Паранойя

Последний год обучения Нила Джостена в университете Пальметто был… трудным. Не в плане экзаменов или матчей. Даже с ролью капитана «Лисов» парень справлялся на «ура». Тяжело было просыпаться по утрам в комнате, уже приевшихся, но не таких родных людей. Было тяжело по мышечной памяти готовить завтрак, который желали его бывшие соседи. Было тяжело… Оглядывать собственную комнату и находить ее пустой. Казалось, что сейчас из дверей выбежит Никки и начнет травить сплетни, подслушанные в комнате девочек. Но кухня встречала Нила своей тишиной. Лишь изредка можно было услышать тихие похрапывания и шебаршения одеял соседей. Нил и не привыкал к ночным редким объятиям от теплого и оберегающего блондина. Но теперь ночи казались более холодными, чем раньше. Раньше Нил и был рад тишине, спокойной обстановке и муторным дням. Любой лишний шаг, громкий вздох и косой взгляд напрягали, вводили в заблуждение, вызывали дискомфорт. Но «Лисы» показали каково это наслаждаться жизнью обычного студента. В свои двадцать лет он впервые почувствовал себя взбалмошным подростком и научился радоваться посиделкам в кругу дорогих ему людей. Но никто из «Лисов» не рассказал, что бывает, если приевшееся приятное чувство отбирают. А Нил, по словам Эндрю, был наркоманом. Быстро привыкал. А за отказом от привычек следуют последствия. - Ты в порядке? – Нил и не заметил, как со спины к нему подкралась проснувшаяся Робин – последний человек, которого Эндрю взял под свою опеку. - Да, - потер руками глаза Джостен, - просто не выспался. - В последнее время ты плохо спишь, - девушка мягко положила Нилу руку на плечо. - Через неделю матч с сильной командой. Нужно быть готовыми к нему. Мы с тренером просматриваем недавние игры соперников. - Ваймак сам тебе говорит не перетруждаться, - Робин отошла от парня, когда тот потянулся к кофемашине, - Эндрю не звонил? - У него сегодня игра, - пожал плечами Нил, - он обычно пишет перед началом. - Я же вижу, что ты по нему скучаешь, - Робин слабо улыбнулась, заметив нахмуренное лицо друга, и тоже потянулась за кружкой, - Я надеюсь, что Эндрю скоро приедет, и ты снова будешь счастлив. - Кто сказал, что я не счастлив сейчас? - Это не то. Она права. Это не то. Приезд Эндрю — это не утренняя пробежка. Поцелуи Эндрю — это не выигрышный матч. Объятия с Эндрю на крыше — это не поездка в клуб с командой. Раскуривание сигареты с Эндрю — это не сообщения от Эндрю. «Играем» - писал Эндрю. «Удачи» - Нил прекрасно знал, что Миньярд лишь закатит глаза и фыркнет. Ничего не ответит. Но сообщение прочтет. «Ты все видел» - пришло сообщение спустя два часа. «Ты был неотразим» - закатывание глаз и фырканье, да, мы помним. - Парень, ты в порядке? – на плечо Нила упала громоздкая ладонь тренера, отчего тот вздрогнул. Ваймаку Нил давно перестал врать. Особенно, когда он остался его последним родным человеком в Пальметто. Присутствие Робин тоже успокаивало, но не приносило тех ощущений, что были… тогда. Нил крепко сжал клюшку в руках, решаясь. Ваймаку хватит одного лишь качка головы, чтобы выпроводить Джостена с поля и приписать вдобавок пару выходных. Но нужно ли? Экси остался единственным постоянным наркотиком, приносящим радость в этих оранжевых стенах. - Вали домой, парень, - Дэвид давно научился понимать своих подопечных без слов и лишних движений. Прямо сейчас перед ним стоял не самоуверенный капитан команды первого дивизиона, а молодой паренек, запутавшийся в своих мыслях, что утягивают с каждой секундой на дно. - Я немного отдохну. - Ты знаешь, что всегда можешь со мной поговорить. Или с Эбби. С Бетси на худой конец. Мы рядом, Нил. «Мы рядом». Рядом, но не здесь. А были ли когда-то? Комната встретила Нила своей темнотой и оглушающей тишиной. Сегодня пятница. Младшекурсники после тренировки собирались сгонять в клуб. Их не удивил отказ капитана составить компанию, и никто слова против не сказал. Старый состав «Лисов» показал новичкам, что у всех могут быть плохие дни и это нормально. Научил поддерживать друг друга и защищать. Рассказал об азах сплочения и начале чего-то нового, светлого. Но именно сегодня день был, пожалуй, самым худшим. Нил устало плюхнулся на диван гостиной и уставился в окно. На дворе стоял декабрь, но парень не ощущал потока свежего воздуха. Душно, несмотря на открытое окно. В темноте кажется, что фантомные ладони тянутся и перехватывают горло нападающего. В глазах темнеет, а сознание мутнеет. Голова становится такой тяжелой. Хотелось просто лечь и забиться в угол. Чтобы никто не видел. Чтобы никто не слышал. Чтобы оставили его в покое громкие мысли. Воздуха не хватало катастрофически. Хотелось бежать, как и положено вечному беглецу. Вот только в своих бегах Нил ни разу не ощущал приливы свободы. Горло всегда было сдавлено, а глаза накрывала темная повязка неизвестности. Нил хорошо знал это чувство. Когда сознание не способно переваривать случившееся, зрение не способно оценить обстановку вокруг, а тело не поддается разуму от бессилия. Неужели он снова один? Почему снова? Он всегда был один. Один, но его знали все. Он был нужен всем и сразу. Его хотели заполучить, услышать крики от боли, мольбы о помощи и увидеть его смирение. Сквозь приоткрытые веки Нилу начал чудиться силуэт в темноте. Он был высоким, потом низким. Широким и тощим. У него появлялись руки, а после он раздвоился. Или их теперь трое? Сколько их? Они были. Один из них резко подлетел к обмякшему на диване Джостену и занес руку в ударе. Нил мигом подскочил с места, распахивая глаза. Тело сотрясалось, дыхание сбилось. В тишине комнаты были слышны глухие удары сердца об грудную клетку. Уже несколько недель подряд парень не мог хорошо спать. Во сне он был обездвижен, даже глаза отказывались оглядываться по сторонам, но не закрывались. А были ли они вообще открыты? Было неприятно не чувствовать свое тело. А засыпал ли он вообще? Дышал ли он? Во время каждого пробуждения его легкие покалывали, будто он несколько лет не дышал и вот, наконец-то, в него вкачали баллон воздуха. Никого не было. Он был один. Он был один со своим кошмаром. Он всегда был рядом. Давал ложную надежду на свое исчезновение, когда Нил был в окружении близких. Но спина парня всегда была под его чутким наблюдением. Они шли рука об руку. Шаг за шагом. Было страшно. Было страшно играть? Было страшно оставаться одному? Было страшно делиться этим с кем-то? Было страшно не услышать звонка от Эндрю? Было страшно… быть. Бежать. Куда? Он давно не бежит. Ему никогда не сбежать от него. Нил всегда бежал не от того, кто поселился в его разуме еще раньше отца. Окружившие его люди лишь слегка прикрыли призраков прошлого, позволяя откинуть, избавиться от навязчивых мыслей в голове. Они знали обо всем. Хотели ли они специально ослабить его бдительность, чтобы в будущем эта лавина беспокойства накрыла Нила безвозвратно? Отучали от старых привычек, чтобы потом он не смог уверенно смотреть в глаза смерти? Ждали ли этого момента опустошения? Подозревали ли? Когда в глазах перестало мутнеть, а в горле почувствовалась мерзкая желчь, Нил сорвался в ванную на дрожащих ногах. Боже, он идет за ним. В глазах застыли слезы, когда Джостен отхаркивал остатки тягучего кома в горле. Живот скрутило от опустошения. Нил снова забыл пообедать и теперь в желудке пустота. Умывшись, Нил поднял взгляд на зеркало. Вот он, его ночной кошмар прошлого. Только лицо его было не бледно, глаза искрились ненавистью ко всем окружающим, а острая улыбка резала противников не хуже ножа. С какой надменностью отец глядел на него. С какой жаждой представлял убийство сына. С каким… Костяшки правой руки покрылись мелкой крошкой стекла. На ранках незамедлительно начала выступать алая кровь. На щеках чувствовались легкие царапины. В раковину упали остальные большие и острые осколки. Вскоре, к ним присоединились и капли крови с руки Джостена. Его отец знал, что так и будет. Даже уйдя на тот свет он знал, что Нил так просто не отделается. Не будет спокойных ночей. Не будет глубоких вдохов и не дрожащих выдохов. Не будет… ничего. Они тоже об этом знали, но боялись рассказать? А Эндрю? Он тоже…? Тишину гостиной разрезала мелодия входящего вызова. Нилу кто-то звонил на ночь глядя. Таких людей много. Начиная от неугомонного Никки и заботливой Дэн, заканчивая волнующимся Ваймаком и интересующимся Эндрю. - Алло? Эти полгода тянулись. Просто тянулись. Долго и муторно. Рассвет, подъем, тренировка, чтение очередного скучного романа, сон. Нет, сна не было. Не совсем. Двуспальная постель казалась холодной. Никогда Эндрю не задумывался, что на другой стороне кровати окажется так пусто. Никогда не думал, что чье-то теплое дыхание послужит колыбелью или успокаивающей мантрой. Никогда бы не подумал. Миньярда достали постоянные косые взгляды новых сокомандников. Достали их перешептывания у него спиной в раздевалке или на корте. Достал не издающий вибраций и мелодии телефон. Нет, Никки не растерял хватку. Раз в пару дней он систематически звонил и разбавлял тишину холодной квартиры своей болтовней. Парочка сообщений от Аарона или Рене и отчеты о состоянии его рыжего идиота от Робин. Вот только сам этот рыжий идиот не писал. Не писал, когда ошпарил руку кофеваркой. Не писал, когда подвернул лодыжку и просидел на скамейке около двух недель. Не писал, когда снова мучился от кошмаров и пугал своей недосказанностью Робин. И правильно. Эндрю ему не нянька, не родитель. Он всего лишь его безэмоциональный любовник с кучей проблем наперевес и ошеломляющей тягой защитить. Была бы воля Миньярда, он бы закрыл Джостена в квартире и не выпускал, пока тот обо всем не проговорится, не даст наставления по улучшению самочувствия, не вздохнет спокойно в безопасности. Но Джостен мученик. Он сам. Сам будет скрываться от мафии восемь лет. Сам надерет главному врагу задницу. Сам поедет в пекло ада и выйдет оттуда куском отбитого мяса. Но Нил сам приходил к Эндрю за утешением в его кольце рук или на коленях. Сам облокачивался на его плечо, чтобы увидеть долгожданный сон, пока они с командой выезжали на очередную игру. Сам будет бороться с кошмарами маленького блондина, пока последний сотрясается от ужасных воспоминаний прошлого. А Эндрю и позволил. Позволил обвиться вокруг себя. Позволил быть семьей. Позволил идти нога в ногу. И ему это вернулось. Потому что Эндрю тяжело контролировать злость на сокомандников во время тренировок. Тяжело выслушивать наставления нового тренера прилагать больше усилий. Тяжело не чувствовать того, что сам посадил и выхаживал внутри по прошествии последних четырех лет. Но Эндрю бывалый. Он поговорил с Бетси, и та порекомендовала ему хорошее действующее успокоительное. Таблетки все еще вызывают неприязнь, но они нужны. Чтобы отогнать тревогу за полоумного придурка, опасения в прохожих и остудить бурю гнева, вызываемого новой командой. Ведь единственный его заменитель всех таблеток это чертов Джостен в другом штате. Давно Миньярд не чувствовал такую апатию. Рассветы перестали оживлять. Новый день. Подумаешь. Их было много. И будет еще столько же. Скучных и однотипных. Нужны ли они ему? Его коллеги не уставали закатывать глаза и раздраженно поджимать губы, взирая на ничего не выражающее лицо Миньярда. Знали бы они как ему плевать на их мысли и сжавшиеся физиономии, они бы заплакали. Он не гребанный Кевин Дэй или наркоман Джостен, чтобы выпрыгивать из штанов от счастья, когда мячик бьется об палочку. Ему нет дела до полученных травм игроками, ведь не ему выходить на замену. Вместе со своим психологом Эндрю прорабатывал кучу проблем, искал выходы из безвыходных ситуаций и учился принимать себя. Бетси не оставила его и после учебы, продолжая подталкивать к прямому пути, на котором Эндрю потерялся. Приезды к Нилу в общежитие сократились, и это не вина голкипера. Он никому не скажет, что был готов бежать в любой момент к машине, чтобы пригнать в уже домашние стены и увидеть блеск голубых полюбившихся глаз. «Он ушел в комнату. Тренер сказал, что ему нездоровиться» - писала Робин вечером. Нилу не может «нездоровиться». Его либо держат в плену, либо он споткнулся об порог. Понятие «нездоровиться» растяжимое, когда дело касается рыжего балбеса. Перед своим отъездом и при каждой встрече Эндрю настоятельно рекомендовал Нилу звонить, когда тому «нездоровиться». Но он не звонит и не пишет. Ни через час, ни через два после пришедшего сообщения от Робин. Нил в «порядке». Но все, прекрасно, знают, что это пиздеж. Поэтому Эндрю ждет, когда пройдет третий час молчания от рыжего идиота. После, он берет в руки телефон и звонит. Потому что, зная Джостена, тот уже мог лежать присмерти в какой-то канаве. - Алло? – раздалось хрипло из динамика смартфона. Этого хватило, чтобы Эндрю все понял. Нилу сейчас плохо. - Дыши, Абрам, - ровным голосом приказал старший. Рука невольно вытянулась, словно могла дотянуться до затылка рыжего в успокаивающем поглаживании. Но упала, разрезая пустоту напротив, - Слушай меня и дыши. Я здесь. Где? Прошли минуты, часы. Эндрю казалось, что наступил рассвет, но нет, лишь зажглись ночные фонари двора. Нил шумно выдохнул и откинулся на спинку дивана. Глаза так и норовили закрыться, а сознание вновь уплыть в безвольное мрачное плавание. Но возле уха раздавался такой приятный и родной голос, по которому Нил успел соскучится. Он начинал скучать по Эндрю, когда последний просто отходил на метр. Уже далеко. Уже невозможно дотянуться. - Я в порядке, - Нил и сам не заметил, как бесившая всех фраза вырвалась из его рта. На автопилоте. - Убивает твоя чушь, - Эндрю подошел к окну и зажег сигарету. Теперь как раньше. Рядом Нил и сигареты. Привычно. - Мне уже пора к врачу, - безрадостно усмехнулся Джостен. Он тоже вытянул из пачки сигарету. Привычно, - Как ты там? - Бесишь, - выдохнул дым в окно Миньярд и сжал телефон в другой руке, - Я ненавижу минуты, когда тебя вижу. - Мы не так уж часто созваниваемся по видео. - Секунды, когда тебя слышу, - то, что звонок не был прекращен напоминал гудящий ветер в трубке рыжего, - Ведь мы не можем быть ближе. - Я слишком нездоров, - наконец признался Нил, услышав подобное откровение от Эндрю, - Сон напоминает кому. - Почему не звонил раньше? - У тебя сейчас и без меня проблем хватает, - уголки губ медленно опускались, а никотин переставал дарить удовольствие, - Тебе нужны силы и свежий разум, чтобы идти вперед. Слышал, вы выходите в финал. - Не давай советы, я не думаю о завтра, - что один, что другой понимали, что не хотели грузить друг друга своими проблемами. Но оба знали, что разговоры друг с другом были лучшим лекарством, чтобы прийти в норму, - Не спасают препараты. - Робин тоже подсадила меня на какие-то травки, - Нил вытянул ноги на подоконник, как это любил делать Эндрю, - Та еще хрень. По запаху, будто зелье. Джек до сих пор называет Робин ведьмой. - Как давно у тебя вернулись кошмары? - Почти с самого твоего отъезда. - Чем закончилось в этот раз? - Разбивал зеркала. Отражение себя снова вызывает страх. - Ты не он, помнишь? Твое лицо, телосложение, взгляд. Они другие. Они лучше. Ты лучше. - Ночью особенно накрывает. Кажется, что кто-то стоит в углу комнаты и ждет, когда я усну. Все время думаю, что за мной все еще ведется слежка. - Обратись к Ваймаку, Робин, Эбби. К Би! Почему я узнаю эти подробности спустя полгода твоих истязаний? - Знаешь. В последнее время по-особенному давило. С каждым часом всё сильнее погружаюсь в депрессняк. Нас осталось только двое. Я и моя паранойя. - Я приеду. - Эндрю… - Я приеду. Завтра уже жди. Плевать мне на команду. Пока ты там загибаешься в одиночку, я не возьму в руки клюшку. А если и возьму, то только если ударить ею тебя. И пока черная Мазерати мчалась по ночному шоссе между штатами, Нил Джостен сидел на излюбленном подоконнике и смотрел в окно. Робин и еще один его сосед недавно вернулись и лишь странно переглянулись. Нил не помнил, чтобы кто-то поставил на кофейный столик чашку зеленого чая. Не помнил, когда комната погрузилась в тишину, уже такую привычную и замораживающую. Помнил только яркий лучистый рассвет, вдаривший ему в лицо. Помнил, что знакомая черная машина припарковалась возле общежития, потому что Эндрю обещал приехать. Но также, как и приехал, он и уедет. Но Нил не знал, что теперь каждые выходные будет проводить в квартире Миньярда. Не думал, что родные руки за долгий месяц разлуки окажутся еще сильнее и теплее, чем раньше. Не ожидал, что вместе с ним его кошмары будет проходить еще один человек. Только уже успокаивать и держать рядом. А пока, Нил останется. Он и его паранойя.