Ты хочешь меня снять

Весь этот бесконечно долгий день они не пересекались и встретились снова только на вечернем совещании. Веритас выступил с новой горячей речью о том, как он почти в одиночку (точно без Авантюрина) наводил порядок и распространял знания в Корпорации Межзвездного Мира. По правде говоря, Веритас Рацио был лишь приглашенным консультантом, который курировал один конкретный проект. По несчастью, в КММ отвечал за него именно Авантюрин. Работать с новым партнером поначалу было совершенно невыносимо — Рацио оказался тем еще контрол-фриком, который почти ничего не разрешал исправлять, а на критику реагировал крайне болезненно. Первое время Авантюрин шел на конфликт, но быстро понял, что лучшей тактикой будет попросту любоваться этим чудом со стороны. Если отбросить мерзкий характер Рацио — излишнюю серьезность, властность и безмерную уверенность в своей правоте, — в нем оставалось нечто прекрасное, манящее и привлекательное. Топаз откровенно указывала на то, что он бесстыдно залипал. Правда, любые попытки сообщить Веритасу о том, насколько он очарователен, пресекались на корню. Разве что иногда наедине эта нерушимая крепость сдавалась, и оказывалось, что даже у Веритаса Рацио есть чувства. Он краснел, затем бледнел, потом начинал заикаться, извинялся и в итоге просто избегал встреч с Авантюрином. На публике он его совершенно игнорировал. Неплохо было бы напиться вместе на каком-нибудь корпоративе. Может быть, тогда Рацио позволит хотя бы себя поцеловать? Во время совещания Авантюрин, скрывая свои настоящие мысли за маской заинтересованного слушателя, внимательно следил за Веритасом и предавался фантазиям о постепенном раздевании своего коллеги. Он воображал, как медленно снял бы с него облегающую синюю рубашку. Как постепенно обнажил бы светлую мраморную кожу, крепкий торс, представлял, как это великолепное тело вздрагивало бы под его ладонями. — Авантюрин, — громко позвал его Веритас, не тот, разнузданный от страсти, а вполне реальный, серьезный и деловой. — Вы вообще слушаете, о чем я говорю? Я к вам обращался. — Да? — удивленно переспросил Авантюрин, пытаясь угадать, за что его на этот раз раскритиковал Веритас. — Знаете, я с вами полностью согласен. Веритас поднял бровь в знак удивления, но не прореагировал, отвлекшись на вопрос Джейд. Авантюрин был уверен, что его внезапное согласие с мнением Рацио не осталось без внимания. Да, тот сейчас невозмутимо говорил о работе, но в голове у него наверняка вертелся Авантюрин. Вот так, постепенно, он сначала поселится в голове, а потом и в сердце. Пир-Поинт тоже не за день построили.

***

В принципе, план по захвату Веритаса продвигался семимильными шагами. Авантюрин не был послан в пешее эротическое при попытке завести светскую беседу у кофейного автомата, Рацио перестал ставить пассивно-агрессивные точки в конце каждого своего рабочего сообщения, а вчера даже позволил подвезти себя до дома. Всю дорогу, правда, читал лекцию об ужасном влиянии выхлопных газов на атмосферу, раскритиковал выбор Авантюрином марки его машины, намекнув, что эта модель создана для статусности, а не безопасной езды, а на середине дороги, когда они застряли в пробке, решил выйти и дойти до дома пешком. Но они провели в закрытом пространстве наедине целых полчаса! Авантюрин пытался скрывать свою симпатию как только мог. Веритас бы точно никому не рассказал. Тот вплоть до последней запятой придерживался этического кодекса компании, который строго-настрого запрещал любые служебные романы. Наедине Рацио шипел в сторону Авантюрина и велел не позорить на глазах других коллег. К счастью, анонимные записки, доставки еды, скользящие взгляды и шепот в стенах пустых кабинетов оставались только между ними. В один из неприметных рабочих вторников Веритас буквально с ноги ворвался в кабинет Авантюрина, ведь руки были заняты пышным букетом. С шумом Рацио бросил его на стол и стало заметно, что он изрядно покраснел. Оставалось лишь гадать, прилила кровь к лицу от тяжести или от смущения. — Это что такое?! — возмутился Веритас. — Я, конечно, не такой ботаник, как ты, — робко начал Авантюрин. — Но, кажется, это красные розы. Почти такие же красные, как твое лицо. — Хватит нести чушь! — воскликнул Рацио. — Вы вообще понимаете, что творите?! Заберите их. — Ты хочешь подарить мне цветы? — фальшиво удивился Авантюрин, приложив руку к сердцу и даже попытавшись выдавить слезу. — Не стоит! — Прекратите свой спектакль, — приказал Веритас сквозь зубы. — Я знаю, что вы их прислали. — Обычно к таким букетам прилагается записка, — заметил Авантюрин, скрестив руки на груди. — Какие у вас доказательства, доктор? — Плевать на доказательства, — выдал Рацио фразу, за которую сам бы плюнул кому-нибудь другому в лицо. — Такая звенящая пошлость могла прийти в голову только вам. Может быть, на Сигонии такие безвкусные букеты и заставляют людей бросаться в ноги, но у нас… — Я вас расстрою, доктор, но на Сигонии слишком суровый климат, чтобы там росли розы, — сказал Авантюрин. — Хотя я, например, как-то вырос. Продирался сквозь бури и грозы… — Не давите мне на жалость, — отрезал Веритас. — Вы зря тратите время на абсолютно идиотские попытки привлечь мое внимание. — Хорошо, убедил, — пожал плечами Авантюрин. — Ты во всем прав, док, я дурак, который, видимо, влюбился с первого взгляда. Но ты ведь сам в этом виноват. — Я виноват?! — удивился Рацио. — Конечно, — кивнул Авантюрин. — В том, что родился с таким красивым лицом, рельефной фигурой, еще и подчеркиваешь ее своими рубашечками, которые еле как сходятся. Авантюрин неожиданно резко сократил дистанцию между ними, положив обе руки Веритасу на груди в ластящемся жесте. Тот хотел было отступить, но вдруг застыл как статуя. Авантюрин осторожно коснулся самого уголка напряженно сомкнутых губ, а потом бережно провел вдоль них языком. Похоже, Рацио не планировал отвечать на поцелуй. Авантюрин еще пару минут предпринимал безуспешные попытки оживить этот холодный камень, но у него так и не вышло. — Какой же ты, — зло сказал Авантюрин. — Я же все-таки не такой дурак, как ты думаешь. Вижу, что ты тоже хочешь. Он аккуратно, почти невесомо коснулся ладонями щек Веритаса. Гладкие. Ни единой поры, несбритого волоска или неровности. На лице у Рацио читалось отвращение, но почему-то он послушался, когда Авантюрин мягким нажатием наклонил его голову. Веритас поддался этому движению и медленно подставился под еще один поцелуй. На этот раз настоящий. В поцелуе Рацио издал тихий стон, а Авантюрин впервые почувствовал запах его кожи. Казалось, что от Веритаса никогда ничем не пахло, но теперь он впервые уловил чужой аромат. Рацио оказался гораздо более теплым, чем Авантюрин ожидал. Авантюрин уже представлял, как они займутся сексом прямо на офисном столе. Как с него вниз полетели бы бумажки с договорами, ручки, карандаши и даже букет цветов, на который он потратил бешеные деньги. Плевать, это стоило того. — Я знала! — фантазию разрушил громкий голос Топаз. Веритас, как ошпаренный, отскочил от Авантюрина, а с порога кабинета доносились восторженные возгласы настоящей победительницы этой истории. — Знала же, что между вами что-то есть! — голос Топаз, кажется, был громче сигнала пожарной тревоги, которая недавно сломалась и звучала на все офисное здание. Авантюрин никогда не видел, чтобы человек так быстро преодолевал несколько метров. Веритас мгновенно схватил Топаз, захлопнул за ней дверь и затащил ее в кабинет. Кажется, им предстоял очень долгий разговор, полный шантажа, попыток договориться и мольб оставить этот маленький грязный секрет в тайне.