — Актер и твой партнëр по съëмкам.       — Нил Хэтфорд, — его глаза сияют, когда он говорит это жмет руку. — Твой партнëр по съемкам и, надеюсь, будущий друг.       Эндрю отдергивает руку, когда понимает, что они стоят так слишком долго. Но не может отвести взгляд от смеющегося с влажными глазами Нила.       — Мне нужно кошку проверить…       — Может сходим на свидание, просто как друзья?       Они говорят это одновременно и снова замирают, прежде чем Нил начинает смеяться. По-настоящему. Искренне.       Сердце Эндрю пропускает удар, когда он осознает смысл его слов.       — Сначала кошка, потом свидание, — наконец кивает, смотря на почти все еще смеющегося Нила с непонятной нежностью.       Они идут к дому Эндрю молча. Нил напевает какую-то новую попсовую песню, звучащую буквально везде и безмерно раздражающую в обычной ситуации. Когда еë напевает он, Эндрю чувствует только тепло в груди. И странное воодушевление. Он знает, что будет очень сложно, не бывает легко как в сказке или в детстве, когда волшебное «давай дркжить», правда делало друзьями. Иногда даже близкими и лучшими. Но Эндрю хочется верить в то, что у них получится сделать и решить всё как надо. Наконец поговорить. Хотя бы с их отношениями.       — Ты правда здесь, — ласково говорит он кошке, присаживаясь на корточки.       Она издаëт довольное мяуканье и прыгает ему на плечи. Нил позади издает удивленный смешок.       — Она не совсем моя, — говорит Эндрю, когда они поднимаются по лестнице. Лифт все еще не работает. И это в новом-то жилищном комплексе. — Просто приходит, пару раз спасла меня. Я даже имя не дал.       — У меня талант давать кошкам и котам имена! — восклицает Нил с непонятным восторгом. — Сэр Толстый Кот МакКэтерсон!       — У тебя талант давать кошкам идиотские имена, — кивает он. — Будто ты часть их даешь.       — У меня дома живет Король Пушистиков, — вздыхает Нил.       Он терпеливо ждет, пока Эндрю нашарит ключи от квартиры и откроет им дверь. Кошка как всегда спрыгивает сразу внутрь. Вторым заходит Нил, все ещë возмущающийся, в пол голоса правда, из-за того, что его способности к даванию имен оскорбили.       — Ну посмотри, по ней же видно, что она Сэр, — кошка в ответ мяукает, будто соглашаясь. — Видишь!       — Да черт с вами обоими, Сэр так Сэр, — ворчит Эндрю. — Думай пока, куда поведешь меня на свидание, я личность требовательная и в забегаловку не пойду.       Нил только хлопает глазами и едва заметно краснеет. Эндрю наблюдает за ним краем глаза.       «Интересно», — думает он. — «Из-за чего здесь краснеть.»       Они никуда не идут, потому что Нил настаивает на том, что домашние свидания очень хороши. Эндрю закатывает глаза. Потому что пока он уговаривал кошку поесть покупной корм, жутко дорогой, а она вертит носом, Нил снимает это на камеру. А потом Сэр просто прыгнула к нему на колени. Эндрю становится смешно из-за того, как Нил замер и боялся пошевелиться, чтобы не согнать еë. Он отважился погладить кошку только когда она сама боднула лбом его руку и мяукнула. За ними было забавно наблюдать.       Эндрю заказал доставку, как только понял, что они правда никуда не пойдут. У него стресс и ему нужно съесть что-то вкусное и вредное, а не то, что лежит в холодильнике.       Он садится за стол и тянется, чтобы почесать Сэр, но она не даëт. Фыркает и прыгает к Нилу на плечи.       — Предательница, — ворчит Эндрю.       Нил смеëтся.       — Может обсудим границы, для начала? — всë ещë улыбаясь спрашивает он. — Я понял, что тебя напрягают прикосновения, как…       — Мне нужно заново привыкнуть к тебе, — перебивает он. — Или заново познакомиться. И, возможно, рассказать тебе кое-что.       Нил слушает внимательно. Конечно, он помнит тот скандал. Просто не вникал в подробности и на время отказался от всех новостей, надеясь услышать правду от своего друга. Не услышал. Эндрю жалел о том, что не рассказал тогда, но это очень ударило по нему и заставило сомневаться. Может правда виноват он? Заслужил это? Сейчас все эти мысли кажутся бредовыми. Никто не заслуживает такого. Дрейк нашëл его спустя много лет и попытался воспользоваться тем, что все ещë крупнее его. Эндрю всегда думал, что возвращение этого кошмара — вопрос времени. Для него всегда казалось странным, что все фостерные семьи, которые брали его к себе, жили слишком близко. И на самом деле явно не имели много опыта в заботе о детях. Со временем, он сам же стал считать себя параноиком. Спирам запретили усыновлять и принимать у себя сирот, когда люди из опеки заметили следы на Эндрю. Это была третья его фостерная семья. И ему было семь. Все следующие семьи были лучше, по-крайней мере, в них никто не пытался его изнасиловать. Ещë одна странность: он никогда не задерживался надолго ни в одной семье. И слишком часто пересекался с Дрейком, который ухмылялся ему в лицо, успевал показать пару неприличных жестов или сказать что-то достаточно жуткое, чтобы Эндрю бежал так быстро, как никогда до этого. В тринадцать он перестал бояться. В семнадцать оказалось, что его нынешняя семья хорошо знает Спиров и общается с ними. Они устроили барбекю, пригласили других друзей и коллег с работы. Конечно же с детьми.       И пока все веселились и шумели внизу, подпевали весëлым песням, Дрейк уговаривал Эндрю не сопротивляться. Просто позволить этому случиться. Иначе пострадает не только он, но и те детки, которые играют на улице. Эндрю будто парализовало на несколько долгих мгновений. Но когда Дрейк принял это за смирение и попытался дотронуться, задрать его майку, не выдержал. В этот день Эндрю узнал, что у людей не такие уж крепкие кости. Они легко ломаются. А испуганный субтильный подросток может оказать реальное сопротивление взрослому парню и отправить его в реанимацию. А дальше следствие, хреновый адвокат, самопомощь и самокопание. Попытки доказать собственную невиновность благодаря простодушному и доброму полицейскому имени которого Эндрю не помнил. Но всë еще испытывал благодарность и радовался тому, насколько удачно все сложилось. Тот полицейский давно копал под Спиров, Эндрю был не единственным пострадавшим ребëнком. То, что Дрейк сам был подростком в то время его не оправдывало. Нашлись те, кто так же дал против него показания.       Эндрю не мог поверить, что всë обошлось так просто и единственное условие, которые было выдвинуто судом — посещение психотерапевта. И то, только из-за того, что его когда-то давно изнасиловали и это почти повторилось. Это требование выдвинули потому, что он был потерпевшим. А Би была хорошей. Именно она подсказала Эндрю выход из его ситуации, пока он находился в подвешенном состоянии в одном из немногих государственных приютов. Его просто боялись отдавать в семью. Эмансипация стала его выходом. Как и Ваймак, который прислушался к знакомой и предложил Эндрю сыграть в фильме. Малобюджетном, с низкой оплатой для актеров и не на главной роли. Но он справился неожиданно хорошо для первого опыта в кино. Им начали интересоваться. Эндрю тогда опасался Ваймака, но был благодарен. Его первый фильм стал чем-то, что обещало хорошее будущее. Начало актëрской карьеры было сложным, но его главной целью стало получение эмансипации. Суд уже признал неправомерность действий опекунов (и Спиров, и семьи, у которой он был до этого случая), так что дело было за малым. Снова обратиться в суд и дождаться, когда его признают эмансипированным.       Он практически на два месяца пропал из жизни Нила. А когда вернулся их отношения уже не были такими же тëплыми и близкими. У одного была тайна, потому что прессе не разглашали некоторые тайны, изнасилование несовершеннолетнего в том числе, потому что выяснилось это поздно. Все считали, что Эндрю просто избил и отправил в больницу взрослого парня, друга семьи. А другой просто терялся в своих мыслях. Запутался в том, что знает о своëм друге и том, что говорят о нëм другие. Если Нил исключил прессу, это не значит, что он ничего не знал.       Отношения между ними улучшились на какое-то время, буквально на два или три месяца, перед тем как Эндрю уехал. Он знал, что Нил уже не доверяет ему так, как раньше, но всë ещë чувствовал это тепло между ними. В их дружбе. Было странно понимать, что триггеры, постоянно мешающие ему с другими людьми, никак не отражались на взаимодействии с Нилом.       А потом Эндрю уехал. Очередные съëмки требовали выезда за пределы штата. Потом ещë одни. И ещë. Когда он решил, что должен дать себе отдохнуть от бесконечных попыток забыться в работе и навестить Нила, его не было. Уже какое-то время точно. Дом, в котором он жил с дядей, сейчас занимала другая семья.       — Вот и всë, — шепчет Эндрю, не поднимая взгляд.       «Вот и всë» для него взначило не только конец рассказа. Он склонен к надумыванию, накручиванию себя, ко всем этим тревожным и навязчивым мыслям. Вот и всë. У Нила в голове непонятно что и какая реакция у него будет также не ясно.       — Я бы очень хотел обнять тебя сейчас, — шепчет Нил. — Никакие мои слова не изменят того, что произошло, но тебе стоило сказать тогда.       — Тебе стоило сказать, что ты переехал, — бормочет Эндрю, не зная, что ещë можно ответить.       Ему правда стоило, но воспоминания были слишком свежими, и он боялся, что Нил просто отвернëтся от него. Это глупо, он бы так не поступил. Эндрю знает это. Но после всех этих изматывающих судов и долгого следствия в его голове навсегда поселились тревожные мысли, на которые не обращать внимания было слишком сложно.       — Я думал, что просто не нужен тебе.       Эндрю вскидывает голову и смотрит на него почти зло. Открывает рот, готовясь спросить «Какого хуя?» и так же закрывает. У Нила были все основания полагать, что он правда не нужен. Эндрю сорвался, не предупредив его. Сам не писал, ждал, что он напишет первым. Конечно, Нил подумал, что Эндрю просто сбежал.       — Эй, — зовëт он. — Я теперь знаю, что ты слишком глубоко погружаешься в себя в такие моменты, и я не позволю тебе думать всякую херню. Оба виноваты, теперь оба должны работать над этим.       Раздаëтся звонок в дверь и настроение Нила как-то сразу улучшается. Приехал курьер с едой и они наконец смогут правда отвлечься.       — У тебя свечей нет? — спрашивает Нил, расставляя коробки с едой на столе. — Если свидание с едой, то при свечах.       Эндрю вздыхает, но идëт в спальню. У него есть пара ароматических свечек, если Нилу так хочется. Он будет долго ворчать по этому поводу, но в груди тепло. Спустя долгое время, даже после сложного монолога с кучей плохих воспоминаний.       Когда он возвращается, держа в руках свои любимые, самые вкусно пахнущие свечки, то не может сдержать смешок.       Нил и Сэр поворачиваются к нему одновременно и смотрят почти испугано. Боги, да они как близнецы.       — Это не я, — говорит Нил и кошка мяукает. Оба смотрят на него самыми невинными глазами.       — У неë своя еда есть, — для порядка ворчит Эндрю, расставляя свечи и поджигая фитиль каждой. Как хорошо, что на кухне есть зажигалка.       Краем глаза он замечает, как Нил скармливает Сэр ещë одну креветку и на этот раз улыбается самым краешком губ. Он снова уходит только чтобы принести ноутбук. Поставят какой-нибудь фильм и вообще хорошо будет.       Сэр скоро от них уходит, просто прыгает на подоконник и ложится там, рассматривая улицу. А Эндрю не может отделаться от ощущения, что кошка слишком похожа на Нила. Такая же местами наглая, но появляющаяся в нужный момент и не дающая ему скатиться куда-то вниз. Нил был для Эндрю человеком, который удерживает в настоящем. Может быть, у него получится снова стать таким?       — И всë же, — снова говорит Нил, когда они делают перерыв от еды. — Что насчет границ?       В фильме на фоне происходит оживлëнная перестрелка и Эндрю кажется, что на самом деле стреляют ему в сердце. Потому что сейчас мудаком себя чувствует только он. Нил слишком заботится о нëм, хотя сейчас они практически чужие друг другу.       — Просто спрашивай перед тем как коснуться, — вздыхает он, Эндрю. — Не во время кадра, а в жизни. В следующий раз я буду более готов и все будет хорошо, потому что я знаю, что в кадре у персонажей будут прикосновения. Я буду этого ожидать.       Нил кивает и кусает губу, думая над чем-то.       — А ещë, — продолжает он. — Я хочу услышать какое-нибудь откровение от тебя. Правда за правду. Уверен, у тебя тоже есть тайны, которые повлияли или могут повлиять на наши отношения.       Лицо Нила становится откровенно паникующим и Эндрю видит это. Но не понимает, из-за чего. И теперь хочет услышать причину. Может быть через время, чтобы не давить. Нил сам должен ему рассказать.       Вечер тихий и спокойный. Они больше не поднимают тему прошлого и разговаривают о мелочах. Эндрю нравится этот Нил также, как нравился, когда они были подростками. Он смешливый, эмоциональный и заставляет самого Эндрю чувствовать своими рассказами и действиями. Где-то на задворках сознания всë ещë существуют страх и неловкость, неоправданные панические мысли, на которые он старается не обращать внимания. Эндрю продержится до момента, когда Нил уйдëт, а там можно дать волю эмоциям. Сэр, если что, как всегда спасëт его.       Они обсуждают роли и динамику их персонажей, предстоящие съëмки и делятся опытом. Ну и… капельку сплетничают. Эндрю просто жалуется на некоторых актëров из каста, потому что они не всегда понимают друг друга. Вообще не понимают. А Нил выясняет некоторые подробности о них, потому что, чем лучше он поймëт других актëров, тем больше вероятность того, что он сможет хотя бы немного поддерживать нормальное общение с ними. Желательно, на протяжении всего цикла. Было бы неловко, если бы случилось как в прошлый раз.       — А что было в прошлый раз? — с любопытством спрашивает Эндрю.       Сэр снова перебралась к нему и пытается выпросить кусок колбасы из пиццы, практически залазит мордочкой ему в рот. Нет, Эндрю сегодня играет в плохого кошачьего отца, потому что еë уже побаловали. На сегодня хватит.       — Я разосрался со всеми ещë в начале, — безразлично говорит Нил. — Кто-то начал пускать слухи о том, что я гей и переспал с режиссëром, чтобы получить роль. Ебалом, мол, не вышел. А режиссëр как раз открытый гей. Ну я и сказал, что ебать их не должно, гей я или нет, а единственный, кто переспал, чтобы получить место в касте, ито хреновое, тот, кто начал распускать слухи. Просто режиссëр не оценил его способности, ни актëрские, ни в постели, вот он и бесится.       Эндрю сдерживает смех, но живот всë равно подрагивает и Нил довольно щурится, смотря на него.       — Надеюсь, ты развлечëшь меня чем-то таким на этих съëмках. Лисы уже сделали ставки на количество скандалов, в которых ты будешь замешан.       Нил вскидывает бровь.       — Я ещë обсужу это с менеджером и отдельно с Ваймаком, но я планировал сделать каминг-аут во время промоушена, — говорит он. — Насколько крупный это будет скандал?       Эндрю молчит, слишком удивлëнный. И понятия не имеет, как выразить словами все мысли, которые вертятся в голове. Ему бы хотелось сказать, как он гордится Нилом за такое смелое решение, как одновременно с этим боится из-за реакции общественности, потому что это может в буквальном смысле сделать его изгоем и навсегда закрыть все открытые сейчас дороги. Люди слишком злы и будут считать, что это повод поймать свою волну популярности, дополнительно распиарить фильм. Они будут в последнюю очередь думать о том, что это правда. Лишь немногие поверят и не будут искать подвох. Возможно, Нилу стоило бы выбрать более подходящий момент для такого признания, если он решился. Только Эндрю по себе знал, что чем дольше оттягиваешь, тем сложнее признаться. Его собственный каминг-аут не будет прямым признанием, он для себя это решил. Иначе ему просто скрутит всë внутри от страха. И пока Эндрю не собирался говорить об этом.       — Я буду рядом, — шепчет он в конце концов.       Нил благодарно улыбается, будто снова, как раньше, понимает абсолютно всë без слов.       Эндрю испытывает небольшую тревогу за него. Хочется снова чувствовать себя никак, потому что это проще, чем иметь весь этот миллион чувств и эмоций, которые появляются из-за Нила. Мысли становится всë сложнее успокоить, раньше это был просто абстрактный поток, который его не особо волновал и за который он не цеплялся, но сейчас всë, на чëм сосредотачивается мозг — Нил. И Эндрю нужно учиться жить с этим заново, потому что он не собирается его отпускать в этот раз.       Хочется думать, что Нил тоже не отпустит его.       Сэр противно мяукает, прыгая на стол и они морщатся. Эндрю подскакивает, поднимая коробку с пиццей, а Нил хватает те, что с остатками лапши. Кошка снова мяукает, вертит головой в попытках понять от кого будет проще добиться чего-то вкусного, но не очень полезного. Они смотрят друг на друга и смеются, когда Сэр спрыгивает и все еще мяукая уходит в другую комнату где затихает.       — Скажи, — начинает Нил, когда они снова садятся. — А ты… когда-нибудь влюблялся так, чтобы ощущать не бабочек в животе, а постоянное тепло в груди рядом с человеком? Когда хочется проводить с ним всë свое время из-за того, насколько рядом с ним хорошо и комфортно?       Эндрю замирает, так и не откусив от пиццы кусок. Глупо держит его у рта и моргает, смотря на Нила, отводящего взгляд.       — Это моя правда, — шëпотом продолжает он.       Эндрю чувствует, как его сердце бьëтся сильнее. Он не уверен в том, что правильно понял Нила, потому что его слова не были прямым признанием.       «Это моя правда», — снова и снова прокручивает у себя в голове Эндрю, стараясь осознать. Поверить в такое косвенное признание.       Нил вымученно улыбается, наконец смотря на него.       — Я не уверен, что вообще влюблялся по настоящему, — говорит он и чувствует, как его собственное сердце рвется на куски от этой идиотской лжи.       Потому что он влюблялся, но всего один раз и казалось, что это прошло со временем, пока у него не появилась глупая привычка рефлексировать все свои эмоции и чувства. Влюблëнность не прошла. Она стала сильнее. Просто превратилась со временем во что-то настолько естественное, что он не обращал внимания. Но время всë равно берëт своë и Эндрю практически забыл как это ощущается.       — Я не влюблялся, — повторяет он.       Улыбка Нила медленно угасает.       — Мне пора домой, не проводишь хотя бы до двери?       — Я спущусь с тобой, — кивает Эндрю.       Сэр выскальзывает на улицу вместе с ними, но на этот раз, идëт сама. Не прыгает на плечи Эндрю или хотя бы Нила. Спускается вниз также медленно, как и они, постоянно оборачиваясь.       — До встречи, — вяло машет Нил, на последок почëсывая Сэр.       — Подожди, — говорит Эндрю и кусает губу. Это импульсивно, и он не уверен, как отреагирует, но правда хочется сделать это. — Можно я тебя обниму?       Нил замирает, удивлëнно смотря на него. От этого взгляда мурашки по коже, потому что в нëм смешались тоска и радость. Слишком невозможное сочетание. Нил — последний человек в глазах которого он хотел бы это видеть.       Нил выпрямляется и несмело раскрывает руки. Эндрю делает уверенный шаг навстречу и осторожно обнимает его. Чувствует, как быстро бьëтся чужое сердце. Так же быстро, как и его. Обнимать Нила приятно, но всë равно тревожно. Страхи не отступают так быстро.       Когда Эндрю отстраняется, Нил снова прощается и быстро уходит. Сэр уже нет рядом.       И домой она не возвращается. Эндрю день за днëм проводит наедине с собой и своим идиотизмом.       До начала съëмок остаëтся один день.