«Я в отчаянии...»
25 июня 2025 г., 01:20
✿
Уже высохший венок умиротворённо лежал на дрожащей ладони Соры. Она заметно потрепана. Корпус содран с кончиков пальцев и оголяет острый холодный металл. Сегменты украшены еще большим количеством сколов и трещин. Где-то видны провода с почти стертой изоляцией. Удручающие зрелище. Но венок все также мирно лежит на этой израненной ладони. Ветер завывает в разрушенных зданиях, будто ему одиноко, а самим зданиям дико больно. Небо затянуто тучами. Все вокруг будто гудит и трещит от ужаса и тревоги! Лишь венок мирно лежит… Пока что. Сора опиралась на стену здания. Такое ощущение что подуй ветер сильнее и колонка упадет, потеряв равновесие. Было видно что она периодически вздрагивает. Вряд ли это холод, роботы на него так не реагируют… Одежда запачкана кровью и маслом, пылью. Где-то рукава уже порваны. Почему же она так запустила себя?Этот иссохший венок очень дорог тебе, да? —
— Заткнись.Хэй, не забывай кто тут хозяин. Твоё тело под моим контролем, —
Ладонь резко сжалась, но не до конца. Цветы болезненно зашуршали, осыпаясь.
— Нет-нет-нет! Не трогай его-Значит все-таки дорог… Мило, —
Рука расслабилась, но цветы уже потеряли свое умиротворение. От них веяло страданиями и страхом.
Знаешь, у меня есть предложение. Ты добровольно даешь мне узнать кто тебе дорог и… Полноценный контроль над телом, —
— А какая мне с этого выгода?!Тело встепинулось и отлипло от стены, будто до этого было приклеено к ней. Все движение было дерганным и обрывистым, заторможенным. Суставы болезненно скрипели. Слишком долго стояла в одном положении.
Такая, что я этих близких трогать не буду, если они сами на нас не полезут, —
Рука вздрогнула и все-таки сжала венок. Иссохшие цветы посыпались ошмётками на асфальт. Ветер мигом унес эти фрагменты, жадно завывая. Динамики загудели от боли.
— Сволочь…Я предупреждал. Ну так что, как тебе сделка? —
— Ну уж нет, катись к черту!Жаль, я хотел по хорошему, но видимо придется силой, —
Паразит посильнее вцепился в провода. Чтож, придется ему приложить немало усилий чтобы сломить разум этой большой колонки, что прозвала себя Сорой. Глупышка оторвалась от основного отряда и что теперь? Попала под заражение и чуть своих же не перебила! Но к их счастью и несчастью паразита, контролировать ее тушу сложно. Слишком стойкий разум и активное переменчивое ядро. Поэтому пока она сопротивлялась, чуть ли не падая в конвульсиях, попутно сжигая проводку, отряд смог убежать. Слишком уж их мало было, чтобы попробовать просто оторвать паразита голыми руками. Ну ничего, паразит есть паразит, найдёт способ подчинить. Тело прижалось обратно к стене. Попытка дотянуться до шеи снова провалилась. Руки выше плеч уже не поднимаются. Внутри все гудит и трещит от борьбы. Вот бы… Вот бы выдрать все провода, чтобы эта маленькая тварь не могла контролировать тело. Но уже нет сил…</3
1437 забилась в угол своего кабинета. Вся ее поза говорила о желании закрыться… Казалось, все наладилось и жизнь стала легче. Вечера проведённые вместе, прогулки, диалоги. Даже 346 подметил положительное влияние Соры на Киру! Все было идеально, черт возьми. Но потом… Одна маленькая ошибка, выскочивший болтик в гигантской конструкции и все посыпалось вниз с грохотом, к чертям прямиком в ад. Почему? ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ3α что?Почемγ?ㅤ ㅤ ㅤ ㅤπочеmγ?
πочеmγ?ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ3α что? ㅤ ㅤ ㅤ
ПОЧЕМУ ИМЕННО МЫ?!
Камера еще сильнее уткнулась в колени. Стекло объектива затрещало от давления, наровя треснуть. Все вокруг гудит, живет. Спикеры как обычно радуются. Кричат, смеются… Тошно.Почему они рады, а я нет?
Все вокруг живое, не смотря на холодный металл механизмов, одна 1437 забита в угол и недвижема. Все вскрылось, когда в очередной вечер колонка просто не пришла. Камерке пришлось самой, дико нервничая, ходить по всему штабу и искать подругу. Но ее нигде не было. Зато под запись попала Нора. Она то должна знать, не так ли? — П-привет, Нора… М, ты не знаешь где Сора? Обычно она приходит, а сегодня- — Ее нет… Знаю. И не будет минимум до тех пор пока не доделают пушку от паразитов. Прости. Я не знала как сказать тебе об этом раньше, — спикерша помялась на месте, отводя «взгляд» в сторону. Зато камеру начало шатать, будто землю из-под ног выбили. Единственное что ей оставалось — упасть в объятья Норы, — Мне очень жаль что так вышло, Кира… Но ответом были лишь тихие всхлипы из данамиков, перебитые помехами… Сейчас же 1437 сидит в углу. Чего она ждёт? Неизвестно. Возможно, пока забудет, что ей было по истине хорошо, чтобы считать свое нынешнее состояние хорошим. Возможно, пока системы не переклинит до состояния бездумного автоматизма. Возможно, пока тело не заржавеет до точки невозврата.Это ведь все желание исчезнуть не так ли? Просто в разных формулировках.
Сколько она так сидит? Давно потеряла счет времени. Но сидит 1437 здесь с того момента, как Элеонора привела ее сюда. Бедная колоночка, ей пришлось чуть ли не тащить на себе пришибленную ученую. В голове всепоглощающая мгла. Она колючая и ледяная. Обволакивает все воспоминания, вынуждая их глючить. Она пускает свои корни в тело. Жгет в шее, колит в груди, закручивает в животе и сдавливает «кости» изнутри. Кажется, так скоро и батарея лопнет, трубки порвутся, а провода сгорят вместе с ядром. Хочется вырвать все это из себя, чтобы избавиться от этих ощущений. Но сил просто нет даже на малейшее движение. Или просто не хватает воли и желания… Да черт его знает. Ответа знать и не хочется. Он ничего не изменит. А ведь Сорочка ходит где-то в городе, страдая от боли в теле и вины. Удушаемая страхом и тревогой. Бедная, бедная колонка. Ну за что ей такое? Разве она делала что-то плохое, чтобы такое заслужить? Она ведь… Она… Нет-нет-нет, думать желания нет. Камера начала медленно уходить в спящий режим. Какой это уже по счету раз?..[°о] <з
Внезапно по комнате разошёлся стук в дверь. Легкий и знакомый до дрожи в антеннах. Мамору… Нет, 346. Зачем ему имя, которое напоминает о ней? Просто знакомый инженер с номером 346. Медику пришлось пересилить себя и встать. Суставы ныли и скрипели. Сидела слишком долго… Ну и ладно. С трудом двигаясь 1437 все же открыла дверь другу. Он как обычно, сутулый, помятый и неловкий стоял перед ней. Хм, даже свой любимый инструмент с руки снял, видимо, чтобы не мешал. — Ки- 1437… Ты как? —… Откровенно плохо. — Ох, понимаю… Ну в плане причину- прости, знаешь как я плох в общении. Но… Могу ли я что-то сделать для тебя? — инженер наклонился ниже, вглядываясь в объектив коллеги. Что-то в нем было не так… Будто она смотрит сквозь пространство в пустоту. — Угу, сделать… Не знаю. А что мне могло бы быть нужно?.. — Может уход? Думаю я мог бы хоть немного привести тебя в порядок, — и ей бы это явно не помешало. Халат и юбка измяты, покрыты пылью. По колготкам расползаются стрелки, а объектив поцарапан. И много-много других неопрятных мелочей. — Может быть, но думаю сама справлюсь… — она просто расслабилась, уткнувшись камерой в грудь 346. Он, конечно, удивился, но заботливо приобнял ее и гладил, — как там работа в медблоке без лучшей из лучших? Или худшей… — Ну чего ты… Ты правда хорошо работала. И всем нужен отдых. Особенно тебе после такого… Но работа… Другим трудновато. Тц, нет, тяжко. То что делала ты одна сейчас делают двое и с трудом… Агентов стали чаще отправлять в утиль. Знаю, что хреновая идея говорить такое, но без тебя не справляются. Ты всем очень нужна. Не раскисай, пожалуйста… Думаю что ей бы не понравилось такое уныние с твоей стороны- 1437 мигом отпрянула от друга. Он слишком груб и критичен. Прям вот так сходу удар по больному. И не просто больному, а открытой ране. Ране, в которую он только что воткнул нож и провернул. 1437 развернулась и метнулась к своему столу. Тот жалобно затрещал, когда она с силой уперлась на его край. Там все так же лежали бумажки. Стояли стаканы с канцелярией. И… Под пожелтевшей исписанной бумагой бланков лежал голубой листок. Такая же голубая перчат подняла его, подставляя под свет настольной лампы. 1437 даже забыла об этом рисунке. Быстрый набросок карандашом. Сора с венком на голове. Она явно была счастливой, а позади было прорисовано поле и солнышко. Хотелось просто смять этот лист и выкинуть, сжечь, порвать. Но что-то внутри остановило. — 1437? Я слишком сильно задел, да? -!!! Инженер отшатнулся назад от испуга. Ведь его дорогая подруга с яростью скинула все вещи со стола. Листки медленно опускалииь на пол. Металлические стаканы со звоном ударились об бетон, а карандаши явно сломались. — Ух-ходи… — сквозь помехи проговорила 1437, падая на стол. Ну нет у нее сил больше держаться. 346 было хотел подойти к ней, как-то поддержать тактильностью. Но он успел сделать лишь один шаг, даже полуворота камеры 1437 было достаточно, чтобы испугать его. Она слишком зла на этот мир. Поэтому инженер настолько тихо, насколько мог, ушел, закрыв дверь за собой. 1437 долго смотрела на разбросанные на полу вещи. Но вечность лежать на столе не получится… А жаль. Она снова перевела взгляд на рисунок. Что же делать? Сора ведь скорее всего жива, но страдает под властью паразита. Сама 1437 слишком мала, чтобы освободить подругу голыми руками. Но… Ее знаний может хватит на разработку оружия против паразитов. Медик как никак. В голове всплывают знакомые строчки песен: «Help me make the most of freedom And of pleasure»«Never let me down»
«And if I only could
Make a deal with God
And get Him to swap our
Places»
… Воодушевляюще. Чтож, сейчас у 1437 нашлись силы встать и частично собрать разбросанные вещи с пола. Жалко те, что сломались от удара… Явный показатель того, насколько ужасна бесконтрольная ярость. Но к счастью скотч и ножницы уцелели, что позволило повесить несчастный, но любимый рисунок на стену, прямо на уровне камеры, чтобы замечать его каждый раз, как 1437 заходит сюда. Теперь… В голове все равно слишком много мыслей, чтобы понять что делать конкретно сейчас. Их всегда было слишком много и 1437 всегда витала в облаках из-за этого… Кажется это было способом ее спасения — побег от реальности. Минимум общения — минимум причин видеть этот отвратный мир… По крайней мере он был отвратным до тех пор, как не появилась 381. С ее появлением реальность стала приятнее и не отталкивала. Было желание жить и чувствовать, что удивительно для робота. Зато для робота не удивительно работать, черт вас подери. Кому интересны твои проблемы? Другие страдают не меньше!
Да и работу никто не отменял. Это единственное в чем ты хороша и приносишь хоть какую-то пользу.
Единственная причина твоего существования. Ты просто не имеешь права сидеть здесь и гнить заживо, глупая-глупая машина! 1437 стукнула себя по объективу, и звон разнёсся по комнате. Любая техника чинится ударом, не так ли? На крайний случай включить/выключить. Но пока простого вразумляющего стука хватит. Для начала бы привести себя в порядок… Как удобно иметь просто запасные вещи, а это измятое «непотребство» спихнуть низшим звеньям. В целом образ все тот же — черные юбка и туфли, белые рубашка и халат, полосатый галстук и бледно-зелёные колготки, лишь жилета нет. Он будет препятствовать теплопередаче, из-за чего 1437 будет быстрее перегреваться. А перегрев в свою очередь будет мешать работе. А работа должна быть максимально эффективной, чтобы компенсировать эти… Это время, утраченное на пустую тоску. Разве робот должен тосковать? Нет.|×××|
Многие коллеги были удивлены тому, что 1437 появилась на работе в абсолютном спокойствии спустя, как оказалось, лишь пару дней. Обычно от такого отходят дольше, но видимо 1437 все-таки не из робкого десятка. По крайней мере сейчас. Работу она выполняла почти бездумно, на автоматизме. В голове были только холодные и техничные рассчеты того, что куда и как присоединять, чтобы восстановить того или иного агента. Единственное… К большим спикерам она не подходила. К черту лишние напоминания о ней. В остальном работа шла как обычно и даже усердние. Все относились к этому относительно спокойно. С ней они не настолько близки и вообще не их дело. Но вот Мамору, Нора и Джокер… Они боялись видеться с Кирой. Она точно очень подавлена и обижена просто на все. Никто не знает что может выкатить в следующий раз ее и без того травмированный разум.|░▒▓▓▒░|
«Ох, прошлое…» 1437 была обычной камеравумен. Простая беленькая камера базовой конструкции. Такой же белой была рубашка и гольфы. Пиджак и юбка до колена были цвета светлой охры. Только бледно-зелёный полосатый галстук выбивался, но ей он просто нравился, «на травку похож!». Тогда война только-только начиналась агенты не имели даже оружия как такового, просто смывали туалеты голыми руками. Хотя кто-то догадывался брать подручные средства в виде арматуры, палок, вантузов или ножей. Один поехавший даже ходил с двумя вантузами и лез на всех подряд! Слабоумие и отвага. 1437 была из тех, кто таскался с арматурой. Кажется, туалеты отличали ее среди других по скрежету металла по асфальту. Арматура была длинной, поэтому было проще волочить ее по земле. Порой, оставался тоненький кровавый след… В целом зачистки были легкие, травмированных сразу перерабатывали. Сама 1437 почти не повреждалась. Максимумом были царапины на объективе и корпусе. На удивление она даже успела сдружиться с будущей легендой всея альянса, пусть и считала его слабоумным придурком. Хотя туалеты слабые и маленькие угрозы не представляют… — Как же сильно я ошибалась… — 1437 думала и, дрожа, вжималась в бетонную стену и молилась всем богам и титану, лишь бы ее не заметили. Туалетов оказалось слишком много, в том числе и крупных, поэтому ее отряд не устоял. Кажется, она единственная, кто смогла выжить… И то не факт. Они все еще рядом, а она даже убежать не способна. Левая нога просто перекусана с задней стороны колена. Даже идти в таком состоянии тяжко. А уже пугающие до глубины ядра «скибиди доп ес ес» раздавалось недалеко. Это очень пугало. Нет, это вгоняло в дикий ужас. Хотелось просто рвануть с места, игнорируя повреждённую ногу, и бежать лишь бы спасти свою механическую жизни. Но страх сковал по рукам и ногам. Вокруг лишь остатки какого-то магазина. Серые пыльные стены и пол, сломанные полки. Ни единого способа спасения… Оставалось только ждать чуда. Или смерти, которая уже казалась очень близкой и неминуемой. Но все же случилось чудо. Пришел другой, более массивный отряд. Еще и с Вантузом и элитной камеравумен-Голубикой во главе. Они явились, словно рояль из кустов. Но, черт возьми, насколько они были нужны в этот момент. 1437 через силу доковыляла до них, упираясь на верную арматуру. Уже в бессилии она упала в неловкие объятья камерамена нового типа — инженера, с номером 346…|▓▒░░▒▓|
1437 устало потерла объектив. Почему она вообще вспомнила свою предысторию… Ах, точно, она так и не рассказала ее Соре. Просто не успела открыться…Недоверчивая, забитая, травмированная тварь.
… К черту эти мысли. К ч-е-р-т-у. Не надо. Не нужны. Есть только работа! К слову о ней… — На сегодня все, — 1337 положил руку на плечо 1437, выводя ее из некого транса. Она не только в медблоке успела со всем разобраться, но и приложила свою руку к работе над антипаразитической пушкой. Единственное спасение… Даже сквозь одежду ощущалось, что она очень горячая. Перетрудилась, бедняжка. К удивлению медика, ученый приобнял ее со спины, сложив руки на груди. Он примерно понимал как ей тяжко. Сам лишился Лютика и видел реакцию Дарка на это. Бедняга чуть не превратился в груду металлолома, пока пытался вытащить друга из толпы зараженных и освободить, но не смог… В целом, 1437 видела последствия этой самоотверженности: вскрытый Дарк в бессознательном состояние на операционном столе. Кажется все его внутренности были покрытый алой охлаждающей жидкостью из порванных трубок и бордовой кровью скибидистов, которых он успел резануть… — Угу, раз все то я пойду, — 1437 вяло промямлила это и отпрянула от объятий. Не нужны ей лишние телесные контакты. Они перегружают процессор, а это сказывается на эффективности работы! И поведения в целом… Одежда уже была измазана всем чем только можно: кровью, маслом, охлаждайкой. Но 1437 это не беспокоило. Все равно завтра снова испачкается, нет смысла чистить. По коридору она плелась устало, немного пошатываясь и ведя рукой по стене. А ведь колонки часто так делали, чтобы не теряться в пространстве и идти по прямой линии. Колонки… Нет! Нет-нет и еще раз нет! Думать об этом нужно точно не сейчас. Позже… Когда-нибудь позже. В кабинете ее встретил все тот же рисунок и атмосфера уныния. Вещи все еще разбросаны, все в пыли. Откуда она вообще?.. Видимо альянс совсем забил на вентиляции. Камерке оставалось лишь усесться на привычный стул и сверлить потолок взглядом. Что же делать… Ведь неизвестно даже местоположение Лютика, что уж говорить про Сору! Но ее нужно будет найти и с помощью пушки освободить от паразита. ¿А подойдёт ли пушка по размеру?¿А доживет ли Сора до этого момента?
¿А найдут ли ее вообще?
¿А если она повреждена?¿Найдутся ли детали на нее?
¿А если нет, что делать тогда?
— Хватит… — 1437 изнеможденно откинула камеру назад и закрыла руками. Все эти размышления ее только бесят, но отключить поток мыслей она не могла. Лишь спящий режим был спасением в этой ситуации. Камера ослабленно упала на плечо, да и тело в целом было расслабленно. Вокруг звенящая тишина, лишь за стенами комнаты все еще гудит штаб-муравейник.|░▒▓▓▒░|
"Прошлое, снова…» На улице солнечный день. Ярко-голубое небо затянуто белыми полупрозрачными облаками, а солнце слепит объектив. — «Тц, фокус сбился» — 346 наклонился еще ниже и накрыл свой объектив рукой, кое-как жестикулируя второй. Привычный всем камерам язык жестов. Инженер стоял лишь в паре метров от входа в здание штаба, прижимая 1437 к себе. Она очень тяжело переносила свою неудачную зачистку. Постоянные «кошмары», что мешали отдыху, нестабильность ядра, что могло привести к еще большим повреждениям. Все это расшатывало ее буквально, но не переносно, стальные нервы. Ногу ей уже восстановили. К слову, среди инженеров и ученых она проявляла большую тягу к ремонту. Даже сама пыталась восстанавливать свои мелкие повреждения. И к удивлению инженеров весьма неплохо. Как раз в этот момент агенты задумались о профессии медиков… Сейчас, стоя на улице под боком 346, 1437 выглядела по другому: на голове появились антенки, а фонарик уже был не сбоку, а посередине. Одежда немногим проще, лишь белая рубашка и черная юбка. Один полосатый галстук, кажется, неизменен в ее образе, как бы сильно он не выбивался. Пейзаж более мирный: город более целый, а деревья живее… Раньше было лучше, небо голубее, трава зеленее, не правда ли? Но вокруг так много других операторов. Все будто чего-то ждут… —"1437, а знаешь зачем я вывел тебя сюда именно сейчас и именно сегодня?» В ответ лишь неуверенное матание головой. Сейчас 1437 глуха, точнее снизила чувствительность микрофона и антенн на минимум. Иначе она тут же впадет в подобие истерики от перегрузки. —"Думаю тебе понравится.» 1437 потупилась в землю. Что же там такого будет, что должно ей понравиться? Камерка посильнее прижалась к инженеру, прячась за его спину. Спустя лишь несколько минут в дали показалось красно-черное пятно, которое стремительно приближалось к штабу. Неужто скибидист?! Антенны 1437 активно дергались от страха, но 346 просто прижал их, поглаживая подругу по камере. Сам он был на удивление спокоен, как и другие операторы. Одна 1437 пряталась от этого всего. Пока… По земле не разошлась вибрация от приземления чего-то большого и тяжёлого. Будто титан… Неужто еще один? Любопытство одержало верх и будующая медик выглянула. — «Крутой, не правда ли? Хотя нашего Каму ему не заменить» 346 жестикулировал, а после указал на нового титана… Спикер титана. Яркая красная рубашка и такое же ядро, черные кожаные штаны и лаковые туфли. Пушка на одной из рук. И он явно был меньше титана камеры, но, кажется, и двигался куда быстрее. Видимо в этом вся его суть, в маневренности. Но все равно он такой величественный и сияющий. Новая надежда альянса. Ох. Кажется он смеялся и приветствовал всех, махая одной рукой. Такой… Красивый. Вторая рука была чем-то занята… Он присел и спустил со своей руки пару спикеров. Но внимание привлек динамик в голубом костюме, черный спикер в красной рубашке и низенькая девушка… Почему же она носила красный халат?|▓▒░░▒▓|
Хах, тогда 1437 впервые увидела Элеонору. Давно же это было… Но может пора перестать отдаваться прошлому, которого не вернуть? Медик матнула головой, приходя в себя. Кажется… Да. Последние несколько минут 1337 распинался о том, что титана колонок заразили, но и с тем уже готовы первые прототипы антипаразитического оружия. И именно 1437 должна их проверить. Нет, конечно, это может сделать любой другой обычный агент, которого не жалко, но именно она и другие обладатели антенн могут уловить изменения в работе пушки, и ученые будут лучше знать, что менять. Поэтому 1437 сжимала один из прототипов в руках. На удивление, он был меньше и легче остальных. Видимо, упрощенная модель. 1337 подошел со спины и положил руку на плечо коллеги. — Слушай, Кир, если не хочешь — не делай, я не принуждаю. Все таки ты уставшая и все такое… Медик только сильнее сжала прототип в руках.×
— Что?.. О великие титаны, срань скибидишная, — объектив 1337 только сейчас сфокусировался на окружении после внезапной яркой вспышки и хлопка. Прототип пушки валялся полуразрушенный, а под ним расползлось черное пятно. Вверх тянулась струйка чёрного дыма. Учёный уже догадался что произошло. Чувствуя спиной подступающую панику, он подошёл к 1437. Она лежала на полу, свернувшись клубочком. По объективу поползла трещина. Антенны были прижаты к камере, а фонарик под ней пугающе мигал… 1437 держалась за свою правую руку, вернее, за ее остатки. Белый корпус предплечья почернел и плавился, огаляя провода и металлический скелет. Ученый кое-как переложил медик на колени и силой оторвал ее целую руку от травмированной. Не хватало чтобы они еще сплавились вместе. — Уходи в спящий режим. И вообще снизь работу ядра до минимума, — 1337 поглаживал 1437 по голове, желая успокоить. Она послушно выключилась. Ее тело совсем ослабло и безвольной куклой обвисло на руках 1337. Он прижал ее поближе к себе. —… Не, ну что не день то какие-то приключения. Ну чем же вы все такое заслужили… — он приложил руку к своему объективу, — что же с тобой делать, подруга… Ученый с трудом встал, держа тельце 1437 на руках, а после усадил ее на ближайший стул. Он постарался потушить тлеющую на ней одежду. Выглядела она совсем уж паршиво… Вместо правой руки начиная с локтя и кончая кистью было просто месиво из белого пластика, цветастой изоляции проводов и почерневшего металла. Рукой это было уже сложно назвать. — Ее однозначно нужно будет снять и заменить…— 346 со своей привычной тишиной подошёл к 1337 со спины и напугал того своим внезапным появлением. Ученый аж отскочил на пару метров, прикрываясь руками. — О СВЯТЫЕ ВАНТУЗЫ, МАМОРУ! не пугай так больше, пожалуйста. А то меня следом за ней на ремонт придется отправлять… Как ты вообще? — — Узнал? Никак. Просто хотел проверить как она тут и все так «удачно» совпало. — Ох, ладно… Сам донесешь ее до медблока? — Угу… Будь поаккуратнее с прототипами в следующий раз, хорошо? Нам лишняя работа не нужна. — Обязательно… Уже знаю чем это чревато. Не зря правила пишутся кровью… Прости. Инженер просто молча взял уже остывшее тело медика и ушел. Какой же он черт возьми тихий, как кошка. Это даже пугает. Наконец 1337 обратил внимание на подопытного, что стоял в клетке. Паразит сдох и валялся на полу. Он даже не то чтобы сдох, а сгорел. Его рот явно дымился и обуглился. Любопытно… Сам зараженный, в прошлом, и свободный сейчас облокотился на стенки клетки. Кажется, он был крайне уставшим. И периодически вздрагивал. — Кхем- Итак, как самочувствие? — Отвратительно… Я будто все еще не контролирую свое тело до конца и башка раскалывается…+
346 шагал по коридору. Его шаги едва ли были слышны, а антенны постоянно двигались, улавливая состояние 1437. Сейчас она была отключена, лишь ядро едва уловимо гудело. Совсем ослабленная… Как ее жаль. Она ведь такое пережила по сути. Мамору все еще помнил как они встретились в первый раз. Как она перепуганная и изломанная ковыляла до него. Как усталая упала в объятья, и как он удивлённо смотрел на нее. Помнил как она сама ставила себе и ему улучшения. Эти антенны, она ведь тестировала их на себе и нередко страдала от глюков из-за неправильной калибровки. Но делала все одна, ему лишь поставила готовые версии. Мамору помнил как Кира обучала его разным техникам и приемам. Как она его успокаивала, когда на его глазах впервые разодрали агента. Как они вместе наблюдали за спикерами и бегали от их излишне громкой музыки, а потом стащили себе пару наушников и ходили в них, кажется, вечность. Он помнил как они вместе смотрели на небо. Рассвет, полдень, закат, ночь. Помнил как он притаскивал книги и они читали их вместе. Помнил многие моменты… Но так же помнил то, что всегда чувствовал ледяную тайну с ее стороны. Будто она всегда умалчивала что-то и держалась на расстоянии. Он мог рассказывал ей многое, она всегда слушала, но почти ничего не говорила сама. Поддерживала, но не открывалась.Интересно, страдала бы она от его потери также, как от потери Соры?.. Кажется, единственный способ узнать — спросить ее напрямую, а для этого ее нужно восстановить.
Медблок был тих и пуст, чем глубже ночь — тем меньше персонала. Все же им всем нужно когда-то отдыхать. Особенно травмированным. Им просто необходимы тишина и темнота. Используя ночное зрение, 346 нашел ближайший пустой стол и уложил 1437 на него, а после включил лампу под потолком. — Кто же знал, что когда-то медик окажется на операционном столе?.. А я ведь инженер. Это же не совсем, моя работа, да? Менять поврежденную руку. Хотя сейчас время позднее. Пожалуй я просто уберу все лишнее. Может 1337-Василек чего придумает… 346 начал осторожно снимать с 1437 верх. Во-первых какие-какие доверительные отношения у них есть, во-вторых это в медицинских целях, в-третьих они роботы и ничего у них там нет, чтобы глазеть. Да и незаинтересован он в таком… Наслышан от одной, которой пришлось не то что видеть плотские утехи людей, но и участвовать в них. Он все удивлялся тому, как такое крохотное и нежное тельце с колонкой вместо головы, все это выдерживало. Но не о Норе. В центре внимания сейчас должна быть далеко не она, а Кира. Рубашку было тяжело стянуть, она обгорела и прилипла к руке. Но Мамору все-таки смог от нее избавиться… Хех, а он ведь никогда не видел обнаженных агентов. На пациентов в медблоке заглядывался редко, а на поле боя все в одежде. Простой шероховатый белый пластик, разделенный на сегменты. Хотя суставы и живот были из куда более мягкого металла и по совместительству более темными. Где-то были серые следы от царапин, трещин и порезов, особенно ближе к плечам. Интересно, видимо остались с прошлой жизни в роли солдатки. Ну ладно. 346 взял травмированную руку 1437 и начал осторожно ее осматривать. Скелет в целом цел, но обгорел и облеплен сплавленными проводами и корпусом. Трубки с охлаждайкой тоже выглядят так себе, все почернели и иссохлись, протекали. Интересно насколько глубоко зашли эти повреждения. Вообще судя по всему пушку замкнуло и из-за этого она шибанула током 1437. А ту видимо тоже перемкнуло и проводка начала гореть… Предплечье точно убирать под ноль. Попытка голыми руками снять повреждённую конечность ни к чему не привела, кроме как к паре отлетевших в стенку кусков пластика и попорченным перчаткам. — Тц, ладно, — инженер отошел, чтобы взять свой, ранее снятый, паяльник. Кира едва заметно дрогнула и повернула камеру в сторону Мамору. Взгляд не фокусировался и вообще она была на грани между сном и сознанием, от того как сильно разболелись растормошенные провода в правой руке. Поэтому как-то неосознанно и вяло потянула целую руку в сторону друга, будто моля о помощи. Но потом передумала и вернула руку обратно на стол. Смысл тянуться? Вроде и так справляется. Лишь потерпеть. Мамору уловил это движение антеннами. Но виду не подал. Почему же она так подавляет себя, даже когда нуждается в поддержке?.. Но сейчас далеко не время для расспросов. Он и так был слишком груб с ней ранее…▶︎•၊၊||၊|။||||။၊|။•
[Заметочка, да. Переписать внешку Джокера в предыдущей главе] Спикер отряхнул свой серый пиджак от грязи. — Мде, слабенькие нынче туалеты… — Лишь бы на паразита или паучка не нарваться… Как думаешь всех добили? — Кирюх, сча своей эхолокауией всю округу облапаю. Подержи-ка, — Джокер сунул свой окровавленный нож в руку другу и отошел на пару метров. Оператор перехватил нож лишь кончиками пальцев за рукоять и держал на расстоянии вытянутой руки от себя. Вот не любил он пачкаться, а уж тем-более портить любимый галстук кровью. Синий с ней вообще не сочетается! Джокер встал руки в боки и усиленно слушал окружение. На асфальте ошметки плоти скибидистов и осколки керамики. Над головой чистое небо, легкий ветер щекочет шею и теребит края пиджака. За спиной гудят механизмы друга. Клацанья паучьих лапок нигде не слышно. Зато… — Вон там за углом один остался, — динамик выхватил нож из руки друга и грозной походкой пошел на врага. — Джокер! Постой, пожалуйста. Раз он один может попробуем? — — Побазарить? Ладно, тебя я в любых начинаниях поддержу… Да и надоела эта война уже если честно, даже на мир с ними уже согласен. Что будем пытаться сказать? — Давай… Простое приветствие. Попробуем узнать его имя и сказать свои? — Окей, но проблемс. Спикер потащил друга за собой, схватив за руку. Оператор всегда был тих и неловок. Скибилист смотрел на них испуганными до жути глазами, но убежать не пытался. Прка что… В знак дружелюбия их намерений Джокер отошел на пару шагов назад и положил свой нож на землю, а после вывернул карманы. «Я безоружен». На это скибидист уже смотрел большими удивленными глазами и подполз чуть ближе. — Кхм… Бля, а как там? — Кажется… Скибиди в третьем тоне. — Окей. Ахем- Скибиди? На это туалет еще больше раскрыл глаза и слегка улыбнулся. Ну хоть не разозлился и не испугался, значит сказали что-то хорошее. — Скибиди! доп доп ес? — Первое слово точно повторяло приветствие, а вторая фраза… Явно вопрос, — оператор призадумался, — по контексту и логике скорее всего он спрашивает понимаем ли мы его. — Так мы ж его ни черта не понимаем, просто догадываемся, — спикер стукнул себя по динамику, — превеликая наша наука… А может наши мена спрашивает? — Может быть-?! Спикер ткнул в грудь оператора и на пальцах показал его номер, а после тоже самое провернул с собой. Скибидист кивнул. Но выглядел чутка разочаровано. Эх, видимо понял что его не понимают до конца. — Бля, все-таки не имена спрашивал. — Эх… Ладно, может… О идея! — оператор указал на скибидиста, — с-к-и-б-и-д-и-с-т. — Скибиди доп ес! — туалет подполз ближе и уткнулся своей головой в ладонь оператора. Тот аж в шоке вытянулся по струнке смирно, но руку не убрал. — Как думаешь это имя или он назвал свой вид? — Без понятия, Джокер, вот прям вообще. Ик! — — Скибиди ес, — туалет ткнулся в живот оператора. — Хех, видимо все-таки называет наши виды. Ты скибиди ес, Кирюх, — динамик шутливо ткнул друга локтем в плечо. — В него тыкайся, это колонки любят обжиматься! — оператор отскочил подальше и ткнул на Джокера. — Ой недотрога ты, — спикер присел на корточки и раскрыл руки для объятий, — иди сюда, скибиди доп ес ты мой. Керамический слегка обиженно глянул на оператора, зато с радостью пополз в объятия спикера. Тот добродушно его гладил по голове. — Скибиди доп. — Бля, Кирюш, никогда не думал, что вот так легко подружусь со скибидистом еще и свой вид на их языке узнаю. Вот честно. — Один ещё ничего не значит… Мы его не понимаем и другие все еще будут агрессивны к нам. — Бош, душнила. У нас есть офигенный медик Кира и инженер Мамору. Всегда могут нас подлатать. — Не все повреждения возможно восстановить… — Тц, будешь думать о плохом, так хреновое и случится! Не бубни… Хех, а Норочка будет рада нашим успехам. — Ага… — оператор неловко, подошел и погладил скибидиста по голове, — а волосы красивые, рыжеватые. — Значит мой керамический амиго будет зваться Стасиком. — Как таракана?.. — А че не так? Оба ж рыжие. — Ты придурок, Джокер. — Зато твой, скибиди ес мой дорогой)࣪𓏲ּ ᥫ᭡ ₊ ⊹ ˑ ִ ֶ 𓂃
Элеонора сидела у койки 1437 в медблоке. Вокруг привычная симфония шагов, голосов и механизмов. Кажется, она уже въелась в микрофон. Ну ничего. Это лучше, чем звенящая и удушающая тишина. Камерка лежала без единого движения, завернувшись клубочком в бархатный красный халат. — Что-нибудь болит, дорогуша? — Нора ласково погладила Киру по плечу. Та отвела взгляд в сторону и прижала ушки к голове. — Если я скажу что у меня болит сердце, то ты мне поверишь? — Да. Несомненно поверю. Даже если у нас нет сердец… Поэтому восстановить медики его не смогут. Лишь слова и помощь близких и только если ты сама подпустишь их к руинам своего сердца. — Угу… Про Сору что-нибудь известно? Колонка потупилась в пол. Сладкая ложь или горькая правда… Вот в чем вопрос. — Нет и мне очень жаль. Прости. Я стараюсь узнавать все, но за передвижением заражённых никто не следит. Это слишком опасно. — Ох, ладно… Опасность это плохо, когда лучший медик валяется в состоянии полутрупа без руки. Хах. Элеоноре было дико грустно, что Кира в таком состоянии и дико обидно, что она ничем не может помочь. Правое предплечье 1437 уже было отправлено в утиль. Вместо него красовалась пустота. Легко можно было увидеть металлический локтевой шарнир и оплетающие его провода и трубки. Но многие к такому уже привыкли. Почему же ей просто не поставят новую руку? Все таки немного проблематично найти новую конечность на женскую модель… Да и после поражения нужно не просто восстановление, а улучшение.Victory. Defeat. Upgrade. Repeat.
— О. Если моя эхолокация и умение распознавать по шагам меня не подводят, то Василек и Мамору идут к нам. Думаю тебе стоит хоть немного прийти в себя. Помочь? — Нора встала и протянула правую руку, дабы помочь 1437 встать. Камерка немного потупилась на протянутую руку помощи и истерично засмеялась. Только после этого колонка осознала какую глупость сморозила и стукнула себя по голове. — Божечки, прости пожалуйста. — Ничего-ничего. Ты же обычно не протягиваешь руку помощи безруким. Ахах… Боже, это так глупо, — 1437 все-таки уселась самостоятельно, прикрывая объектив от стыда. Нора просто погладила ее по голове, утешая. — 1437!!! У меня такая идея, не поверишь! — Василёк подбежал с чертежами в руках и выглядел очень возбужденно. На его фоне Мамору казался не то что спокойным, а ледяным как айсберг. — Ох и что же там? — 1437 наклонила голову в бок, подергивая ушками. Нора тоже в любопытстве встала на носочки и пыталась «заглянуть» в бумаги. — В общем. Я придумал чем можно заменить твою руку. Пушкой от паразитов! Так ты и Сору спасти сможешь, и Лютика, и- Ученый поймал на себе просто дикий взгляд медик, настолько ее это заинтересовало и удивило. Будь у 1437 глаза, то из-за размеров зрачка не было бы видно радужки. Зато 346 смотрел бы зрачками точечками. Что-то ему во всем этом не нравилось. — М? Дорогой?.. — Нора потрепала инженера за рукав. Она слышала что его что-то беспокоило. Колонки всегда слышат изменения в работе системы, в зависимости от эмоций… — Василек забыл кое-что упомянуть. Подобное будут делать впервые и такая технология может быть крайне нестабильной. Черт его знает что тебе оторвет в следующий раз. Знай, что карты памяти после полного замыкания не восстанавливаются. В комнате повисло молчание. Ладно камеры не очень хорошо слышат, но колонку Норы пробивала звенящая тишина, что знатно действовало на нервы. Она крайне не любила конфликты… — Я согласна и все понимаю. Порой все же стоит рискнуть. И… И не бояться меняться, — наконец тихий голос 1437 нарушил тишину. Хотя в соотношении с тишиной он был почти криком. Василек с Мамору переглянулись. В первом блистала надежда, во втором стелилось недоверие и разочарование. Но инженер всё-таки кивнул. Он не в праве ограничивать Киру. В любом случае если сдохнет это ее проблемы, не так ли? — Отлично! Рад что ты… Меняешься. Думаю раньше тебе бы не хватило уверенности на такое, а сейчас ты не боишься рискнуть, — 1337 наклонился ближе и осматривал руку 1437. В целом… Да, все должно сработать, — это похвально. Камерка выглядела чуть более довольной. Впервые ее не считают тихой мышью спустя такое время. Приятно все-таки… Хотя где-то внутри частичка ее все-таки боялась и уже жалела о минутной смелости. Но, кажется, эта частичка затерялась среди надежды на ее спасение… 1337 положил руку на плечо 1437, — Думаю тебе лучше все это время быть в выключенном состоянии. И не бойся, 346 будет следить за процессом и шансы на ошибку будут очень низкими. Да и Элеонора, думаю, тебя не оставит… Рука в черной перчатке потянулась к камере и, не дожидаясь ответа, щёлкнула кнопку выключения. Перед объективом уведомления о насильном выключении, а после резкая слабость, тьма, тишина и бесчувствие. Наверное так выглядит и ощущается человеческий сон — пустота…ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ
1337 осторожно опустил обмякшее тело Киры на стол. Сейчас она казалась очень уязвимой… Но такой она и была на самом то деле. Слабая, хрупкая, беспомощная… —… Ты ведь понимаешь что все время я помогать тебе не смогу? Хотя- если с ней что-то случится, меня это особо не пошатнет. Зато Сора… От тебя скорее всего и ровной гайки не оставит. А ее рано или поздно найдут, освободят и вернут. Ты бы видел как эти две липнут друг к другу. Будто… Не знаю, одну жидким азотом облили, а вторая была самой лучшей грелкой, — инженер скрестил руки на груди и ссутулился, антены были плотно прижаты к камере. Кажется, он лишь пытается делать вид что ему все равно, от зависти или страха остаётся гадать. — Не нагнетай, — учёный сел на край стола, что позволяло его камере быть на уровне камеры инженера. Голос был холодным, механическим, подстать роботизированной натуре, — ученый тут я, и я уверен что все пройдет гладко. Если же приделать ей пушку вместо руки вдруг не получится, то мы просто найдём замену или в крайнем случае сделаем ей новую обычную руку. — «Не нагнетай», — Мамору перевел язвительный взгляд на ученого, — Я просто говорю правду. Горькую правду… То что ты ученый еще ничего не значит. Даже робот может допустить ошибку, знаешь ли. Наш ии сделан на основе человеческого. Если бы мы были идеальными машинами, то солдаты не умирали бы пачками- — Тот случай все еще не выйдет из твоей головы? — ученый наклонил голову в сторону. Жест любопытства. — Какой случай? -… — ушки инженера резко поднялись вверх, а после поникли. Да и сам он весь съёжился. — И сразу замолчал… Мне казалось психика медиков и уж тем-более таких как ты должна быть крепкой. А тебя корёжит из-за того солдата. Ты только его починил, успел разговориться и даже привязаться к его открытой душе. А потом его голову превратили в комок металла, когда он решил прикрыть тебя… Хотя в этом нет ничего странного, медиков надо беречь и один солдат для спасения твоей жизни даже маловато… Злость переполняла 346. Как можно так относиться к чужим жизням? «Маловато»? А что тогда было бы достаточно? Целый отряд?! Или… Один ученый. Мамору сделал резкий шаг ко столу, на котором сидел ученый. Вся его поза говорила о явно недобрых намерениях. А ведь он может нанести существенный вред со своим высоким ростом и инструментом. Ученый от такой резкости вздрогнул и спрыгнул со стола. Он выглядел напряженным, будто по нему ток пустили. Казалось, сейчас они кинуться друг на друга и разорвут друг другу глотки. Но во все это вмешалась Элеонора, встав между ними. Маленькая, достаточно слабая, чтобы не иметь возможности дать отпор. Простая кукла для развлечения. Но сейчас она набирается смелости, граничащей с тупостью. Как обычно. — Прекратите оба! Разве… Разве это стоит того? Все травмированы по своему. Но мы ведь не должны давить на раны друг друга. Наоборот нужно лечить их, помогать друг-другу. Иначе мы скорее сами себя перебием, чем туалеты победят нас, — ее голос дрожал и всхлипывал. Так скажем «мокрый гнев», но без слез. Колонка же, робот, плакать мокрыми слезами не способна. Камерамены замерли. Она ведь права… Мамору отступил и, отвернувшись, скрестил руки на груди. Учёный расслабился и сунул руки в карманы пиджака. На минутку повисла тишина. Во всех троих гудело раздражение и шипела обида. Но с другой стороны жгла совесть. — Ну?.. Вы так и будете молчать как два истукана? Конфликт молчанием в тряпочку не разрешится! Научитесь уже разговаривать. Камеры переглянулись. Как же порой колонки бесят своими познаниями в психологии и взаимоотношениях. Особенно Нора. — А ты ведь и сам не далеко ушел со своим поехавшим другом… — наконец тишину прервал Мамору. — Ты- тц. Ладно. 1:1, мы квиты и это тему больше не поднимаем, — ученый все-таки признал ничью и протянул руку для рукопожатия. 346 закатил объектив. Оказывается так легко можно приспустить этого придурка… Но руку он все-таки пожал. И на удивление никто из этих двоих не вытер ладонь об одежду. Как мило, не показывают отвращения друг к другу. — Могли бы и не ссорится, раз сидите в одной лодке… — Элеонора разочаровано покачала головой. Какие же все вокруг порой идиоты…
