о круассане и длинной истории

«Желание влюбиться — это ещё не любовь. Но вот страх влюбиться — это уже любовь».

— Этьен Рей

❤︎

Louise — TV Girl

      Телефон разрывался от сообщений. Бомгю никому не сказал, что улетит в Париж радовать себя свежей выпечкой и кофе на прохладных улочках.       Мысли постепенно приходили в порядок, стоило искусственным волнам биться о каменную кладку русла — очередной катер проехал по реке, казалось, экскурсионный. Сена завораживала собой. Не зря говорили, что многие писатели и художники, смотря на неё, находят своё вдохновение. Прохладный воздух бил по лицу, окрашивая щёки в персиковый оттенок. Всё же погода не обещала быть хорошей и не поддавалась контролю, но если бы он не пошёл гулять сегодня, то вся поездка была бы бессмысленной тратой денег и времени.       В день всех влюблённых набережная была заполнена людьми. Где-то вдалеке играл лёгкий джаз, много уличных ларьков на колёсах с кофе, а улицы были украшены лилиями и гирляндами, создавая верную атмосферу. Люди смеялись, утыкаясь друг другу в плечи, целовались, пока губы не обветривались от влажности чужих уст, и держались за руки, поглаживая заветренную кожу друг друга большими пальцами, но самое главное — счастливо улыбаясь.

Словно все счастливы, кроме Бомгю.

      Чхве Бомгю приехал сюда, чтобы избежать многого, но встретился с этим лицом к лицу. Возможно, всё же зря он приехал в Париж и пошёл на набережную — самое идеальное место для прогулок и фотографий. Деваться было, собственно, уже некуда, и поэтому ноги брели в неизвестном направлении. Сам Бомгю расталкивал людей плечом, слыша в свой адрес недовольные выражения на французском языке.       Странно, но в определённый момент людей стало меньше, и все словно исчезли. Бомгю остановился, прикрыл глаза и томно вдохнул, слыша отдалённый аромат круассанов. Запах приятной выпечки заполнил ноздри, и самому захотелось купить себе кондитерское изделие.

Хоть чем-то порадовать себя в такой скучный день.

      Резкий удар плечом к плечу точно убедил открыть глаза, и первое, что увидел Бомгю, — пятно ванильного крема на недавно постиранном пальто. Глаза непроизвольно расширились, а руки пытались собрать крем пальцем. Он даже не смотрел на виновника инцидента, пока французская речь не донеслась до ушей.       — Je suis désolé! Excusez-moi, Monsieur . — Парень азиатской внешности в очках с чёрной толстой оправой стыдливо смотрел на пятно, покрывшее вишнёвую ткань.       — Что, прости? — зло процедил Бомгю на английском с акцентом.       В венах закипала злость, ведь он даже не мог понять, что сказал ему этот азиат на французском языке. Хотя молодой человек и выглядел симпатично: под длинным чёрном пальто была кофта на замке серого цвета с капюшоном, а на шее — ожерелье из бисера.       — Прошу прощения, — теперь говорил на английском и незнакомец. Тёмные пряди, выглядывающие из-под серого капюшона кофты, развивались ветром. — Меня зовут Ёнджун. Могу ли я узнать ваше имя?       — Бомгю меня зовут. — Парень старался усерднее избавиться от крема, пока салфетка не появилась прямо у носа. — Спасибо.       — Не нужно благодарности, это лишь моя вина. — Ёнджун прикусил нижнюю губу, выкидывая то, что осталось от круассана в урну. — Что же не местный парень делает у романтичной Сены в такой холодный день, так ещё и один?       — Я приехал из Кореи и решил прогуляться. — Салфетка полетела в урну прямо за круассаном, и Бомгю поднял взгляд на парня, вглядываясь в чужие черты.       Звуки волн, ударяющихся о камень, были больше не слышны. Люди, словно миражи, обходили парней, даже не обращая внимания. Ёнджун улыбался, и маленькие морщины были симпатично видны, видимо, он и правда часто улыбался. Сердце странно забилось сильнее, а внутри горело странное чувство стыда.       — Ты приехал во Францию из другой страны и пошёл прогуляться, словно это обычное дело на свете? — Бархатный смех заполнил уши, и Бомгю стыдливо смотрел в ноги. — Ещё скажи, что ты тут один, и я буду восхищён твоей простотой.       — Один, и что? — вылетели сами слова, оглашая правду. После таких слов хотелось ещё больше привлечь чужое внимание.       — Приехал просто пройтись? — Ёнджун подошёл чуть ближе, прикрывая Бомгю рукой от толкающихся людей.       — Что-то вроде того. — Бомгю подошёл к ограждению набережной под небольшим давлением чужой руки. — Это долгая история.       Сердце продолжало предательски биться сильнее, и пульс был около ста двадцати, хотя Бомгю не бегал. От Ёнджуна веяло лёгким ароматом выпечки, а тёплый взгляд смущал и не позволял даже взглянуть в глаза напротив.       — Длинная история — это история, которую стоит услышать. — Ёнджун снова улыбался и загадочно хлопал себя по карману, словно проверял сохранность бумажника. — Хочу послушать тебя. Выпьем кофе?       — И куда мы пойдём? — Бомгю старательно пытался скрыть застенчивость и выглядеть уверенно, но получалось не слишком удачно.       Ёнджун осматривал улицу и рукой показал на самую близкую к ним кофейню. Она выглядела достаточно романтично, также украшена лилиями и гирляндами к празднику, и это лишь сильнее смутило Бомгю.       — Что насчёт этой? — Ёнджун слегка наклонился к нему, растягивая губы в симпатичной улыбке, и один раз издал звук «м».       — Тогда пойдём.

Почему я иду с ним?

      И лишь когда они направлялись ровно к прозрачной стеклянной двери плечом к плечу, Бомгю заметил, что его компаньон немного выше него. Ёнджун придерживал дверь, и Бомгю прошмыгнул внутрь тёплого заведения. В кофейне за столиками были одни парочки, некоторые из них однополые, но, казалось, никого это не смущало — все заняты своими партнёрами. В сердце снова неприятно кольнуло при воспоминании, что все его друзья также сидят со своими вторыми половинками.       Ёнджун подошёл к отдалённому столику, присаживаясь и жестом подзывая к себе. Бомгю уселся и сразу же обратил внимание на свечи и романтичную музыку на заднем фоне.       — Мне двойной эспрессо.       Парень сразу знал, что хочет. Уверенность в себе, исходящая от Ёнджуна, вновь заставила щёки поалеть, но в этот раз не от мороза на улице.       — А ты, Бомгю?       — Капучино.       Слышать своё имя без родных постфиксов было чем-то странным и в то же время волнующим.       Официантка вежливо улыбнулась, записав заказ в блокнотик, и поздравила с днём всех влюблённых. Взгляд с официантки снова упал на Ёнджуна, который опускался чуть ниже над столом.       — Ты ведь не против перехода на ты? — Взгляд безумно добрых карих глаз был устремлён прямо на Бомгю, выбивая из колеи.       — Не против. — Бомгю пальцами коснулся щеки, отводя взгляд на свечки.       Пламя покачивалось от шевеления воздуха, и на это можно было смотреть бесконечно, или Бомгю просто избегал взгляда на Ёнджуна. Не хотелось показывать излишний интерес, тем более страх быть в будущем отвергнутым иностранцем с до боли родной азиатской внешностью.       — Так что за длинная история? — снова завязал диалог Ёнджун, ритмично постукивая пальцем по деревянному столу. — Почему ты во Франции?       Кофе оказалось прямо перед ними, и официантка улыбалась, стаскивая поднос к коленям. Маленький поклон, и девушка убежала, снова оставляя их наедине. Ёнджун не торопясь обхватил пальцами ручку аккуратной чашки и отпил жидкость с приятным ароматом.       — Приехал сюда, чтобы не глазеть на своих друзей и их партнёров. — Бомгю обхватил чашку руками и грел руки. — Знают, что я одинок, и поэтому позвали бы с собой. А отказывать им я не умею.       — Проделал такой путь, лишь бы не смотреть на них? — Ёнджун в удивлении поднял брови, делая ещё один щедрый глоток. — И как долго ты будешь здесь?       — Ещё день, потом вернусь в Сеул. — Бомгю, наконец, сделал глоток, и кофе приятным теплом распространилось во рту. И правда, кофе во Франции прекрасен.

Или Ёнджун сделал это кофе таким прекрасным.

      — Ещё день в одиночестве, в незнакомой стране? — Взгляд Ёнджуна внезапно стал сочувствующим. — Ты сумасшедший.       — Почему это? — Бомгю дул губы и хмурился, снова делая глоток согревающего кофе.       — Приехать из Кореи во Францию на пару дней, только чтобы не идти гулять со своими друзьями-парочками       Ёнджун заливисто посмеялся, игриво наклоняясь к Бомгю через весь стол.       — Не считаешь, что это сумасшедше?       — Может быть, но завтра ночью я уже буду дома. — Бомгю в ответ наклонился к Ёнджуну, игриво улыбаясь.       — Значит, ты тут всего на одну ночь. — Глаза Ёнджуна горели, и было заметно, что парень бесстыдно позволял дразнить второго. — Твои друзья наверняка переживают?       — Я получил много гневных сообщений, но я не жалею, что приехал сюда.       Бомгю вновь улыбнулся, и внутри всё горело от интереса. Маленькое путешествие во Францию и правда было словно новым глотком воздуха в жизни.       Ёнджун улыбался, и их лица были практически готовы соприкоснуться. Происходящее казалось сказкой наяву: парень напротив выглядел волшебно, подобно принцу, сошедшему с картинки в книжке. Бомгю отклонился и снова сделал глоток подостывшего кофе, отводя взгляд. Он рассчитывал провести этот вечер в одиночку, но судьба вновь решила иначе, изменив ход планов и мыслей.

Он впервые задумался о том, каково было бы прогуляться за руку с кем-то. С Ёнджуном.

      — В таком случае я рад. — Ёнджун в ответ откинулся на стул, одним глотком опустошая чашку. — Иначе я бы тебя не встретил.       Каждая фраза отпечатывалась на подкорке сознания, становясь гравировкой в долговременной памяти. Сердце пылало от атмосферы и мнимой связи с этим парнем. Мягкое, некое прозрачное ощущение близости шёлком укладывалось на душу, вызывая реакцию «бабочек» в животе. Хотелось и дальше продолжать диалог, и единственное, за что Бомгю смог спокойно зацепиться, — внешность и имя Ёнджуна.       — Ты родился здесь? — Бомгю неуверенно трепал рукава пальто, опуская взгляд. — Просто ты не выглядишь как француз.       — Я родился во Франции, но мои родители корейцы, — посмеялся Ёнджун и снял капюшон с головы, обнажая тёмные пряди. — Поэтому у меня такое лицо.       — Значит, ты знаешь корейские слова? — Бомгю ухмыльнулся, складывая руки на груди. Теперь была его очередь дразнить Ёнджуна.       — Я свободно говорю на корейском. — Ёнджун в ответ сложил руки на груди и вызывающе посмотрел на Бомгю.       Внезапно началось чувствоваться время, и Бомгю посмотрел по сторонам, замечая, что большая часть людей уже разошлась по домам. Время на телефоне показывало около двадцати трёх. Острый укол в районе сердца отрезвлял, вызывая мысль о том, что его время с Ёнджуном подошло к концу, как и вся сказка, в которую он успел окунуться с головой. Бомгю перевернул экран телефона и вздохнул, допивая свой остывший кофе.       — Уже так поздно. — Голос звучал немного грустно, но Ёнджун, казалось, уже имел какой-то план.

Может быть, он сможет остановить время и продлить этот момент?

      — И правда. — Ёнджун расчесал пальцами чёлку и продолжил: — Но я хочу попросить у тебя кое-что.       — Что? — Бомгю немного напрягся, но улыбка не сходила с губ. Сейчас ему было слишком хорошо, и он согласен на всё.       — Твой номер. — Ёнджун подал свой телефон с открытым приложением «Контакты». — Хочу поговорить с тобой подробнее о твоей длинной истории.       Бомгю смущённо улыбнулся, забирая телефон из его рук. Номер быстро оказался вбит в строку «мобильный телефон», и смартфон вернулся к владельцу вновь. Ёнджун нежно улыбнулся, добавив что-то к контакту, и положил телефон в карман.       — Тогда я напишу тебе. — Он зажал кнопку звонка, проверяя номер. Официант подошёл к столику вместе с маленьким буклетом-счётом, что в один раз был оплачен Ёнджуном. — Или ты напишешь, если не слишком занят побегом от друзей.       — Не занят и напишу. — Бомгю достал бумажник из пальто и посмотрел на свои купюры. — Сколько я должен?       — Денег не должен, — посмеялся Ёнджун, пряча собственный бумажник в карман. — Но отплатить можешь, позволив мне проводить тебя до отеля.       До здания, где остановился Бомгю, идти было совсем немного. Они шли почти в тишине, и кончики их прохладных пальцев нередко соприкасались друг с другом, запуская по телу Бомгю электрический ток. В сердце таилась грусть, ведь это последний раз, когда он видит этого человека. Хотелось любым способом продлить своё пребывание в Париже, но билеты уже куплены, а университет не ждёт.       — Спасибо за этот вечер, Бомгю. — Ёнджун остановился у входа в отель, и его глаза были прикованы к чужим.       — Это тебе спасибо. — Сердце неприятно кололо отчаянием, и Бомгю не мог сопротивляться этому чувству. — Ты скрасил моё пребывание в Париже.       Их глаза были прикованы друг к другу, а в воздухе висело напряжение. Хотелось прямо сейчас кинуться в руки Ёнджуна, растворяясь в чужих руках, и забыть о том, что ему завтра возвращаться в Корею и отвечать на сотни нудных вопросов.       Ёнджун вздохнул и рвано сгрёб чужое тело в свои руки, крепко прижимая к себе. Бомгю ощущал стойкий аромат духов и уткнулся носом в изгиб шеи, пока руки покоились в районе живота Ёнджуна. Сердце отбивало бешеные ритмы, а самосознание отключалось, заменяясь мыслями о том, что он хочет никогда не покидать тёплых объятий. Ёнджун немного наклонился и оставил лёгкий поцелуй в щёку, после проводя носом около виска.

Почему всё закончится именно так?

      — Не забывай меня, — сорвалось с губ Бомгю, когда пришло время попрощаться. Видимо, их прощание навсегда. — Пожалуйста.       Объятия прервались, и Ёнджун улыбался, пока его глаза сияли от огней ночного Парижа. Чувство привязанности к незнакомцу, с которым был проведён всего один вечер, поглощало изнутри.       — Я никогда не смогу забыть красивого незнакомца, который пересёк земной шар, чтобы сбежать от своих друзей всего на день. — И Ёнджун ушёл, помахав рукой на прощание.

***

      В следующий вечер Бомгю и правда вернулся в Корею, весь день думая о Ёнджуне.

beom.ggu: я дома.

      И писал он совсем не друзьям, а Ёнджуну, что так и остался во Франции. Внутри всё горело, а плакать хотелось невыносимо. Его тянуло в Париж, к реке Сене и незнакомцу — французскому корейцу. Всё казалось сном, мимолётным видением, что так быстро развеялось, стоило вдохнуть родной воздух Южной Кореи. Лишь пятно на пальто напоминало о том, что всё происходящее в другой стране было реальным, как и сообщения на телефоне. yeeeon.dn: хорошо долетел? друзья не съели?       Бомгю посмеялся, откидываясь спиной на диван. Сердце бешено стучало всего от сообщений, но, если он увидит его вновь, прямо на месте растает и превратится в маленькую лужицу.

beom.ggu: всё отлично…

они ещё не знают, что я дома.

      Дни продолжали бежать, и в груди таилось чувство болезненной влюблённости в парня из другой страны. Хотелось прямо сейчас снова прилететь в Париж и броситься в объятия Ёнджуна. Прошло около месяца, и они часто общались, но стойкое ощущение того, что всё это ненадолго, не покидало сознание, подогревая тревожное состояние.

Бомгю слишком часто лил слёзы.

Это ли называют первой влюблённостью?

yeeeon.dn: любишь сюрпризы?       Бомгю не знал, что сказать. Тревога накрывала с головой, а слёзы сами по себе текли по щекам, опадая хрустальными каплями на паркетный пол в Сеульской квартире.

beom.ggu: люблю

yeeeon.dn: поболтаем через десять часов :)       Бомгю спал тревожно, не зная, куда себя деть. Было подозрительно странным, что Ёнджун так резко пропал почти на сутки, даже не сообщив, что случилось. Может быть, он потерял интерес? Или уже начал встречаться с кем-то другим? Каждая мысль крутилась в голове, образовывая рой из отвратительных мыслей. Телефон завибрировал, отображая новое сообщение. yeeeon.dn: доброе утро. пойдём на свидание?       Бомгю сглотнул, а после залился смехом. За время общения с Ёнджуном он привык к его шуткам и флирту, поэтому не воспринял это всерьёз.

beom.ggu: и тебе доброе утро.

конечно-конечно, уже покупаю билеты в Париж.

yeeeon.dn: лучше приходи в Beansbins в Мёндоне.       И он пришёл, собравшись за пятнадцать минут, впопыхах. Ему было всё равно, даже если это глупая шутка. Одна лишь мысль о том, что он может увидеть Ёнджуна, снова подталкивала его к действиям.       Приятный запах вафель ударил в носовую полость, вызывая желание поесть. Глаза сканировали помещение, и знакомая тёмная макушка в очках сидела прямо у окна, рассматривая фигуры людей за стеклом. Сердце практически остановилось, стоило Ёнджуну помахать и встать из-за стола. Бомгю ринулся прямо к нему, влетая в чужое тело, сразу же окольцовывая торс руками.       — Почему ты здесь? — Голос выдавал всё волнение, пока руки Ёнджуна прижимали всё сильнее, а его нос утыкался в макушку.       — Решил последовать твоему примеру и пересечь земной шар, чтобы обнять и сказать, что влюбился в тебя.       И Ёнджун наклонился ниже, прикасаясь губами к чужим, тёплым, увлекая в нежный поцелуй.

Больше Бомгю не был одинок.