День всех влюблённых

      Бледные лучи февральского солнца пробирались в комнату сквозь незакрытые шторы и игрались на веснушчатом лице Чуи. Сморщив аккуратный нос со светлыми пятнышками, парень перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку Осаму, которая насквозь пропахла им. Когда Накахара понял, что не сможет заснуть дальше, он неохотно открыл глаза и потёр их.       — Я его грохну, блять. Неужели так сложно было задвинуть шторы перед тем, как лечь спать?       Лениво потянувшись, Чуя вдруг почувствовал вкусный запах, который был, по всей видимости, с кухни.       — Ты там кухню случайно не спали, любимый.       — Ты весь сюрприз испортил, блин! Я думал, что ты ещё спишь!       — А вот хер тебе. Я проснулся по твоей причине так-то.       — Я тут причём?       — Действительно, нахуй! Не подскажите, кто вчера шторы не задвинул перед сном?       — А материться плохо, Чиби.       — А материться плохо, Чиби, — передразнил его Накахара и залился смехом.       Ответа не последовало.       — Ты обиделся там, что-ли, или как?       В ответ опять тишина.       — Блять.       Неохотно встав с кровати и накинув первую попавшуюся футболку, он побрёл на кухню. Заглянув на кухню, он увидел только стоявший на столе завтрак, но Дазая не обнаружилось. Зайдя туда, Чуя почувствовал, что чьи-то руки начали трепать его синие волосы.       — Осаму, сукин ты сын, нахуй! Я тебе сейчас руки откушу, блять!       — И тебе доброе утро, любимый, — Дазай чмокнул Накахару в щёку.       — Ещё раз будешь трепать мои волосы без разрешения — убью. Понял?       — Какие мы злые. Ути-пути.       — Иди нахуй.       — Материться плохо.       — А мне похуй.       — А мне нет. Я тебе хотел цветы подарить, а ты материшься тут с утра пораньше. Придётся отдать кому-то другому.       — Что ты там вякнул?       — Да я же пошутил, дурачок, а ты сразу ревновать стал.       Осаму сразу же поймал на себе ревнивый взгляд гетерохромных глаз мужа.       — Смотри мне, блять.       — Да ладно тебе, не кипятись, — Дазай протянул большой букет роз в бледные, практически полностью покрытые веснушками руки Накахары.       — Спасибо, но я всё ещё зол на тебя.       — Какой же ты злопамятный всё-таки.       — Стараюсь.       — Эй!

***

      После завтрака оба начали обсуждать планы на день.       — Давай сегодня никуда не пойдём, а? Мне так в падлу идти сегодня куда-то.       — Ну бля. Я сегодня хотел своим лабораторную работу провести по физике.       —Подождут. Мы так давно вместе время не проводили: то ты проверяешь какие-то работы, то я. Я уже не помню, когда ты со мной последний раз проводил время свободное.       — Не ври. Я тебе каждый вечер уделяю всё свободное время, когда работы проверю.       — Но мне этого категорически не хватает, Чиби. Ну давай останемся дома, пожалуйста? — Осаму посмотрел на него щенячьими глазками.       — Ла-а-адно, но это первый и последний раз, хорошо?       — Ура!       Дазай легко подхватил Накахару на руки и понёс в спальню.       — Пусти меня, сука!       — Ну нет уж, любимый мой. Сегодня я буду с тобой делать всё, что хочу.       — Блять!

***

      — Дазай, слезь с меня. Ты тяжёлый пиздец.       — Не-а.       Осаму ещё удобнее устроился на Чуе и довольно улыбнулся.       — Ты на довольного кота похож.       — Я и есть довольный кот, ведь у меня есть такой замечательный муж, которого я так сильно люблю, — Дазай ещё раз улыбнулся и чмокнул Накахару в губы.       — Как мило. Я тоже тебя очень люблю, кот, — Чуя тепло улыбнулся и поцеловал Осаму в лоб.       — Ты сразу такой лапочка становишься, когда не злишься.       — Я тебя сейчас придушу, — Накахара начал шутливо душить Дазая.       — Я пошутил, Чиби.       — Я перестану тебя душить, если ты скажешь «рыба», картавый мой учитель литературы.       — Да блин, Чуя!       — Давай-давай.       — Рыба.       — Рыба, — Накахара вновь передразнил Дазая и засмеялся.       — Я тебе потом это припомню.       — Не напомнишь.       — Ну-ну.       Осаму приблизился к шее Чуи и укусил.       — Мне больно, сука!       — А это тебе месть за передразнивания и маты твои.       — Тц.       — Всё, не злись, лисёнок.       Дазай поцеловал Накахару в уголок губ, а затем принялся покрывать веснушчатую шею хаотичными поцелуями.       — Умеешь же ты злобу снимать.       — Я в этом деле мастер.

***

      Через час Осаму тихонько посапывал на груди Чуи. Накахара аккуратно переложил Дазая на его подушку и, укрыв его одеялом, лёг рядом. Поцеловав мужа в щёку, он крепко обнял его и тоже заснул.