Хрустальное озеро

Каждый из нас, взрослея, мечтает о тех самых летних каникулах. Три месяца прогулок с друзьями, палящего солнца, поездок в деревню, купания в речках и ощущение потери времени, будто тебе дан не девяносто один день, а целая вечность. Становясь взрослее мы теряем то самое впечатление о лете. Яркие дни превращаются в липкую жару, а выбраться на речку с друзьями как раньше удаётся в случае, если ваши рабочие графики чудом сходятся. Во взрослом лете больше нет бесконечных каникул. Сначала они становятся напряжённой сессией и практикой, где ты спрашиваешь себя почему выбрал эту специальность, затем же превращаются в страшного монстра под названием «работа». Все знакомы с этим чудищем, но только становясь взрослее ты понимаешь насколько же оно зловещее. Арсений успел запрыгнуть в другой поезд. В поезд под названием «совмещай учебу и работу, раз такой самостоятельный». Но всё-таки оставаясь все ещё студентом, он хватался за удачу примерно с середины июня, когда оставалось только закрыть сессию и можно было ненадолго вдохнуть жизнь полной грудью. И хоть это «ненадолго» длилось всего недели две, за их время можно было почувствовать себя человеком. В этом году он наконец заканчивал третий курс и собирался откреститься от существования его в своей жизни, потому что казалось успел пройти через все девять кругов ада. Планировалось так же, как и всегда, набраться сил перед завершающим курсом, возможно обдумать выпускную работу и всё же понять - хочет он быть переводчиком или учителем. Потому что пока обдумывалось только как он забирает документы из этой шарашкиной конторы и потом в своем родном Омске стоит в дверях перед мамой с фразой: ты была права, пойду у нас в экономический. А дело было в количестве сюрпризов за этот год от его дорогой и обожаемой администрации университета. Студенты мечтательно надеялись, что их отпустят со всеми этими мероприятиями и конкурсами после первого курса. Однако с увеличением цифры курса увеличивались и проблемы. И чёрт его дёрнул заявить о себе везде и создать репутацию человека ответственного, отзывчивого и довольно умного (Арс проклинает свои амбиции после выпуска из школы), ведь все эти слишком хорошие качества сыграли с ним слишком плохую шутку. Попов терпел уже многое: участие в концертах, любые мероприятия для галочки успешности учебного заведения, где от него за две недели требовали написать какую-то статью или пройти очередную олимпиаду, и даже дни открытых дверей, но никак не обговаривались выезды в область в качестве вожатого на три ближайшие недели. Возможно это прекрасный шанс поймать как раз таки это ощущение детства с теми самыми беззаботными каникулами. Правда есть огромная разница между тем, чтобы быть отдыхающим и быть вожатым. А ещё есть разница, если ты хоть раз был в таких заведениях и горишь желанием вспомнить былые времена и наоборот, если ты распланировал как закроешься в своей комнате на съемной квартире как раз на эти три недели. Потому у Попова несколько дней был бунт, правда одиночный и только в своей голове, но все равно же бунт. Он выискивал варианты не поехать, искал другие активности, лишь бы остаться в городе, придумывал, как обмануть организм и внезапно заболеть в начале июня при температуре на улице около двадцати градусов. Что угодно, только бы остаться нетронутым! Жаль, что мы все понимаем, что эти попытки не обвенчались успехом. Его все равно за шкирку, как маленького котёнка, выловили в коридоре и приволокли в актовый зал на собрание всех студентов, кому выпала такая «удача». Говорили про лучшую практику, которую им мог подарить университет, про прекрасные условия лагеря и про то, как же хорошо, что нашлись такие "добровольцы". Даже если бы они узнали, как один из этих добровольцев мечтал свернуться прямо на этом бархатном сидении калачиком и плакать, ничего бы не изменилось. Одним словом счастье, да и только. А в голове во время сборов крутилось лишь одно: как пережить кучку подростков и не слететь потом эмоционально? Возможно он и мог провести какое-то время в компании детей, мог с ними о чем-то поговорить, что-то рассказать из своего немаленького опыта, но всё это не вписывалось в обстановку, когда тебе надо ходить за ними три недели подряд, нравоучать, ну и хотя бы постараться, чтобы они все оказались в целости и сохранности. Из-за этих мыслей Арсений неделю был потухшим и перед самым отъездом вообще закрылся в собственных загонах. Нет, какая-то частичка его души конечно была рада, что в его жизни произойдет подобный опыт и вдобавок под обеспечением языковой школы (из-за чего собственно и выбрали несчастных лингвистов) это может стать действительно интересной практикой. Правда другая будто кричала сильнее.

***

Дорога в душном и достаточно стареньком автобусе казалась вечностью, хотя по факту занимала всего несколько часов в область. В основном юноша всегда глядел в окно, совершенно не зацикливаясь о том, что там, за ним. Только запомнил, что весь путь у трассы раскидывались благородные, не тронутые рукой человека, берёзы и изредка среди них проглядывали такие же поля пшеницы или больших и ослепительно ярких подсолнухов. Он любил такие места, но тогда, когда мог остановиться и почувствовать уединение с природой новых мест, а не когда трясущийся ЛиАЗ старался в силу своих сил пригнать их к месту смер...к месту детского счастья. «Хрустальное озеро» — такое название носило детское счастье Арсения, — встретил их достаточно уютно. По арке, что была сверху свежевыкрашенных ворот, растянулось название лагеря, по бокам небольшой дорожкой стелились ромашки и вожатые, прибывшие раньше них, встречали с радостной улыбкой. Они тут же начали рассказывать, что успели сделать за это время. Арсений старался слушать с увлечённым видом, как и остальные ребята, но никто не говорил, что нужно слышать. По большей части его злило и напрягало такое активное и жизнерадостное гостеприимство. В его голове не укладывалось, что люди могут так сильно выражать своё желание быть заточенными здесь, придумывать мероприятия, устраивать флешмобы, которые не меняются десятилетиями и постоянно тревожиться, чтобы все головы остались в целости и сохранности. По крайней мере Арсений таких людей не встречал, от того всё и казалось фальшивым. — Добрый день, дорогие студенты! — Из собственных мыслей его резко вывел громкий возглас видимо директора данного заведения. Перед ними остановился мужчина невысокого роста, с проглядывающей лысиной в редких седых волосах. Однако глаз парня упал не на неё поначалу, а на внешний вид, который состоял из белоснежной рубашки и выглаженных брюк. «Понимаю, вид держишь достойно, но сколько ты ещё выдержишь гулять в этом под полящим солнцем?» — поймав себя на том, что пропустил уже достаточно много, Арсений наконец постарался сфокусироваться на его речи, а не на первом впечатлении. — Наверняка кто-то из вас впервые в подобном положении, но не спешите паниковать, наши волонтёры вожатые, — мужчина взмахнул левой рукой, указывая на выстроившихся в шеренгу парней и девушек, — всегда рады вам помочь. Ксения, Анастасия, Павел и Антон. По мере того как директор, — имя которого юноша нагло упустил и уже знал с чем подойдёт к этим волонтёрам, — перечислял ребят, они делали шаг вперёд и Арс пытался запомнить их по какой-нибудь выделяющейся черте. Например у Ксении были милые веснушки и очень большая улыбка, Павла можно было узнать по татуировкам на предплечьях. Анастасия выделялась своей миниатюрностью и худобой, а Антон...Антон выбивался из этого квартета сразу, но не из-за запоминающихся черт или необычной внешности, он просто был выше их всех на две...или кого-то даже на три головы. — Вожатство в лагере - прекрасный и запоминающийся опыт, а вам, как будущим преподавателям, он будет ещё и полезен. — Студенты мгновенно скривили лица в недовольстве, видимо вспомнили наконец, чем им придется заниматься здесь, и явно в этом всём пункт про «отдых» не учитывается. — Мы всегда рады новым лицам и готовы распределить вас по будущим отрядам. — Только сейчас Попов заметил у него планшет с подготовленными листами, который тот всё это время прятал под боком, прижимая рукой. Поначалу парень выдохнул, когда услышал, что примерный возраст детей будет от пятнадцати лет. И счёл это даже плюсом, пусть, конечно контролировать их в тихие часы придётся получше, зато не придётся объяснять куда не нужно заплывать и как вести себя в общественных местах. — Ну а вам, дорогие друзья... — Правда когда очередь дошла до Арсения с ещё какой-то незнакомой студенткой он вдруг занервничал. Сердце застучало быстрее, пальцы стали перебирать ручки сумки и мужчина будто сразу это заметил. — Только не переживайте слишком сильно. Вам достались самые молодые участники нашей необычной смены. Самому младшему одиннадцать лет. — Директор говорил это таким же приветливым и размеренным тоном, как и остальным, но почему-то звучало это больше как приговор на казнь. Вот чего он так сильно боялся. Не лагерных подростковых отношений, не слежки за ними, не нравоучений, он боялся их - маленьких, ничего не боящихся и ничего не понимающих. Со стороны Попов выдержал достойно и только слабо кивнул, ничего не ответив. Зато внутри него всё сжалось от непонятных ощущений. То ли злость на администрацию университета так ощущалась, то ли осознание ситуации всё сильнее накатывало. Их дорога до домиков отряда проходила ещё шумнее, девушки волонтёры о чем-то без умолку рассказывали, наверное о прошлых сменах. Но теперь Арсений даже не пытался переработать их речь в связные предложения. Он хотел отмотать время назад и был бы готов упасть на колени перед ректором, если бы это помогло избежать встречи с «Хрустальным озером».