Вы не...

***

«казалось, словно поля разрастаются цветочным волшебством, ступи он босыми ногами на зелень под бескрайним небосводом. мелодичный голос вынуждал всё вокруг пробудиться, ожить, а хрусталь ледяных очей отдавал поразительным теплом, что от других держалось в тайне. доколе нежность рук любимого теплом окутывает бархат кожи моей, а лёгкие наполняются благоуханием белоснежных лилий – могу поклясться, любые беды покажутся пустяком сущим и непреоборимым ничего на моём пути не станет. израненное сердце моё продолжит по прежнему неустанно биться, ежели взор улавливает отблески светочей с примесью лиственного и затянутого туманами леса, где одного единственного коснётся дуновение тихих речей о той самой «безграничной и опьяняющей». несчастные глаза мои, коли лишённые возможности видеть совершенный лик в думах закрепившийся навеки и в сердце затаившийся под сотней замков. моё сокровенное желание, отчаянные мольбы блеску сияющих звёзд, молочному свету луны и лучам золотистого солнца, не оставляй более. нет мне спасения от сжигающего пламени разлуки без омутов изумрудных.» — Люциус Малфой, признаваясь в любви грешной, в письме к Нарциссе.

***

Самый обычный и самый скучный созыв совета лордов в жизни Люциуса, опять. Хотя, он по-идиотски должен радоваться, ведь совет лордов — это, считай, самый доступный в его положении чин, да и довольно важный. Да-да, он безумно был рад и благодарен Поттеру за спасение своей тушки от поцелуя дементора, но вот простого «Спасибо, за то что не выдали меня тогда, мистер Малфой» — ему не хватало. Этим спасибо Поттер пусть себе задницу подотрет, а Люциусу нужно что-то более... Стоящее. И это стоящее — палатой лордов не называлось. Туда он попал сам и без помощи посторонних лиц. И вот этим стоящим, должно быть что-то максимально важное для Люциуса, да и быть может, дорогое. Хоть половину финансов ему и вернули, но эта половина была едва-едва похожа на богатства самого знатного и высокопоставленного рода. В целом-то, пустышка. Да, Люциус дураком не был, и половину богатства спрятал в банках других стран, но была маленькая загвоздка, ведь кто знал, что ему запретят покидать Англию ещё несколько лет, после освобождения из под подозрений. Никто не знал. И вот сейчас, хмурый Люциус сидел в своем зеленого оттенке кресле и смотрел на двух лордов, перешептывающихся между собой. Да, такое на собрании было просто сущей наглостью и каралось пожизненным исключением из палаты лордов, если бы их заметил кто-то другой из палаты. Но, Люциусу в данный момент было абсолютно всё равно на происходящее вокруг. «Драко вроде обещал прийти и подменить меня здесь ведь благодаря нашим чертам лица и роскошной шевелюре, о моем коварном плане никто кроме Драко не узнает» — размышлял Люциус про себя. На самом-то деле, Люциус давным-давно пытался заглянуть в банк, дабы проверить свои финансы, но у него просто не доходили ноги до банка, заставляя мотаться туда-сюда по сначала, палате лордов, потом по азкабану, а потом по судам и награждениям. (Он на удивление, был тоже награжден чем-то, а чем именно, он и сам не помнит. Да и вспоминать не хочет) и вот наконец, у него выдалась возможность сходить в Гринготтс, но вот как назло, совет палаты лордов решил собраться и обсудить новый рейд, посещение Хогвартса во внеурочное время . Договориться с Драко труда не составило, но вот чертенок мелкий опаздывает уже на пятнадцать минут и терпение Люциуса плавно продолжает скатываться до нуля. Пару минут спустя, когда Люциус уж было захотел плюнуть на это всё, и просто покинуть собрание, дверь распахнулась и в проходе появился Гарри Поттер собственной персоной. Каким образом ему удалось войти в помещение, если дверь была закрыта, и впускала только лордов? Только если он не... — Прошу прощения, но мне нужен Драко Малфой, — с трудом пытаясь перебить поднявшийся в зале гул, прокричал Гарри, — Драко, мерлин, где же ты? Ой, вижу, — пролепетал Гарри и начал приближаться к застывшему Люциусу. — Поттер, вы что творите, я не Драко, — попытался объяснить Гарри Люциус, попутно вспоминая самые страшные проклятия про себя. — Ну-ну, передо мной не играй то, Драко, — хищно улыбнулся тот, с каждым словом приближаясь всё ближе и ближе. За всеми этими действами наблюдали крайне удивленные...(Хотелось написать: «Ахуевшие») лорды. Некоторые представители знатных родов даже начали делать ставки, кто кого. — Мистер Поттер, ещё шаг, и я вас зааважу. В зале раздались печальные вздохи. Люциус и Гарри синхронно повернулись, но лорды спокойно продолжали обсуждать политические терки. — Что-же ты, дракон, такой непослушный? — наклонившись через стол к Люциусу, прошептал ему в ухо Гарри. Притянув того за галстук чуть ближе к своему лицу, Гарри выдохнул и запечатлел короткий поцелуй на губах Люциуса. Весь зал синхронно ахнул, а кто-то даже упал со стула. «Блять, это не Драко! Почему я сразу не увидел... Слепой баран. Видно же, что у Люциуса черты лица изящнее, глаза красивее, да и вообще... Стоп, что? Нет-нет-нет, надо уходить, пока не поздно» — Поттер, вы не... — Простите, я кажется ошибся Малфоем! — выкрикнул Гарри, в спешке убегая из зала. — Он ещё и извиняется, вот герой, — усмехнулся Люциус, — а чего вы на меня все так смотрите? Я — жертва Поттеровского склероза, не более. «Но целуется он отменно» — подумал про себя Люциус и улыбнулся. Вот кто-кто, а Поттер его ещё не целовал! Сказать, что собрание прошло на редкость удивительно, ничего не сказать. После этого случая, все сидели тише воды , ниже травы. А Поттер однако, поднимает репутацию. Кстати о Поттере... На удивление, он целуется не так плохо, как ожидалось. Нет-нет, не так, а то ведь звучит будто я парня с рождения завербовал и как сталкер выслеживал сидел, всё же, мне до Северуса далеко, земля ему пухом. На чём я там остановился, а, ну так вот, ожидал я неумелых действий, а тут вдруг на, а парень и на колени готов был поставить... Видимо, Драко встречается с Поттером . Да, к тому всё и склоняется. В какой-то степени, Люциусу стало даже обидно за сына. Какое унижение! Пресмыкаться перед Поттером, да даже любить его жалко, не то что целовать... Люциус не хотел думать о том, что сам позволил Поттеру себя поцеловать. Ну и о том, что ему понравилось. В последний раз это всё закончилось печально.

***

Люциус израсходывает остатки энергии на рывок вверх, пытаясь оторваться от скомканной постели, и тут же падает назад, возвращая продрогшее тело в инертное состояние. Вновь подрывается с вымышленным энтузиазмом, в результате же дважды валится на белоснежную груду постельного. Красный, красный, красный – повторяет его мозг около сотни раз, отвлекаясь мысленно от значительной проблемы, коей является пробоина в сердечной зоне. Насквозь выбитое, раздробленное отверстие с искривлёнными, но острыми и кровоточащими углами, чему виною образ его отца однажды в ночи, что коварно справлялся острейшим орудием для пыток и к рассвету прибавил дополнительного мученика, скитающегося с неугасаемым чувством пожирающей пустоты и нескончаемой боли, теперь уже который год привычной до смешного, точнее – до истерического. Парень в последний раз подрывается и едва удерживает положение сидя, вынужденно переводя взгляд на кружащийся снег за открытым настежь окном, что не сразу подмечает влагу на безучастном лице и принимается спешно стирать проявление слабости. Люциусу кажется, словно он сгорает заживо в декабрьском дне. Беспрерывно рассматривая потолок, словно под гипнотическим воздействием, и распластываться на холодной поверхности посреди закрытой спальной комнаты – обыденность, ежедневный ритуал или замкнутый круг в виде повторяющихся событий. Бесцветных, не несущих никакого смысла, как и едва ощутимое течение его существования – так Люциус размышляет, когда надломленно притрагивается кончиками оледеневших пальцев к обнажённым изгибам собственного тела, наугад прощупывая скрытые косточки рёбер под наружным слоем эпидермиса, а всё с целью прочувствовать отклик функционирующих лёгких, ведь на протяжении нескольких минут прокручивает мысль, что вовсе не дышит и (не)очевидное подтверждение в виде вздымающейся грудной клетки с ощутимыми хрипами нисколько не подталкивают его к внутреннему успокоению. Изнасилование - порок. Порок всего сущего и грешного. Он сам согласился и отец смутно развеял его самые мерзкие мысли. Сон с мужчиной - пытка, но почему тогда его поцелуи становятся отдушиной? И даже гадкие слова, сорвавшиеся в порыве страсти , изнасилования, не ранят, а побуждают к действию? — Дыши, щенок, — раздается над ухом у Люциуса, и он жадно вдыхает крупицы свежего воздуха, — маленькая, мерзкая, шлюшка. Вдалбливаясь сильнее в стройное, юношеское тело, рычит Абрахас, пока Люциус выстанывает его имя. — Мерзкий подонок, не знающий никаких правил приличия и стыда. Только посмотри на себя, — он подкатывает свою палочку, и взмахом руки переносит маленькое зеркальце из соседней комнаты прямо к лицу Люциуса, вынуждая посмотреть в него. И Люциус смотрит. Горящие глаза, словно у маньяка, румянец на скулах и глупое выражение лица, — так нравится когда тебя трахает родная кровь? Ну так получай, щенок! Он со всей силы входит в него, пытаясь вызвать боль и отвращение, и у него получается. На лице Люциуса отражается смесь непонимания и неприязни. — Красный, красный, красный, отец! — всхлипывает он, и умоляюще смотрит в налившиеся кровью глаза Абрахаса, — пожалуйста, отец! — кричит он, сжимая в руках белоснежную ткань простыни. Он не остановится, ни сейчас, ни после. — Ты заслужил, — бросает на последок ему отец, оставляя продрогшего до синевы юношу одного. Он заслужил. — только посмей завтра выйти из комнаты, — рычит тот и захлапывает за собой дверь. Утром отец скончался. Мать скончалась раньше. И Люциусу ничего не оставалось кроме как, принять обязательства лорда. И каждый день, рыдая в подушку от ощущения своей беспомощности и бессилия, он вспоминал отца. И его слова. Ты заслужил — раздается эхом в голове, и он шумно сглатывает. Он заслужил такую жизнь.

***

И именно поэтому, мне совершенно не хотелось целовать Поттера. Но он сделал это сам. И он сам обрек себя на бесчисленное количество мыслей по этому поводу, как когда-то сделал и я. — Поттер! — нагнав парня в коридоре, воскликнул я, — что вы здесь забыли? И в этот момент, я готов был поклясться, что нарушил границу наших отношений. Не важно, будущих или текущих. Любых. — Я... Я просто пришёл, чтобы... — начал мямлить Гарри, отходя назад прямо к стене, до тех пор пока не оперся всем телом об неё, — чтобы навестить Драко, ведь он сказал мне, что будет тут. Выпалил на одном дыхании Гарри, и смутился. Словно напуганный зайчик. — Вы ведь знаете, что... — запугивая, и подходя ближе с каждым словом, я предвкушающе ухмылялся, — опасно играть со мной в игры, мистер Поттер? — склонившись над ним, прошептал я, и оставил невесомый поцелуй на ушной раковине. Гарри с силой вжался в стену, ошарашенно ища глазами хоть кого-нибудь, кто смог бы ему помочь. — Мистер Малфой, что вы делаете...? — выкрикнул он, пытаясь возздать к моему сознанию, которое давным-давно отключилось, — вы не в себе! Какой догадливый мальчик, — прошептал на подкорке сознания голос отца и Люциус едва было не отпрянул, — унаследовал всё от меня, да, Люциус? Все самые мерзкие привычки? Ну трахни его, попробуй избавиться от ощущения собственной никчемности, ты ведь этого добиваешься? — Нет, нет, нет! — кричал Люциус, отходя от ошарашенного Гарри каждый раз на пару метров, — заткнись! Заткнись! — не затыкаясь орал он, держась за голову дрожащими руками. Мерзость, фу. Даже не смог трахнуть мальца. Ну ничего, ты когда-нибудь точно сорвешься, а пока, копайся в себе, ничтожество, — шептал голос в голове. Чьи-то теплые руки обвили талию, и прижались всем телом сзади, даря слепое ощущение успокоения и защиты. Люциус вздрогнул, и первая , влажная капля упала на парадную мантию. Рыдаешь от собственного бессилия, щеночек? — едко интересуется голос в голове, — размазню вырастил, надеялся что после твоих проколов, ты окрепнешь, возмужаешь, а ты... Стал не тем, кто внушает страх, а тем, кто его поглощает сам. — Заткнись, заткнись, заткнись, — шептал как в бреду Люциус. Руки на талии лишь укрепили хватку. — Люциус, с вами всё хорошо? — наконец сумев найти нужные слова, выдавил из себя Гарри и скривился в отвращении. Слова до того гадко звучали. Конечно с ним всё в порядке, нормальные люди же так кричат и дрожат! — Поттер... Почему вы... — произносит он, и буквально обмякает в чужих руках, падая от бессилия. И кажется в воздухе летает чьё-то ядовитое: слабак. Гарри совершенно не знает что делать, к кому вообще обратиться. Просто стоит с Люциусом на руках, и не знает куда податься. С таким он сталкивается впервые. И от этого кровь стынет в жилах, начиная закипать только в тот момент, когда Люциус открывает глаза и ошеломленно смотрит своими стальными глазами в его изумрудные, пытаясь понять, где он и как попал сюда. Но со временем, он привыкает, и глаза смотрят уже не со страхом, а с интересом и восхищением. Любой бы бросил того, но никак не Поттер. — Вы... Почему я у вас на руках? — слетает с уст Люциуса, и он закашливается от недостатка влаги в пересохшем горле. — Потому что, — не оправдывается Гарри, а говорит дружелюбно и твердо. Говорит так, будто ему не всё равно. — Поставишь меня на землю? — Люциус не понимает, от чего переходит на неформальное общение, да и Гарри особого скепсиса насчет этого не выражает. — Конечно, Люциус, — тот готов поклясться, Гарри впервые называет его по имени, — почему вы кричали? — и вот он, самый гланый вопрос, после которого решится судьба Люциуса и Гарри. Люциус шумно выдыхает, вставая на твердую поверхность земли. Соврать Поттеру — идея самоубийственная, но он уже практически мертв морально. Ничего хуже уже не будет. — Ничего такого, просто внезапный приступ интровертности, не берите в голову, — врет он, нутром чувствуя тонкие нити, в данный момент натянувшиеся до предела. Они способны лопнуть в любой момент. — Вы мне лжете, Люциус, — подмечает Гарри, — почему? Слишком много почему, Люциуса это начинает выводить из себя. Да что Поттеру известно вообще! Почему он имеет наглость спрашивать с Люциуса то, о чём ему самому и в помине неизвестно. — Вас это не касается, — холодно бросает он, и собирается уйти, пока до него не доносятся слова Гарри: — Я знаю, в чём ваша проблема. Люциус готов поклясться, его на миг пробило током. Мощный разряд, пробивающий до костей. — И в чём же? — стараясь сохранить непроницаемые нотки в голосе, произносит он. — Вас мучают голоса предков. — сказал как отрезал Гарри. — Может быть и так, а может быть и нет, откуда вам знать то, — прошипел Люциус, — Вам никогда не понять, потому лучше молчать об этом, — пригрозил Люциус. — Отнюдь, я всё прекрасно понимаю, сам успел столкнуться с данными... — он замялся, — обстоятельствами, — чуть тише закончил Гарри. — Прекрасно, —раздраженно буркнул Люциус, — ладно я лорд, у меня есть проблемы, косвенно касающиеся семьи и рода, а у вас то какие? Чья бабушка застряла на дереве? Люциусу совершенно не хотелось говорить так с Гарри, но дальнейший диалог мог бы зайти не в то русло, и ему гораздо проще — кинуть язвительную фразу, чем вести диалог с этим парнем. — У меня тоже бывают проблемы куда занимательнее, чем ваше лордство, — сказал Гарри, — вы ведь ничего особого для рода не сделали, не так ли, Люциус? — съязвил он и с вызовом посмотрел в лицо Люциусу. — Да как ты смеешь, щенок... Я... — задыхаясь от гнева начал бормотать Люциус, — ладно, вы правы, мистер Поттер, — процедил сквозь зубы Люциус, вызывая у Гарри немое ошеломление. Да чтобы этот слизень и признал его правоту?! Снейп в гробу перевернулся. — Занимательно.