Сырная нарезка

Я думаю, вам знакомо это чувство, когда ком подступает к горлу, а кулаки сжимаются сами собой. Становится мерзко от самого себя, ведь совладать с таким чувством, как ревность, чересчур сложно. Да, ревность сложное чувство. Но важно помнить, что ревность может возникать у каждого из нас. Важно научиться осознавать и управлять этими эмоциями, обращая внимание на их источники, и искать конструктивные способы решения проблемы. Разговор с партнером или близким другом об этих чувствах может помочь найти поддержку и понимание. Звучит вполне возможно и не сложно, но для Акутагавы чересчур тяжело. Он с каждым днём всё сильнее чувствовал, как ревность уже становится его постоянным спутником, заполняя каждый уголок его существования. Он не мог уснуть ночью, мучимый мыслями о возможной измене своего возлюбленного, пока тот жил в общежитии. Каждый раз, когда он уходил от мафиози, его сердце сжималось в тисках ревности. Конечно, он всегда доверял своему другу, напарнику и по совместительству любовнику. Но каждый раз ревность охватывала Рюноске как бушующий океан, разрывая его сердце на куски при каждой мысли о нём. Было мучительно видеть его в обществе других, словно каждая улыбка, обращенная не к нему, была ударом под дых. Ревность делала его суетливым и подозрительным, он искал подтверждений своих страхов в каждом его слове и жесте, а беловолосый лишь улыбался. А что ему остаётся? Он знает, что всё его страхи обусловлены тяжёлой жизнью, наполненной предательствами и насилием. Поначалу тигру казалось, что его напарнику вообще чужды такие чувства как сострадание и любовь, но оказалось совсем наоборот. Когда они оставались вдвоём, Рюноске вёл себя на удивление ласково и нежно, постоянно уточняя, удобно ли ему, не холодно ли и как он себя чувствует. Рассказать — не поверят, ещё и засмеют за такую глупую и не продуманную ложь. Ну конечно, ведь Рюноске лишний раз не улыбнётся при подчинённых или начальстве. Ему тяжело, но он держится и находит своё утешение в объятиях любимого. В последнее время он всё чаще и чаще стал замечать, как его ненаглядный проводит время с другими людьми. Эти моменты вызывают в нем странное чувство ревности, которое он не может понять. Он чувствует, как появляется давящее чувство в груди, когда видит, что Ацуши смеется с кем-то еще или проводит время в компании других коллег. Эта ревность мешает ему, и он не знает, как справиться с этим чувством. Сейчас, пока он сидит за обеденным столом и терпеливо ждёт своего благоверного, его душит страх. Страх того, что он не придет, забудет, а после будет извиняться и смотреть на него этим фирменным взглядом, от которого сама собой расползается улыбка на лице. А иногда бывает так, что прощать не хочется, и Накаджима применяет другие трюки для того, чтобы добиться своего. И добивается! Жалкий, упёртый, бесячий… — Я дома! Слабый, раздражающий, тупоголовый… — Извини, я немного опоздал, проблемы с транспортом. Безвольный, дерзкий, бесстыжий идиот!.. — Ты ведь не обижаешься на меня? И тем не менее, он любит его, безоговорочно и точно. Безукоризненно сильно и беззаветно, как только способен был. Такое чувство, непоколебимое и искреннее, редко встречается. — Конечно нет, дорогой, как я могу… — Вот и чудненько! — сказал он, проходя мимо накрытого стола с небольшим пакетом. — Я купил то, что ты просил! — Ничего себе… Не забыл и даже купил? Такое точно нужно отметить, — процедил сквозь зубы мафиози, вставая и уходя на кухню вместе с Ацуши. Извлекая из пакетов белое вино и несколько упаковок сыра, он то и дело тяжело вздыхал. Хоть для нервов не было причины, всё равно ему ужасно тревожно. Ну конечно, этот обалдуй шляется целую неделю не пойми где, а после ещё и опаздывает на ужин. И ладно бы он опоздал минут на 10, но ему зачем-то понадобилось задержаться почти на час! — Ты чего? — А вот беззаботному парню было совершено непонятна реакция Рюноске. Хотя он замечал, что то стал очень странно вести себя, язвить и уходить от ответов, но, по его мнению, делать выводы было рано. «Да и вдруг у него проблемы на работе, необязательно ведь принимать всё на свой счёт», успокаивал себя беловолосый. Получалось плохо, самообман не работал. — Ничего. Аккуратнее сыр нарезай. — Ты уверен? — В том, что нужно аккуратнее нарезать сыр, уверен. Смотри, как ты его кромсаешь, это же не эстетично! — Вообще-то я не про сыр, я про… — Дай сюда, неумеха, — у него не было сил выяснять сейчас отношения и скандалить. Встав сзади Ацу, он прижался к его спине, кладя свои холодные руки на чужие тёплые. Тонкие пальцы обхватили рукоятку ножа, уверенными движениями нарезая сыр на тонкие ломтики. С ножами он работал только на кухне и то довольно редко, ведь они оба приходили с работы ужасно уставшие, поэтому чаще пользовались доставкой еды. — Пф! Подумаешь… Эстет великий! — он нахмурился и улыбнулся, вроде и злиться, а вроде и смеяться хочется. И так всегда, когда они вместе, присутствуют противоречивые чувства. Они словно танцуют на грани между серьёзностью и шуткой, между раздражением и восхищением. Возможно, именно эта игра противоречий делает их отношения уникальными. — Но ведь такими большими кусками не едят! — Так сыр всё равно на закусь! Какая разница, какой она формы и толщины? — Как ты сказал?! Закусь? Где ты этого нахватался только! — Ацу улыбнулся, развернувшись к Рюноске лицом и облокотившись об столешницу. — Ой, извини, совсем забыл, что ты у нас такой ценитель сырных нарезок! — в его глазах появился тот самый задорный огонёк, который раз за разом оставлял Рю в дураках. — Не пререкайся, — злость то вспыхивает, то угасает. — Не волнуйся, я просто шучу, — улыбнулся Ацу, успокаивая партнёра. В его глазах промелькнул моментальный переход от серьёзности к лёгкости, словно он играл в свою собственную игру на контрастах. Его руки мягко обняли чужие плечи, становясь опасно близко к лицу Рюноске. Он встал на носочки и толкнулся вперёд, желая получить поцелуй, но мафиози дёрнулся назад, уворачиваясь от нежелательного контакта. Накаджима замер в недоумении. — Что-то не так? — опустившись на стопы, руки Ацу сползли с плеч по груди. Мерзкое чувство обиды закралось в душу, убивая и настроение, и уверенность. — Всё не так, — Акутагава устало вздохнул, опуская голову и упираясь лбом в плечо возлюбленного, ощущая тяжесть собственных мыслей, которые заставляют его сомневаться в каждом своем шаге. — Всё не так, — шептал он, — Я не знаю, как объяснить… Это чувство, что я теряю контроль, что теряю тебя… Возлюбленный молчал, обнимая его плечи, словно пытаясь передать поддержку через прикосновение. —Я боюсь потерять тебя… — признался он, словно вымаливая прощение за свою слабость. Накаджима приподнял его лицо, кончиками пальцев ласково поглаживая бледную кожу, взгляд его полон был нежности и понимания. — Ты никогда меня не потеряешь. — А по ощущениям уже потерял, — взгляд сменился с разочарованного на жестокий. Он сделал небольшой шаг назад. — Потерял? — прозвучало холодно, словно ледяной ветер прошёлся по комнате. Акутагава поднял голову, встречая его взгляд, в глазах мелькнуло беспокойство. — Да, — мафиози отвернул голову в сторону, не желая показывать то, как в глазах появляется влага, — Ты всегда с кем то другим, ты всегда находишь причину уйти, у тебя вечно какие-то не отложенные дела и встречи! Я думал, что для тебя я особенный, что я что-то значимое… Но, кажется, я ошибался… — Нет! — перебил его тигр, делая уверенный шаг вперёд и заключая его в крепкие объятия. — Пойми, я всегда буду любить тебя. Я никого не люблю, кроме тебя! Я не могу представить свою жизнь без тебя, — прошептал Ацуши дрожащим голосом. — Ты — мое всё, моя семья, моя любовь… Мафиози на мгновение замер, слушая биение сердца в объятиях Ацуши. Потом он медленно обнял его в ответ, словно сдаваясь перед непоколебимой стойкостью любви. — Я верю тебе, — прошептал Рюноске. Для него это звучало словно признание своей слабости, но он понимал, что мог быть слабым рядом с тигром. Ему стало неожиданно легко после того, как он признался в том, что его на самом деле беспокоит. Как будто гора с плеч спала. Они стояли так долго, как будто время остановилось, окутанные теплом своих объятий, словно ничто другое не имело значения в этот момент. Все их сомнения, страхи и разочарования растворились. Ни одно слово не было нужно, чтобы понять, что они принадлежат друг другу. В этом мгновении было все — прощение, надежда и обещание остаться вместе навсегда. Так и будет.