просто устал

      Заброшенная многоэтажка изнутри, ночью выглядела жутко и это было совсем не из-за темноты гнетущей, а из-за тишины звенящей, которая окутывала всё помещение и заставляла трястись от чего-то необъяснимого.       Дуло пистолета направлено прямо в сторону врача-наркомана, Киса трясется весь, понимает, что сейчас он сделает что-то совсем не исправимое. Антон мирно стоит и ждёт, когда его сын наконец выстрелит, громко вздыхает, зажмурив глаза. Кислов на взводе весь, ждёт, когда Меленин считать начнёт, а тот стоит и молчит, лишь на Кису разочарованно смотрит. – Мел, ты чё стоишь? Считать будешь? – спросил Киса. – Нет Кис, не буду, – тихо промолвил тот. – Сука, – сквозь зубы выругался Кислов. – Хорошо. Хэнк, давай ты за него! – крикнул в сторону друга. – Слышь чувак, у Гены отца на смерть задолбили, а он, не смотря на ментов, этих уродов, к нему на похороны рванул, а ты щас чё, хочешь своего здесь грохнуть? – Хэнк старался переубедить Кису в том, что тот делал. – Ну чё это за бред, а? Ты посмотри на него, он же реально о тебе ничё не знал... – Сука, хер с вами, сам считать буду, – пробормотал, тихо вздыхая. Его правая рука безумно тряслась, то ли от страха, то ли от злости. Киса попытался успокоиться, немного размяв руку, взял пистолет и стал считать. – Раз… – тишина. Сердце бьётся как бешеное, а в руке ствол становиться всё тяжелее. – Два…       Мел встал напротив отца Вани, тем же защищая его собой. – Отошёл от него! – крикнул Киса, гневно смотря на того. – Нет. – Егор, пожалуйста отойди. Ты же знаешь, ну, что он нервный, – тихо бормотал Антон, опустив взгляд вниз. – Да, сука, я очень нервный! Последний раз говорю – отошёл от него! – кричал бешено тот, сильно сжимая в руке пистолет.       В этот момент Хенкин встал напротив Кисы, наставив дуло пистолета прямо себе в голову, смотря прямо в Ванины глаза, которые были полны ярости и раздражения. – Аааааа! – кричал Ваня, резко опустив пистолет, отходя от Бори на несколько шагов назад. – Как же вы меня все задолбали! – тот выстрелил в пол и бросил пистолет где-то в ноги Хэнку.       Боря подбежал к нему, обнял того крепко. – Бро, бро, прости, – бормотал, утыкаясь носом в Ванины волосы. – Ты всё правильно сделал, Кис. – Да иди в жопу! – кричал Киса, в то же время заливаясь слезами, пытаясь вырваться из объятий друга, но безуспешно.

***

      Хэнк вместе с Кисой домой поехал. Оставлять Ваню одного в таком состоянии совсем не хотелось, да и он сам попросил Борю поехать с ним, а ему повторять несколько раз не нужно было. – Борь, спасибо что остановил. – тихо пробормотал Киса. На такого усталого и бедного Ванечку было очень больно смотреть. – Я ничего блять не понимаю… – тихо проговорил и свалился на кровать.       Тишина между ними была довольно напряжённой, они не знали, что друг другу сказать и лишь молча смотрели друг другу в глаза, выражая сожаление. – Хочешь покурим? – спросил внезапно Боря, вытаскивая сигарету из своей куртки. – Хочу.       Боря сел на кровать возле Вани, зажёг сигарету, затянулся и отдал её другу. Киса посмотрел на него своим усталым взглядом и осторожно положил свою голову на плечо Бори. Хенкин расплылся в легкой улыбке, поглаживая Ваню по волосам.       Кисе было так хорошо сейчас: мысли плохие, навязчивые почти его не тревожили, тепло Бориного тела его грело безумно и заставляло чувствовать себя в безопасности. Боря заставлял его чувствовать себя спокойнее.       Докурив сигарету до самого фильтра, Кислов подошёл к своему балкону и бросил окурок прям через него, сел на корточки и стал рассматривать улицу, которую освещали луна и фонари. Он стал размышлять обо всём, что взбредало ему в голову и это были далеко не приятные мысли. Он понимал, что он вёл себя очень по-дурацки, чуть не застрелил своего отца, только сейчас он понял, каким же он мудаком вообще был и есть. Слёзы предательски покатились по щекам, Ваня никогда никому не показывал свои слабости, поэтому всеми силами пытался скрыть свою печаль: отвернулся и закрыл рукой лицо, чтобы Боря не смог увидеть его красные, заплаканные глаза. Но Боря не глупый, слышит, как тот шмыгает часто и прерывисто дышит. Положил тому голову на плечо и легонько, нежно приобнял за талию. – Всё в порядке? – прошептал Боря. – Ничего блять не в порядке. – пробурчал Киса, повернувшись в сторону друга. – Я самый настоящий долбоёб.       Хэнк смотрел Кисе прямо в глаза. Темные, почти черные глаза, которые были полны печали, и жалел, что не мог избавить Ваню от всей боли, которая окутывала его на протяжении всей его жизни. Ваня был похож на бездомного котёнка, который безумно нуждался в любви и поддержке и сейчас Боря был готов на всё, чтобы хоть чуточку дать ему почувствовать себя нужным, потому что он этого заслуживал уж точно не меньше кого-либо другого. – Нет, ты не долбоёб, Кис. Ты просто устал. – утверждал Боря, крепко обняв Ваню. – Тебе нужно поспать, ты выглядишь херово. – Можешь побыть здесь пока я не усну? – тихо спросил Киса. – Я могу на всю ночь остаться, если ты хочешь. – Да, пожалуйста. – тихо попросил Киса, утыкаясь носом Боре прямо в плечо.

***

      Утро ранней весны всегда было хмурое и холодное в их городке, но не сегодня. Сегодня с самых ранних часов в окно заглядывало яркое солнышко, освящая Ванину комнату. Боря проснулся от слепящих, тёплых лучей солнца, которые падали на кровать. Повернувшись на бок, тот увидел крепко спящего Ваню, который всю ночь ему в спину носом утыкался и обнимал крепко, грелся об Борю как котёнок. Лучи солнца до него тоже дошли и освещали его темные волнистые волосы и бледную кожу. Боря любовался, рассматривал Кису и гладил его волосы. Боря был влюблён, безумно влюблён... И это было так страшно осознавать, ведь он даже не представлял, что мог к нему чувствовать Ваня. Вчера он был сильно пьян и те нежности, которые он позволял с собой делать были точно не от трезвости, поэтому Боря ни на что не надеялся.        Хенкин уже собирался уйти, не беспокоя друга, но тут он почувствовал, что за его руку потянули, повернувшись тот увидел полуспящего Кису, такого помятого, милого, который тянулся к солнышку как кот настоящий. – Борь, не уходи... – протянул Ваня. – Кис, мне надо идти, меня заждались уже дома. – Тогда подожди немного, я с тобой пойду, – сказал, вставая с кровати.

***

      Они шли по тротуару не спеша. На улице звонко пели птички, а на деревьях уже появлялась листва. Киса шатался из стороны в сторону, куря недавно купленные сигареты в каком-то ларьке, а Боря лишь смотрел на того с улыбкой искренней.       Дойдя до Бориного подъезда, Ваня приостановился, взяв того за руку. – Борь, спасибо тебе за всё. Правда, чувак, я-я безумно рад, что ты у меня есть... – Я тоже, рад.       Ваня обнял его крепко и шепнул ему что-то на подобии «люблю тебя», но Боря настолько был удивлён, что даже не поверил. Отодвинув Кислова от себя, тот вопросительно на него посмотрел, как будто спрашивая – не послышалось ли ему? А Киса лишь ухмыльнулся и взяв того за личико двумя руками, поцеловал, легко и нежно, быстро отстраняясь, оставляя на губах Бори осадок своих губ. Боря ещё сильнее удивился и даже не понял, что произошло, но через несколько секунд размышлений тот осознал происходящие и уже сам потянул за шею Кису, чтобы повторно поцеловать. Поцелуй был смазанным и даже немного неуклюжим, но таким желанным, что парни больше ничего вокруг себя не замечали. Вдруг Ваня отстранился, заставляя Борю зависнуть в недоумении. – Твой папаша‐мент нас увидит, меня потом расхуярит. – За тебя я сам его расхуярю, – сказал уверенно Боря улыбаясь, потянув Кису за кофту для повторного поцелуя.